Формула огня (СИ) - Блейн Марк

На небольшом уступе, у самого входа в эту адскую мясорубку, стояла Урсула. Она не пряталась, не искала укрытия. Она была похожа на валькирию, сошедшую с небес на поле брани. В каждой её руке был огромный топор, и они превратились в два размытых, свистящих круга смерти. Она не просто дралась. Она была центром урагана. Вокруг неё кипел бой, эльфы, как мотыльки, летели на её пламя, и она, с яростным, первобытным рёвом, рубила их, крушила, отбрасывала. Один из ассасинов, невероятно быстрый даже по их меркам, попытался поднырнуть под её удар, чтобы вонзить свой стилет ей в бок. Урсула, даже не посмотрев на него, сделала короткое, почти незаметное движение левым топором вниз. Клинок с хрустом вошёл эльфу в плечо, почти отрубив руку. И тут же правый топор, описав широкую дугу, снёс ему голову.

А рядом с ней, чуть ниже, спиной к спине, я увидел Элизабет. Её стиль был полной противоположностью. Ни одного лишнего движения. Ни одного яростного крика. Холодная, смертоносная геометрия. Её длинный, узкий рыцарский меч в её руках казался продолжением её воли. Он не рубил, он колол. Молниеносные, точные выпады, направленные в уязвимые места под доспехами эльфов, в шею, подмышки, в прорези шлемов. Она не шла напролом. Она двигалась, как танцор, уходя с линии атаки, пропуская мимо себя вражеские клинки и тут же нанося свой смертельный укол. Вокруг неё уже лежало несколько чёрных тел, и она, прикрывая спину Урсуле, создавала вокруг них небольшое, но смертельно опасное пространство.

Я видел, как она что-то крикнула спешенным рыцарям, которые, сбившись в кучу, пытались удержать узкий проход. И они, услышав её голос, воспряли духом. Они перестали отступать, сомкнули свои щиты, выставив вперёд мечи, и превратились в стальную, шипастую стену, о которую разбивались волны эльфийских атак.

Это было невероятное зрелище. Первобытная, неукротимая ярость орков, воплощённая в Урсуле, и холодная, отточенная веками техника человеческих воинов, ведомых Элизабет. Две стихии, которые в обычной жизни ненавидели и презирали друг друга, сейчас слились в одно целое, в несокрушимый бастион, о который разбивался элитный спецназ тёмных эльфов.

Но оруженосец был прав. Эльфов было слишком много. Они лезли, как муравьи, находя всё новые и новые обходные пути, пытаясь обойти эту стену из стали и ярости. Я видел, как один из отрядов, обойдя основное побоище по почти отвесной скале, начал спускаться сверху, заходя моим резервам в тыл.

— Чёрт! — выругался я.

— Командир, что делать? — Эрик смотрел на меня с отчаянием. — У нас больше нет резервов! Все, кто мог, уже там!

Он был прав. Я бросил в этот бой всё, что у меня было. Отправить туда ещё кого-то означало оголить другие участки, ослабить кольцо вокруг долины.

И тут я увидел генерала Штайнера. Он стоял неподалёку со своими рыцарями, и они, сбросив тяжёлые латы, оставшись в кольчугах и шлемах, с мечами наголо, смотрели на меня. В их глазах не было страха, только ожидание.

Я встретился взглядом со старым генералом. И в этот момент я понял, что он ждёт не приказа. Он ждёт разрешения пойти и умереть с честью, но умереть не в бессмысленной атаке, а там, где это действительно нужно.

— Генерал! — крикнул я, перекрывая шум боя. — Видите тот уступ⁈

Он проследил за моей рукой и кивнул.

— Я понял вас, магистр, — его голос был твёрд, как сталь. Он повернулся к своим людям. — За мной! За герцога! За Вальдемар!

И они, издав яростный, гортанный клич, который был не похож на их обычные боевые возгласы, бросились вперёд, к тому уступу, где уже начали спускаться эльфы. Они бежали на смерть, и они это знали. Но теперь в их смерти был смысл.

Я снова припал к трубе. Картина боя в ущелье начала меняться. Стремительный натиск эльфов, их смертоносный танец, начал вязнуть. Они, привыкшие к быстрым, точечным ударам, столкнулись с чем-то, к чему не были готовы. С тупой, несокрушимой яростью орков, которые просто не хотели умирать, и с холодной, непробиваемой стеной рыцарских щитов. Хищники, пришедшие на охоту, внезапно сами превратились в дичь.

Их атака захлебнулась, затем дрогнула. А потом, когда отряд генерала Штайнера врезался во фланг тем, они сломались. Эльфы, поняв, что их план провалился, а все они заперты в этой каменной ловушке, начали отступать. Отступать так же быстро и бесшумно, как и наступали, оставляя на склонах десятки своих убитых.

— Эрик, — мой голос был хриплым. — Отправь гонца к леди Элизабет. Пусть доложит обстановку. И передай медикам, чтобы готовились. Раненых будет очень много.

Я посмотрел вниз, в долину. Там бойня ещё продолжалась, но это было уже не важно. Главное мы сделали, заткнули эту пробоину в борту нашего тонущего корабля. И теперь можно было вернуться к основной работе.

Я снова поднял оптику, но мой взгляд искал уже не цели для стрелков. Я искал генерала в шипастой короне. Того, кто едва не переиграл нас. Он должен был быть там, у выхода, организуя отступление. Но его нигде не было, как будто испарился. И это мне совсем не нравилось. Они затаиваются, чтобы нанести новый, ещё более страшный удар.

Эльф не подвёл, он стоял на том же месте, где и раньше, в арьергарде своей разбитой армии, и рядом с ним теперь было не несколько офицеров, а целая группа магов в чёрных балахонах. Они окружили его плотным кольцом и что-то делали. Их руки двигались в сложном, синхронном танце, сплетая нити какой-то тёмной энергии. Воздух вокруг них, даже на таком расстоянии, казалось, потемнел и сгустился.

— Что они там задумали? — пробормотал Эрик, тоже заметив эту странную активность.

— Ничего хорошего, — ответил я, и холодок снова пробежал по моей спине.

Я навёл трубу на эту группу, маги раскачивались в унисон, их бормотание, казалось, доносилось до меня даже сквозь грохот боя. А эльфийский командир в центре этого круга… он поднял руку, в которой держал не меч, а какой-то странный предмет. Чёрный, витой рог, покрытый светящимися багровыми рунами. Он поднёс его к прорези шлема.

И в этот момент земля снова дрогнула. Но на этот раз вибрация была другой. Не глубокий стон, идущий из недр, а резкая, сильная дрожь, как будто под нами, в глубине, взорвался гигантский снаряд. Камни на нашем уступе подпрыгнули. Я едва удержался на ногах.

А потом пришёл звук.

Это был звук, для которого в человеческом языке не было названия. Глухой, утробный, скрежещущий рёв, который, казалось, исходил не из живой глотки, а из самого ада. Звук, от которого хотелось вырвать себе уши, лишь бы его не слышать. Звук, который выворачивал внутренности и замораживал кровь.

Вся наша армия замерла, стрельба прекратилась. Даже раненые в лазарете, казалось, перестали стонать. Все смотрели в одну точку, туда, откуда шёл этот чудовищный звук.

В задних рядах эльфийской армии, там, где только что стояли их резервы, земля буквально вспучилась. Огромные пласты дёрна и камня взлетели в воздух, как будто из-под земли вырвались два гигантских крота. И из этих разломов, медленно, неумолимо, начало подниматься нечто.

— Боги… что… что это за твари? — пролепетал Эрик, и его лицо стало белее мела.

Я молчал, просто смотрел, не в силах поверить своим глазам. Последний козырь эльфов, их главное оружие.

Два существа, каждое размером с двухэтажный дом. Они были похожи на гигантских, бронированных носорогов, но это сравнение было слишком бледным. Их тела были покрыты не кожей, а толстыми, сегментированными пластинами из чёрного, как обсидиан, хитина. Он блестел на солнце жирным, маслянистым блеском, и по нему пробегали багровые всполохи, в точности как на роге их повелителя. У них было по шесть коротких, мощных, как колонны, ног, заканчивающихся огромными когтями, которые с лёгкостью вспарывали каменистую почву. Их головы были низко опущены, и на них не было глаз. Только два огромных, витых рога, похожих на гигантские буры, и пасть, полная рядов острых, как бритва, зубов. Из ноздрей, похожих на жерла доменных печей, вырывались клубы ядовито-зелёного пара, который, соприкасаясь с землёй, шипел и плавился.