Три фактора любви - Манкевич Елизавета

– Что ты делаешь? – недоумеваю, почему он до сих пор не свалил. Я вообще-то тут голая лежу.

– Протираю лужу на полу. Иначе ты сейчас выйдешь и поскользнешься. С тебя пока пореза на руке хватит, неуклюжая, – тарабанит он.

– Я не неуклюжая!

– Я не неуклюжая, – передразнивает меня Черкасов, состроив жуткую гримасу. Я что, именно так выгляжу, по его мнению?

– Я просто уснула и…

– Ты еще и спала? Значит, я должен сказать спасибо за то, что не нашел тебя тут посиневшую?

– У меня был тяжелый день.

– Данечка, каток… Я в курсе.

Арсений токсичнее, чем цианид. Его даже идеальные косые мыщцы не спасают.

– Ты поднимешь эту штуку? – киваю в сторону карниза.

– Подниму, и штору тоже. – Арсений выжимает тряпку и вешает ее на батарею. – Не переживай, Бех. Смотреть на твой срам я не буду.

– У меня не срам! – возмущаюсь громко и мечтаю, чтобы Черкасов уронил этот карниз себе на ногу.

Однако этого, увы, не происходит. Арсений держит слово и на меня не смотрит. Но я все равно прикрываюсь, несмотря на то что сижу в темно-фиолетовой воде, сквозь которую трудно что-либо разглядеть. Со шторкой Черкасов расправляется жестоко: он комкает ее и бросает в раковину. Похоже, ей конец. Не страшно, меня всегда бесил этот идиотский принт с ромашками. Когда Черкасов уходит из ванной, я наконец-то расслабляюсь, спускаю воду и включаю горячий душ.

Глава 7. Королек

По четным неделям у нас нет пар в пятницу. Меня ждут три выходных подряд, поэтому я просыпаюсь в прекрасном настроении, завариваю чай и познаю дзен. Вика уехала в университет, Арсений – тоже. В квартире приятная тишина, и часов до пяти я могу делать все, что захочу. После завтрака заваливаюсь на диван в гостиной, открываю свеженький роман и жую кислые мармеладки. Как же приятно читать в тишине! Арсений мою тягу к любовным романам осуждает. Я уже говорила, что он дед? Ему не объяснишь, что если на обложке нарисован парень с голым торсом, то это не значит, что книга переполнена пошлостями. Моя слабость – слоуберны, никто не сможет заставить меня разлюбить эти эмоциональные качели, когда два главных героя никак не решаются сойтись, хотя и осознают, что любят друг друга.

Разочарование приходит на пятой главе, и всему виной совсем не книга. Я слышу, как кто-то трижды поворачивает ключ в замочной скважине. Понимаю, что это не Вика, потому что я научилась различать ее с Арсением по звукам и шагам.

– Почему так рано? – спрашиваю, не отвлекаясь от книги.

– Препод поскользнулся и не дошел до универа, – отвечает Черкасов и идет мыть руки.

У меня сегодня выходной, и никто его не испортит. Если Арсений опять врубит музыку, я устрою армагеддон.

– Что на этот раз? Парень с татуировками? Парень на мотоцикле? Они не могут быть вместе, потому что родители против?

Черкасов заходит в гостиную и с презрением смотрит на книгу. Какой же он предсказуемый.

«Не мешай», – умоляю про себя, чтобы Арсений как можно быстрее свалил в свою комнату.

Черкасов стоит рядом с диваном, засунув руки в карманы, и пялится на меня. А в книге уже накаляются страсти. Самый захватывающий момент, отрываться совсем не хочется. Главная героиня пришла на университетскую вечеринку и застукала своего парня в постели с лучшей подругой.

– Это очередная книга с тропом «от ненависти до любви»? – не унимается Арсений.

Господи, ну когда же он в свою комнату свалит? Бесит ужасно. Пробило же его на поболтать, и так не вовремя.

– Нет, это книга с тропом «притворные отношения».

– И в чем драма?

– В том, что ты меня отвлекаешь.

Арсений плюхается рядом и выхватывает книгу из моих рук. Ну что за человек такой вреднючий, а? Он пролистывает до середины и зачитывает вслух с возвышенной интонацией:

– Я поняла, что его губы – мой криптонит.

То из него слова не вытянешь, то он не затыкается.

– Ты спойлеришь!

– Разве не очевидно, что герои, которые притворяются парой, в конце будут встречаться?

Ему не понять, что взаимодействие героев порой куда интереснее развязки.

– Вся суть в том, как герои придут к этому, – пытаюсь отнять книгу у Арсения, но он непоколебим.

– От его прикосновения мои чресла задрожали… – Черкасов продолжает чтение. – Чресла? Серьезно?

От него смердит высокомерием. У меня вот тоже сейчас чресла дрожат, но от злости. Как мне теперь нужную страницу найти?

– Очень низко осуждать чужие вкусы в литературе, – оскорбленно скрещиваю руки на груди и надуваю губы.

– Я не осуждаю. Просто зачастую эти книги состоят из клише.

Будто он сам не клише. Типичный гном Ворчун.

– Прежде чем критиковать, ознакомься. К слову, в клише нет ничего плохого.

– Ладно, давай прочитаю что-нибудь и выскажу свое честное мнение, – неожиданно предлагает Арсений, вернув мне книгу.

Я уверена: это очередная издевка. Представить не могу, что Черкасов едет в метро и читает что-то, кроме своих учебников по прикладной механике.

Смотрю на него дольше, чем следовало бы. Черкасов сегодня совсем другой. Что именно изменилось, не понимаю. Сейчас его глаза блестят, как два драгоценных камня, и в них сложно не увидеть искренний интерес. Что с ним случилось? Может, сосулька на голову упала? Не могу не заметить, что от Арсения так вкусно пахнет карамельным яблоком…

– Не дам я тебе свои романы, – говорю ровно и возвращаюсь к чтению.

Чувствую непонятное смущение, будто я опять голая в ванной.

– Я могу сам взять. Знаю, где они лежат.

– Боже, ладно, – сдаюсь я и грожу Арсению указательным пальцем. – Не дай бог, я увижу загнутые уголки страниц.

Мы с кудлатым занудой идем в комнату. Из святого Грааля я вытаскиваю три книги. Одна дорога мне по-особенному. Именно с нее начался мой читательский путь и погружение в яркий мир непростых романтических историй.

– «Королек – птичка певчая»? – Арсений крутит книгу в руке, внимательно разглядывая цветастую обложку.

– Да, между прочим, эту историю написал мужчина.

– С нее и начну. – Арсений быстро пролистывает зачитанные до дыр страницы. – А Королек – это…

– Корольком называют главную героиню, потому что она с детства была неугомонная, как эта птичка, – поясняю я.

Так приятно, что могу перед ним умничать.

– Получается, ты тоже Королек? – В его голосе слышится усмешка.

– Отстань, – резко пресекаю появление нового прозвища. Мне и Чихуахуа хватает.

Мы смотрим друг на друга и молчим. Отчего-то мне сильно хочется закусить нижнюю губу, как это часто делают героини любовных романов, но я сдерживаюсь. Глаза Арсения меня сканируют с интригующим блеском – кажется, что он хочет пробраться мне под кожу. Закручивается какая-то ситуация… Нехорошая. Бам! И сердце с размаху влетает в спину. Что происходит? Я смущаюсь или…

Арсений больно щипает меня за предплечье. Мысли прочитал, что ли, и решил вернуть в реальность? А то я забылась.

– Зачем ты это сделал? – недоумеваю я.

– Подумал, что ты о каком-то книжном мужике задумалась и уже начала раздевать его в своих фантазиях.

Как Арсений может нести всю эту чушь с таким каменным лицом? Поразительно. Только я не о книжном мужике задумалась, а о нем, и уже не в первый раз. Если есть лекарство от этой напасти, то дайте два.

Вместо тысячи слов я щипаю Арсения в ответ.

– Ты ведешь себя как ребенок, – констатирует он.

После моего щипка ни одна мышца на лице Черкасова ни дрогнула. Может, он робот?

– Вообще-то ты первый начал!

– Нет, ну точно ребенок.

На мое счастье, мучительный диалог ни о чем прерывает звонок мобильного, зажатого в моей руке. Это Данечка. Черкасов смотрит на мой дисплей, закатывает глаза и уходит в свою комнату.

– Алло, – подношу телефон к уху.

– Поздравь меня, Лесь. Я пересдал! – раздается радостный голос Дани из динамика.

– Поздравляю, ты молодец!

– Слушай, я тут совсем недалеко от твоего района. Подумал: может, занесу тетрадь с конспектами?