Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон

— Как всегда, — ответил Рен. — Монахи добры к ней, и хуже ей не становится.

— Это хорошо, — ответил Осаму, хотя все это было для него не в новинку. Старик знал все, что происходило в Исэ, и многое из того, что происходило за его пределами. Ясэки распространилась на большую часть Японии, и ее сеть, хотя тонкая и скрытая, разветвлялась на все регионы и города.

— Ты получил какие-нибудь известия о Белом Тэнгу? — спросил охотник.

— Никаких, — прямо ответил жрец. — Никто никогда не видел белого тэнгу, кроме тебя, и кто знает, действительно ли ты его видел.

— Я знаю, что я видел, — процедил Рен сквозь зубы.

— Ты был всего лишь ребенком.

— Но я не был сбит с толку, и я никогда не забуду того, что произошло в тот день. Ни одной подробности. — Рен ослабил напряжение в кулаках, когда понял, что сжал их. — И ты сказал, что то, чем была заражена моя мать, все еще имеет над ней власть, и что, если это заболевание будет уничтожено, она выздоровеет.

— Я сказал может быть, — ответил жрец, оглядываясь на пруд. — И мне не следовало тебе этого говорить. Ты не был готов ни тогда, ни сейчас. С тэнгу лучше не связываться. Они опасны даже для такого Охотника за Душами, как ты.

— Так ты и сказал.

— Рен, — позвал Осаму, по-отечески глядя на молодого человека, — пообещай мне, что не будешь сражаться ни с одним тэнгу, ни с белым, ни с каким-нибудь, предварительно не предупредив нас. — На этот раз священник не использовал свою силу, да и не стал бы, если бы хотел услышать искреннее обещание, но беспокойства в его голосе было достаточно, чтобы убедить молодого человека.

— Обещаю, — с ухмылкой сказал Рен. Девушка за спиной старика тоже улыбнулась. — Что ты хотел мне сказать?

— Пойдем со мной. — Осаму не стал дожидаться, пока Рен как-либо отреагирует на его просьбу, и сам сделал первый шаг, который должен был стать короткой прогулкой вокруг пруда. Рен подошел к нему и услышал шаги девушки позади них. — Не буду ходить вокруг да около, мне нужно отправить тебя еще раз.

— Уже? Я только что пришел, — ответил Рен, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал удивленно.

— Я бы хотел, чтобы все было иначе, но это не мое решение.

— Оракул? — спросил Рен. На этот раз удивление было неподдельным.

— От Аматэрасу, — ответил Осаму.

Рен невольно ахнул. Богиня солнца редко утруждала себя отправкой оракулов и обычно позволяла низшим духам связаться с ее человеческими слугами. Насколько знал молодой человек, это был первый оракул от Аматэрасу, когда-либо посланный Осаму. Неудивительно, что он ждал на мосту.

— Что она сказала? — спросил Рен.

— Ты должен отправиться в Фусими Инари. Немедленно, — ответил Осаму.

— И? — с надеждой спросил охотник.

— И это все.

— И это все? Ты уверен, что вымыл уши перед тем, как она заговорила? Пункт назначения — это все, что у меня есть? — Пруд изгибался, солнце освещало их лица и спины, когда они шли вдоль его края.

— Не думаю, что ками когда-либо давали нам конкретные инструкции, — сказал священник.

— Я знаю, но это немного маловато, тебе не кажется? Подожди, — сказал Рен. — Она назвала меня конкретно?

— Она сказала послать Охотника-Кровь, — ответил Осаму, вызвав у охотника насмешку. — Другого я здесь не вижу.

— Пошли Тигра, — выплюнул Рен. — Самое время ему что-нибудь предпринять.

— Тигр не может покинуть святилище.

— Не может или не хочет?

— И то, и другое, — сказал Осаму. — Хотя в основном не может. В любом случае, интуиция говорит мне, что это должен быть ты. — Это заставило Рена замолчать. Интуитивные прозрения Осаму были ближе к предсказаниям, чем к простым догадкам, и молодой человек доверял им. — Я верю в тебя, Рен Фудо, и никого другого не послал бы выполнить требование великой ками.

— Не надо, старик. Тебе просто больше некого послать, ты сам так сказал.

— Вообще-то, — ответил Осаму, и от нотки удовольствия в голосе священника по спине Рена пробежали мурашки. Это не предвещало ничего хорошего. — Я посылаю тебя не одного.

— Нет, — тут же ответил Рен. — Ни за что, ни при каких обстоятельствах. Я работаю один, максимум со своей хранительницей, и на этом разговор окончен.

— Я посылаю тебя не одного, — повторил Осаму, на этот раз сквозь стиснутые зубы. — И я не помню, чтобы спрашивал твое мнение.

— Шесть месяцев, — сказал Рен, останавливаясь как вкопанный и опуская руки. Стайка карпов кои тут же увидела их и начала подниматься на поверхность, как пузырьки кипятка.

— Прости, что? — спросил Осаму. Рен подумал, что старик не расслышал или не поверил в то, о чем его только что попросили.

— Это миссия, поэтому я сам решаю, сколько мне заплатить, — сказал Рен, цитируя правила, которым его научили, когда он стал охотником.

— Шесть месяцев — это смешно, — сказал Осаму, отмахнувшись от предложения. — Я даю тебе три.

Это было удивительно само по себе. Рену никогда не предлагали больше одного, и даже об этом приходилось договариваться. Он притворился, что не впечатлен, и преувеличенно вздохнул.

— Прекрасно, попроси Тигра, — сказал он и повернулся, словно собираясь уходить.

— Подожди, — сказал Осаму. Рен подмигнул девушке, прежде чем снова повернуться к жрецу, что заставило ее хихикнуть. — Пять месяцев, и… — продолжил он, подчеркнув последнее слово поднятым пальцем, чтобы Рен не начал жаловаться, — все, что захочешь, из арсенала.

— Ого, — сказал Рен.

— Ого, в самом деле. Мы договорились?

— Можно мне взять твои четки? — лукаво спросил Рен.

— Конечно, ты не можешь получить мои четки! — рявкнул Осаму.

— Тогда сделки не будет.

— Отлично! — выплюнул священник, вскидывая руки в воздух. — Больше никаких шуток, — сказал он, снимая четки с шеи и протягивая их охотнику. — Они новые, и в них всего двенадцать бусин.

— Двенадцати будет достаточно, — с восторгом сказал Рен. Эти четки были намного больше, чем те, которыми пользовались монахи в комнате его матери, и, поскольку они побывали в руках главного жреца, они были пропитаны его молитвами и, следовательно, обладали большей силой, чем все остальное, что он мог найти в цитадели. — Ты, должно быть, в отчаянии.

— Теперь да, — ответил Осаму. — Значит, мы договорились?

— Договорились, — сказал Рен. Он получил гораздо больше, чем ожидал, и, по его мнению, ни за что, поскольку о характере миссии ничего не говорилось.

Фусими Инари, великое святилище, посвященное духу земледелия и плодородия, находилось к югу от Киото — легкое путешествие из Исэ. Более того, каннуси, отвечавший за храм, был его товарищем-охотником и, как думал Рен, другом. Он был рад перспективе новой встречи с Киёси.

Рен взял правую руку Осаму обеими руками и поклонился, тем самым скрепляя договор. Его сердце забилось быстрее, когда он подумал, что только что уменьшил долг своей матери на пять месяцев за недельную поездку.

— Кто пойдет со мной?

Осаму улыбнулся, и это была не самая приятная улыбка. Рен выругался и угадал слово еще до того, как оно слетело с губ священника.

— Рука.

— Нет, — повторил Рен, качая головой. — Ни за что на свете я не возьму с собой еще одну Руку.

— Ты поклонился, — ответил Осаму. Он казался довольным собой, и Рен понял, что он будет вынужден это сделать. — Мы заключили сделку. Тебе следовало спросить об этом раньше.

— Послушай меня, старый козел. Я не беру с собой Рук. Они всегда умирают. Они умирают жестоко, они умирают в крови, — продолжал Рен, остановившись лишь на секунду, потому что девушка задохнулась от ужаса, — и они умирают у меня на руках. И именно мне приходится тащить их окровавленные останки до самого Исэ, так что нет, спасибо, забирай свои четки обратно, и увидимся в следующий раз.

— Рен, — тихо сказал Осаму. — Ты поклонился. Ты знаешь правила. Если ты сейчас отступишь, ты опозоришь себя в глазах ками и откажешься от их удачи на всю оставшуюся жизнь, которая обещает быть короткой. Ты действительно этого хочешь?