Призванная на замену или "Многорукая" попаданка (СИ) - Кривенко Анна

Лера захлопала в ладоши, как на представлении:

— Мамочка, это всё наша картошка?!

Старуха-экономка — звали её Фрося — даже рот приоткрыла. Глядела на мои корзины, как на диковину. А уж из этой женщины вытянуть удивление — дело нешуточное.

Я стояла, тяжело дыша, вся перепачканная землёй и по́том, и, несмотря на ломоту во всём теле, чувствовала такую гордость, какую давно не ощущала. Вот она — победа. Мелкая, бытовая, но настоящая. Даже о противном соседе думать забыла…

Уже к обеду Фрося с Лерой начистили гору картошки, и кухня наполнилась ароматом варёных клубней, масла и домашнего уюта. Мы расселись за старым деревянным столом, который, кажется, был ровесником этого дома.

В центре стола дымилась большая глиняная миска с отварной картошкой. Заправили её щедро душистым маслом и сушеной зеленью. Фрося нашла где-то сушёную рыбёшку, аккуратно разложила по тарелкам, а потом вытащила из подвала банку маринованных грибов. Запах стоял такой, будто лес вошёл в дом. А рядом на тарелке разложили чёрный свежий хлеб. Настоящий пир!

Мы ели молча, увлечённо. Даже Валя, несмотря на слабость, старательно разжёвывала каждый кусочек. У Леры разрумянились щеки, она глядела на меня так, будто я сотворила чудо. И, может, в каком-то смысле — да.

— Мамочка, спасибо! — вдруг воскликнула она, вскочила с табурета, подбежала ко мне, поцеловала в щёку и тут же убежала за добавкой.

Я даже не успела ответить, только рассмеялась от неожиданности. Сердце затрепетало. Перевела взгляд на Валю. Та смотрела осторожно, словно ожидала подвоха, но в её глазах мелькнуло что-то новое. Тепло. Надежда. Губы дрогнули, и она шепнула:

— Спасибо большое…

— На здоровье, милая, — ответила я, чувствуя, как разливается тепло в душе. Кажется, у меня действительно начинает получаться.

После еды я отправила девочек отдыхать, а сама осталась на кухне, присела на лавку и впервые за всё это время позволила себе немного тишины.

Что же дальше?

Как будто лучик света — первый и безумно приятный — осветил загубленную жизнь Пелагеи. Но этого мало. Проблем невпроворот, так что придется работать, не покладая рук.

Дом. Он был мрачным и казался заброшенным. Если я взялась вытаскивать это место с того света — придётся лезть в каждый угол.

Начала с кладовки — открыла тяжелую скрипучую дверь. В лицо пахнуло затхлостью и пылью. Там была целая гора старых тряпок, деревянных коробок, какие-то вёдра без дна, посуда с отбитым краем. Всё свалено, как попало, будто Пелагея просто сгребала сюда всё, что мешало ей смотреть на жизнь.

Нашла какой-то железный подсвечник, один валенок, молью изгрызенный фрак и пару странных коробок с лентами. Пока разглядывала, вспомнила бабушкину фразу: «Если вещь есть в доме, она должна работать на дом». Почему бы и нет?

Потом чердак. С трудом втащила себя по лестнице. Пыль, паутина, скрипучие половицы. Свет пробивался сквозь щели в крыше. И там… ух, там я нашла настоящий музей хлама. Сундуки. Ящики. Один из них оказался набит странными вещами: деревянные катушки, педали, ремни. Рядом лежал старенький ткацкий станочек. Маленький, ручной. Кто-то когда-то умел на нём делать чудеса.

Я провела пальцем по пыльной поверхности и вздохнула.

— Ну что, малыш, будем дружить?

Ещё нашлись мешки с остатками муки и круп. В железной коробке с ячейками распознала сушёную ромашку, зверобой, мяту, какие-то сушеные ягоды.

Да, хозяйка тела была идиоткой и в упор не видела того, что у неё под носом.

Когда я вернулась вниз, в голове уже роились наполеоновские планы, которые я пока не собиралась кому-либо объявлять.

Посмотрела в окно. Солнце уже клонилось к закату, но мне было всё равно. Впереди — огромная работа, но впервые с момента попадания в этот мир я чувствовала настоящий азарт.

Да, чёрт возьми. Я подниму этот дом. Я дам этим детям нормальное будущее.

И пусть эта Пелагея хоть треснет в своём медальоне…

Солнце к полудню следующего дня уже вовсю лилось в окна, заливая комнату ленивыми золотыми лучами. Я стояла посреди кухни и рассматривала царящий вокруг бардак. Пыль, затхлый воздух, паутина в углах, пятна на полу, серый налёт на посуде — всё это вызывало такое мощное желание закатать рукава и устроить глобальную чистку, что я чуть ли не подпрыгивала на месте от нетерпения.

Но была одна важная мысль: мне нужно не просто очистить дом. Мне нужно, чтобы дети почувствовали себя здесь дома. А значит — звать их к делу.

Но в игровой форме, чтобы они не почувствовали себя использованными, как в прошлом.

— Девочки! — позвала я весело, приоткрыв дверь в комнату, где они возились. — У меня для вас есть тайное задание!

Лера тут же вынырнула из-за косяка с растрёпанной челкой и сияющими глазами.

— Задание? Какое?

— Будем искать сокровища. Но перед этим — нужно расчистить путь в пещеру великого хлама.

Она хихикнула, а потом появилась Валя. Сдержанная, осторожная. Всё ещё насторожённая, но… уже без страха в глазах.

— Валя, я назначаю тебя… — я наклонилась ближе, как будто шептала важную государственную тайну, — инспектором по хламу. Ты будешь решать, что — в сундук полезного, а что — в кучу на вынос.

— А если я не знаю? — спросила она смущенно.

— Тогда будем вместе разбираться. Ладно?

Она кивнула. Медленно. Но это был кивок согласия. Мелочь — а внутри у меня расправились крылья.

Мы разделились. Лера радостно понеслась к окнам, вооружившись ведром воды и тряпкой. Она скакала по кухне, напевая какую-то несуразную песенку про капельки солнца и весёлую пыль. Иногда останавливалась, чтобы вытереть нос рукавом, но, в целом, трудилась с воодушевлением. Я подбадривала:

— Лера! Ты лучший победитель пыли во всей округе!

Она хохотнула в ответ и продолжила работать, оттирая подоконник с особым энтузиазмом.

Я же засучила рукава и нырнула в подвал. Господи, как долго здесь никто не прибирался? Пыль лежала слоями, под ногами шуршала шелуха от лука, валялись выщербленные кастрюли, а в углу я нашла что-то, напоминающее когда-то съедобный сыр. Тронула его палкой. Окаменелый…

Зато в подвале ждало открытие. Среди паутины, старых ящиков и проржавевших банок я нащупала целые горки закруток: засушенные яблоки, стеклянные банки с вареньем, несколько мешков с сушёными травами — мята, зверобой, что-то похожее на чабрец. Всё это кто-то когда-то заботливо разложил, но потом забросил. Правда, привычных крышек здесь, естественно, не было. Глиняные крышки были просто запаяны воском или чем-то подобным.

— Хм… — сказала я в пустоту. — Если оно есть — значит, должно работать на нас.

Наверху послышался смех. Мои девочки смеются! Наконец-то! Это победа!!!

Когда я вернулась наверх, Валя уже сидела на корточках у старой тумбочки, раскладывая найденные предметы в аккуратные кучки. Слева — сломанные игрушки, обломки деревянных ручек, куски ткани. Справа — сохранившиеся тарелки, странный подсвечник и даже вышитая салфетка.

— Это в «может пригодиться», — деловито кивнула она.

Я подошла ближе и потрепала её по макушке. Она не отпрянула. Даже чуть улыбнулась уголками губ.

— Молодец, инспектор, — сказала я.

— А что это? — Валя подняла на меня глаза, держа в руках странную вещь. Старая деревянная коробка, от которой отходила ручка.

Я вытерла пыль со стеклянного окошка и увидела иголку и катушку внутри.

— Это… швейная машинка, детка, — выдохнула я. — Представляешь? Она шьёт, когда крутишь ручку. Чудо, а не техника.

— Она работает? — тихо спросила Валя.

— Узнаем. Если нет — починим. Всё, что в этом доме осталось, должно приносить пользу. С этого дня.

К вечеру вся кухня блестела. Окна сияли, как новые. Пол был вымыт, вся посуда перемыта, найденные припасы разложены в шкафах. Мы с девочками сидели у тёплого очага (да, я всё же растопила его к вечеру, хоть и из последних сил), обмотавшись старыми шерстяными шалями.

На столе стояла банка с вареньем, выловленная мной из подвала, и чай из сушёной мяты. Мы пили его, укутавшись, и я впервые за всё это время почувствовала, что здесь… дом.