Стратег из ниоткуда. Дилогия (СИ) - Атаманов Михаил Александрович

Последним его заданием было сопровождение четвёрки жриц Матери‑Живицы до безопасного места, и заплатила тут церковь. Но после пленения преподобной матери и её послушниц забота об их безопасности полностью легла на плечи человека по имени Альвар Завоеватель, жизни подопечных ничто не угрожало, так что свою работу наёмник посчитал успешно выполненной, и никаких угрызений совести не испытывал. Работать на вождя орков Мансуру раньше не доводилось, но на самом деле в судьбе наёмника ничего принципиально не поменялось, и он просто продавал свой талант умелого мечника и лидера небольшой слаженной группы из пяти бойцов. С четвёркой друзей Мансур знаком был уже лет шесть как минимум, прошёл с ними через огонь и воду, и за каждого мог поручиться. Ещё двое перешедших на мою сторону людей являлись людьми барона Рюхена Траго Набожного, и вот они немного «мандражировали», опасаясь неприятностей и даже преследования со стороны предыдущего нанимателя. Но тоже, по крайней мере на словах, собирались честно отработать пятилетний контракт с вождём орков и сбегать не планировали.

Именно опытного Мансура я назначил командиром группы людей, велев им поселиться в военном лагере, который орки строили сейчас на высоком холме возле зимней стоянки племени Жёлтой Рыбы. Всем необходимым всадников должны были обеспечить мои орки, задачей же конной группы было участие в общих тренировках бойцов племени, а также выпас лошадей и контроль территорий от южных болот до Бездонного озера на севере. Имелось и ещё одно персональное задание, которое я поручил Мансуру лично. Мне критически не хватало навыков обращения с мечом, и в этом вопросе я мало чем отличался от полного нуля. И это было тем более странно, поскольку двуручной глефой я творил чудеса и восхищал всех наблюдающих за моими тренировками орков. Но стоило мне сменить оружие на короткий меч или орочий ятаган, как… мне самому было больно от своей неуклюжести и беспомощности. Ситуацию требовалось срочно исправлять, а потому я договорился с Мансуром об ежедневных персональных занятиях после окончания общей тренировки.

Персональное задание у меня нашлось и для новой целительницы Луаны. Когда я пригласил молоденькую девушку в свой шатёр вождя, эта коротко стриженная пятнадцатилетняя послушница церкви невесть что себе надумала и явилась с таким испугом и обречённостью на лице, словно всходила на эшафот. Когда же я объяснил целительнице, что прошу обучать меня грамоте, и тут в шатре орочьего вождя самое место, поскольку занятиям никто не помешает, жрица не сдержалась и долго смеялась над своими надуманными страхами.

– Но, Альвар, учиться грамоте долго и трудно, – предупредила она меня, отсмеявшись и успокоившись. – Лично у меня ушёл целый год на изучение рун, а потом ещё два года на уроки чистописания. Да и вообще учиться полагается в юном возрасте, ты же уже совсем взрослый.

– Я лишь ненамного старше тебя, Луана. Сейчас мне семнадцать, а будущей зимой стукнет восемнадцать.

– Не может быть! – изумилась молодая целительница. – Ты же такой высоченный и крупный, да и борода совсем как у взрослого мужика! Тебе точно семнадцать, не обманываешь меня?

Нужно сказать, что её сомнения я понимал. Нет, высоким я стал уже давно, уже лет в четырнадцать‑пятнадцать. Но вот мышечная масса нарастать на мне стала в последнее время как результат ежедневных изнурительных тренировок с орками. Я даже сам себя не узнавал. Где тот тощий дистрофичный «дрыщ» и «жердь», каким меня дразнили в школе? Появились вполне себе приличные бицепсы, да и пресс уже не стыдно было показывать. Я с лёгкость поднимал те валуны, которые в первые дни не мог даже оторвать от земли, бегал быстро и без устали, да и другие спортивные нормативы выполнял сейчас на уровне золотого значка ГТО для своего возраста.

– Да, Луана, мне семнадцать, и пусть богиня смерти Морана снова заберёт меня, если я лгу! Но грамоте учиться никогда не поздно, насколько слышал. И уверяю тебя, что ты будешь удивлена той скоростью, с которой я умею впитывать новые знания!

Девчонка с сомнением покачала головой, а потом призналась, что ночью имела долгий обстоятельный разговор с преподобной матерью Вандой. Старшая жрица, как выяснилось, не только не сердилась из‑за странного выбора молодой послушницы, пожелавшей заключить пятилетний контракт с орками, но полагала миссию по несению света истинной церкви среди диких племён очень важной. И даже приводила своей ученице примеры святых, некоторые из которых жизни отдали, когда несли учение церкви диким южным варварам или необузданным пиратам северных островов, но всё же нужное дело продвигали и даже в тех диких краях находили уши, готовые услышать святые слова.

– Преподобная мать велела мне помогать тебе во всех начинаниях, вождь Альвар. Так что я буду учить тебя грамоте!

Начали учиться мы прямо сразу, не откладывая дело в долгий ящик. И я видел, как изначальный скепсис у молоденькой жрицы меняется на недоверие, затем на удивление и даже испуг. Ещё бы! За час‑полтора я освоил порядка тридцати рун, твёрдо запомнил их и сумел безошибочно воспроизвести сперва стилусом на восковой дощечке, а затем и вовсе пером с чернилами на листе бумаги. Когда же Луана в конце занятия решила устроить проверку знаний и попросила воспроизвести все выученные за сегодня руны, я безошибочно справился с заданием и нарисовал все, не забыв ни одной.

– Я ощущаю себя ущербной, вождь, – призналась мне расстроенная девушка. – На то, чтобы просто не ставить кляксы каждый раз, когда макала перо в чернильницу, у меня самой ушла пара седьмиц. Не говоря уже о том, что с такой скоростью никто у нас в монастыре не запоминал руны. Если так и дальше пойдёт, ещё до наступления лета мне больше нечему будет тебя учить. Я потрясена! Ты действительно посланник богов в этих диких краях, как говорила о тебе преподобная мать. И я очень рада, что помогаю тебе. Так что если тебе от меня что‑то будет нужно, клянусь именем моей небесной госпожи Живицы, я выполню всё!!!

– Очень неосторожная клятва для симпатичной девушки, пришедшей в дом молодого парня, – заметил я, чем моментально вогнал молоденькую жрицу в краску смущения. Луана снова, как и в самом начале этого разговора, представила себе невесть какую похабщину про меня. – Расслабься, я пошутил. Ты так забавно смущаешься, что просто не удержался. В моём лагере тебя никто и пальцем не тронет, и я в том числе. Но одна просьба у меня всё же будет. Насколько понимаю, ты с ночи ещё не виделась с преподобной матерью Вандой. Так что слушай моё пожелание: не рассказывай старшей жрице или благородному рыцарю о том, что случилось в племени Быха. Это будет даже не пожелание, а приказ! Пусть они и дальше считают меня кровавым и жестоким маньяком, способным вырезать под корень всё население деревушки!

– Я выполню это, вождь. Но… зачем? – не поняла меня девчонка.

– Это позволит избежать многих проблем. В частности, не приведёт в ближайшем будущем к войне орков с людьми. А сейчас, – я выглянул за полог шатра и увидел, что всё уже готово к прощанию с верховным шаманом Дерешем Угрюмым, сотни орков собрались с факелами у огромной поленницы и ждут лишь появления вождя, – нам пора идти. Будь этим вечером рядом со мной, а ещё лучше держи меня за руку. Пусть члены племени Жёлтой Рыбы тебя хорошенько рассмотрят и запомнят. Орки наверняка задаются вопросом, что новая целительница так долго делает в шатре вождя. Так что пусть считают, что ты не «ничейная», а женщина вождя. Это защитит тебя на моих землях намного лучше, чем приставленная охрана или стая хищных варгов!

На следующий день утреннюю тренировку бойцов мы проводили на специальном полигоне, создание которого по моему заданию как раз закончили строители. Посыпанные речным песком площадки для борьбы без оружия и тренировочных поединков, плац для отработки боевых перестроений, мишени для стрелков и манекены для отработки ударов, полоса препятствий, огромное количество всевозможных самодельных тренажёров и даже наборы гирь и гантелей, как выточенных из камня, так и литых из металла. Ну и кольцевая беговая дорожка вокруг всего этого великолепия и палаточного лагеря, длиною где‑то с полкилометра. Мои бойцы, причём как орки, так и люди, задумчиво чесали головы и не верили собственным глазам, поскольку ни о чём подобном даже не слышали.