Израненное. С переломанной рукой, волочащее едва не оторванную ногу. С открытыми ранами. Оторванными кусками шерсти. Сгорбленное от боли.
Раненный Зверь.
«Терра… Миша!», — и Луну окатывает очень… ОЧЕНЬ нехорошее предчувствие.
Михаэль застыл. Он приземлился прямо перед девочкой, даже не обратившей внимание на упавшее с небес чудовище. Кажется, она полностью потеряла себя, лишилась чувств.
— Мам… м… мама… — шептала она почти беззвучно.
Зверь, держась за разорванную руку, медленно обернулся, подгибаясь в сломанном колене. Он посмотрел на пустырь, где когда-то были здания. На красные лужи, покрывавшие чистый некогда асфальт. На мясо и трупы, бывшие живыми людьми ещё мгновение назад.
Он медленно скользил голубыми глазами по всему, что здесь произошло. Молча. Практически не дыша.
«О нет… о нет!».
И Луна видела… как нечто медленно умирает внутри её любимого. Так же, как умерло в этой маленькой девочке, уже ни на что не реагирующей.
— Мама… — шептала она.
— Прости…, — прошептал тихо и Зверь, — Пожалуйста… простите меня.
— Мам…
— Пожалуйста, простите. Простите. Простите, — забормотал он, прижимая дрожащие руки к своей груди.
Люди, что стояли дальше девочки смотрели на всё это с таким же ужасом, каким и… превознесением.
Белоснежный израненный Зверь, спустившийся с небес, страдает при виде людей так же, как страдают и люди. Божество, равное Сильнейшим… горюет, когда умирают «жалкие муравьи», которых он может не замечать.
Точно так же, как и Луна, они видели… что вместе с людьми умирает и частичка Михаэля.
«Терра… мой…», — потянулась Луна, но осеклась, — «Нет. Уже не Терра. Его… уже нет».
Это не произошло бы раньше. Если бы это произошло во времена их первой жизни вместе — Зверь бы так и близко не реагировал. Тогда эти эмоции в нём только зарождались. Терра не был таким.
Его уже нет.
«Миша… любимый», — сердце Луны разрывалось смотреть на всю ту боль, что несёт на своих плечах самый обычный, пусть и сильный мальчик.
Но что-то меняется. И не в плане, что Луне «кажется» — нет, она физически, прямо буквально ощущает какие-то изменения.
Его раны начинают затягиваться, кости срастаться. Мишу окружают белые тонкие нити из чистого, не солнечного, а… какого-то мистического света. Они проникают в раны, заботливо плавая вокруг, и лишь Луна и Лунасетта, обуздавшие теорию Апофеоза, способны это видеть.
Что-то происходит. Прямо сейчас.
Погоди, это…
— Простите…, — прошептал Зверь, — Я… всё исправлю.
И чудовище присело на колено, аккуратно приподнимая маленькую ручку застывшей девочки. И лишь тогда она наконец очнулась.
Луна снова что-то ощутила. Уже иное. Тоже магическое.
Силу.
Любовь.
Михаэль источал Любовь, и это… спасало сердца тех, кто на него сейчас смотрел. Но любовь не к кому-то.
Любовь к человечеству.
— Мама… придёт?.., — прошептала девочка.
— Обязательно, малышка, — и чудовище улыбается, — Я всех верну. Всё будет хорошо. Это лишь страшный сон.
— Когда… вернётся мама?..
— Скоро. Ты и не заметишь. Просто закрой глаза, и всё будет хорошо. И она уже будет здесь.
— Правда?.. Обещаете?..
— Клянусь, — слово отдаёт ощутимой силой, — Пока я здесь — хорошие люди не страдают.
Девочка прикрывает глаза и, окутанная теплом Любви, спокойно выдыхает.
Миша улыбается вновь… и одним движением спиливает всем головы энергетическими лучами чистого Жара из своих глаз.
Все «уснули» очень быстро — без боли и страданий, даже ничего не поняв.
Тела падают, и Зверь выпрямляется. Из его спины вырастают энергетические руки, складываются в печать, и вокруг раскрывается огромная Территория, захватывающая весь город! И в этот момент, словно снегопад огромных снежинок, в свободные руки чудовища начинают слетаться… души.
Как сверчки, как светящиеся бабочки! Тысячи маленьких огоньков касалось его кожи и утопало где-то внутри, красивыми цветам двигаясь по каналам и осядая где-то глубоко внутри.
Это было очень красиво. Как сцена из фантастичной сказки.
Как что-то совершенно нереальное.
И когда всё закончилось, когда парад душ и танец света прекратился. Миша вновь опустил голову, молча смотря на кровавую границу и на мёртвые тела с отрубленными головами.
— Миша… — и лишь сейчас Луна осмелилась приблизиться.
Она ловким прыжком сократила дистанцию, мягко приземлилась рядом, и нежно коснулась большой белоснежной руки.
Сказать ничего не дали. Первым пришёл гул, а затем и яркий свет.
— А, маска. Понятно, почему не нашла — ловко ты прячешься, — слышится голос.
Луна медленно оборачивается. Эту силу и этот меч она узнает всегда.
— Ты… ПОГАНАЯ ТВАРЬ! — завопила она, — ДО ЭТОГО ТЫ ОПУСТИЛСЯ⁈ ЖАЛКОЕ НИЧТОЖЕСТВО!
И теперь понятно, чего добивается Сол. Чего желает эта тварь! Не убить Терру, нет. Не факт, что это вообще выйдет!
Цель Сола — сломать Терру. Вернуть до прежнего состояния.
Его цель — убить именно Михаэля Кайзера.
— Громкие слова для лживой трусихи под маской жалкой крольчихи, — улыбается существо, чьи руки стало плазмой уже по локти.
— Лживой?.. Да что ты…
— Луна…, — и тут Зверь прошептал, всё так же глядя на трупы, — Объяснись.
И Зайка, совершенно не ожидая такого от Михаэля, с испугом на него поворачивается.
Она искренне не понимает.
— Да, Луночка. Объясни мужу, как оно всё было, — чуть улыбается безэмоциональный Сол.
— Ч-что?.. Я не…
— Она говорит о себе в женском роде. Говорит, что это ты была причиной конфликта — как ты за спиной всё портила. Как ты меня увела, — продолжил шептать Миша.
— П-погоди… — Луна, честно, начала паниковать.
— И пускай битва случилась по другой причине, но сам факт, что ты рассказывала совершенно другую историю…
— Это бред! — резко воскликнула она, — Э-это полный бред, Миша! Я… я не понимаю, откуда это всё взялось! Клянусь, всё было не так! Я рассказывала тебе правду! Я ничего не забыла и не придумала!
И Сол удивлённо вскидывает брови, задумчиво глядя на парочку внизу.
Терра же не пошевелился.
— Что. Ты. Ему. Сказал⁈ — процедила Зайка, оборачиваясь на Сола, — Ты, ублюдок, не ставил жизни живых ни во что! Ты хотел повесить вечное палящее солнце! Т-ты… ты хотел МЕНЯ! Чтобы я вешала вечную тьму вместе с тобой! Чтобы два апокалипсиса сменялись друг другом! И когда я выбрала пусть и безэмоциональную, пусть и не самую человечную, но ЖИЗНЬ Терры — ты решил устроить единый апокалипсис! — её разрывало от ярости, — И теперь ты, тварь, говоришь, что Я стала причиной⁈
Сол затих. Он искренне задумался, глядя на сестру и сводного брата. Смотрел пусть и недолго фактически, всего пару секунд, но в текущей ситуации это казалось тихой вечностью.
А затем хмыкнул.
— Хм. Возможно. Всё же, прошли тысячелетия… любой разум разрушается. Но… — пожимает он плечами, — Где гарантии, что именно мой?
— Ха⁈
— Одна может лгать, чтобы получить не своего мужчину. Второе могло от заточения и одиночества исказить воспоминания, чтобы оправдать своё моральное падение. А третий просто всё забыл, чтобы узнать кто прав. Ха-ха, всё же НАШ возраст и правда ломает разум!
Глаз Луны задёргался.
Какая ещё ложь… какой ещё обман⁈
— Миша… Миша я клянусь, я говорила…
— Плевать, — резко прервал он, — Мне… уже плевать.
Луна застыла. Сердце пропустило удар.
Миша впервые шевельнулся с того момента, как встал с колена — он поднял голову, протяжно вдыхая и прикрывая глаза.
«Нет… нет-нет-нет! Мишенька…»
— Кто обманывал, как оно было… всё это уже не имеет значения. Мне совершенно плевать… — бормотал он, задирая голову.
— Миша… М-Миша… — сердце Луны билось всё быстрее от страха.
Михаэль открывает глаза.
