Девятый. Тетралогия (СИ) - Довыдовский Кирилл

— Он убежденный имперец, — заметил Алекс, когда мы его обсуждали. — Лучше его не провоцируй. Не забывай, что он может давать штрафные баллы.

Ну да, я заранее ждал от Тучнина какой-нибудь провокации. И его приветственные слова про Звездных, очевидно, ею и были.

Так что их я, нет, не пропустил мимо ушей, конечно. Пока я их просто запомнил.

Также, собирая информацию, я выяснил, что максимальной балл пока удалось заработать Клайду Тринадцатому. Парню-роботу из Доступных Технологий.

Он умудрился заполучить «девятку», и был пока единственный с такой отметкой. Даже имперцам Тучнин ставил максимум «восьмерки».

А вот на низкие оценки он, наоборот, не скупился. Особенно, для псиоников. И тех, кто на него косо посмотрит.

До нолей, правда, не доходило. Но для него это явно было что-то вроде вызова.

Уже на моих глазах он минут семь мучал Морыша. Который уже явно не понимал, чего от него хотят.

— Вот такой пример… Два плюс два умножить на два. Сколько будет?

— Э-э… че?

Взгляд у парня был чистый, как белый лист бумаги.

— Попробуйте подумать, — подтолкнул его философ.

— Ну… не знаю, три.

— А вот и… гхм… А почему три?

— Ну, три двойки типа. А три двойки это… Шесть что ли?

— Вы… — от Тучнина явно укрылось то, каким именно образом Морыш добрался до правильного ответа. — Ладно. Один балл. Следующий.

Ученики стали проходить тест один за другим. С большинством Тучнин разбирался быстро. Средняя оценка колебалась где-то в районе четверки-шестерки.

В этой группе моих знакомых почти не оказалось. Кроме Морыша еще всего пара человек. Один из них — Лаз. Которого я не видел с момента встречи с Красочными на физподготовке. Как и договаривались, Тун показал ему, как попасть на Кибернетику, но это было без меня.

Полное имя у Лаза, кстати, было Лазарь Саблич. Необычное сочетание. Мне оно показалось смутно знакомым. Будто я прежде слышал или это имя или фамилию. Пытался вспомнить, где и когда, но видимо это не было что-то важное. Может, однофамилиц чей-то.

С Лазом Тучнин не сразу определился, что делать. Первым делом спросил его, откуда он. Но на это парень ответил уклончиво. Ну и в итоге философ все-таки начал его валить. И опустил-таки до «четверки».

— Да, слабо, — бросил он напоследок.

Но Лаз оказался крепким орешком. И на подначки преподователя вообще никак не прореагировал.

До него дочку какого-то звездного барона (4) Тучнин умудрился вывести на семерку, задавая вопросы по истории моды и географии ее родной планеты.

— Так-так, ну и кто там у нас остался… — протянул философ после этого. — Ах да, Михаил Романович. Что ж, давайте, давайте. Проходите. Перед смертью не надышишься, сами понимаете. Да, и позовите там следующую группу пока!

Я спустился с ряда. И когда занимал место на стуле рядом с преподавателем, внутрь аудитории начали заходить другие ученики.

И это оказались…

Ха! Ну кто бы мог подумать!

Почти вся имперская сворка во главе с Бенджамином Александритом (7)! Тут же были и Тимофей Краснов (4), и Фонте (3) с подпевалами и мой уже почти что лучший друг Эндрю Спарк (2). И даже Иван Снегов (0). В общей сложности около полутора десятков стихийников и стихийниц.

— О! Ваше высочество! — воскликнул Тучнин, поднявшись с места. — Так прекрасно увидеть вдали от дома знакомое лицо!

— Я тоже рад вам Арчибальд Феоктистович, — отозвался Александрит.

На меня он при этом даже взгляда не бросил.

Наверное, застеснялся. Тоже можно понять.

— Столько юных светлых лиц! — окидывая взглядом имперцев, Тучнин расплылся в мечтательной улыбке. — Ну что же, берите билеты! Уверен, что столь блестящие молодые люди оправдают все надежды!

В итоге Тучнин улыбнулся каждому.

А при выдаче билетов нескольким ученикам — включая Бенджамина — вручил листы не из общей стопки, а выбрал сам, достав их откуда-то из-под стола. Степень откровенности была какая-то запредельная. Да и у самого виконта (0) вид был, будто так и надо.

— В отличие от других, — добавил Тучнин, бросив взгляд на меня. — Итак, Звездный Михаил…

Мои имя и фамилию он произнес громче, явно привлекая внимание всех в аудитории.

— … Звездный Михаил — из рода Предателей Империи, — продолжил Тучнин, смакуя каждое слово. — Последний отпрыск этой забывшей о чести фамилии. Самое время проверить, возымело ли хоть какой-то эффект справедливое императорское порицание или же всему, что имеет отношение к этому роду, и правда следует почить в вечности…

— Ха! Красиво сказано, господин преподаватель! — воскликнул со своего места Спарк.

— Благодарю! — отозвался Тучнин с улыбкой. И снова посмотрел на меня. — Ну что, Михаил Романович? Прежде чем мы начнем, у вас есть какой-нибудь комментарий? Может, несогласие?

— Нет, что вы, Аристарх Феоктистович, — посмотрел я на него честными глазами. — Вы преподаватель, я ученик. Вам, безусловно, лучше знать.

— Во-от! — покивал философ с явным удовольствием. — Видите, голубчик, вы уже лучше справляетесь со своими эмоциями, так ведь? Начинаете понимать, где ваше место? Что ж, может, из вас и выйдет толк. Понятно, что каких-то высот вам не достичь, да и само попадание в Аркум явно огромный аванс. Но у вас есть шанс оказаться небесполезным.

На этих словах в аудитории уже отчетливо слышались смешки. Спарк, кажется, был на седьмом небе от счастья. Да и Фонте недалеко от него отстал. Одним из не многих, кто в первую очередь был занят своим билетом, кажется, был Бенджамин.

— Что ж… — Тучнин выждал еще небольшую паузу, потом сказал. — Кладите карточку.

Достав картонку из кармана, я положил ее на стол.

9. Михаил Звездный

— Стихия:

— Псионика: 7 (-1)

— Кибернетика: 2

— Классическая магия: 5

— Мистика: 10

— Физподготовка: 9

— Философия: 0

Пустота напротив философии сменилась нулем, и тогда я уже заметно расслабился. Зачет был в кармане.

А значит, теперь можно было общаться с господином преподователем… чуть более свободно.

— Что ж, давайте посмотрим ваши записи, молодой человек.

— Давайте, — кивнул я.

Тучнин взял мой билет и листок бумаги, на котором я тезисно накидал ответы. Бросил на мои записи короткий взгляд…

— Н-да, пожалуй, слишком специфические вам достались вопросы… — протянул он. — Вряд ли результат будет объективным… Лучше так сделаем.

Он стал рыться в стопке с билетами. Перевораачивать один за другим, явно пытаясь что-то отыскать.

— Вот оно! — выбрал он один билет, а следом и второй. — Пусть будет первый вопрос из этого билета, а второй из этого. Ну и, думаю, нет смысла в подготовке. Все-таки ваш род, Михаил Романович, уже показал себя как не особо надежный. Вдруг умудритесь спасть у кого-то из однокурсников? Так что слушаю вас.

Вопросы в билетах оказались такие:

1. Решите уравнение Эйнштейна вида…

2. Опишите влияние факторов транскрипции в цепочках ДНК вида…

В обоих случаях ниже шла по большей части клинопись, которую я понимал очень и очень условно.

Чего, собственно, и следовало ожидать.

Мы разбирали с тобой уравнения Эйнштейна, — заметил Старик.

Ну, разбирали, — согласился я. — Если бы у меня было часа три времени и справочники под рукой, может я чего-то и ответил бы.

Один час теоретической физики каждый день в течение следующей недели.

Почему-то именно чего-то такого я и ожидал.

Хорошо, — вздохнул я мысленно. — Пей мою кровь.

— Какие-то проблемы, Михаил Романович? — усмехнулся Тучнин. — Могу сменить вопрос, но тогда придется заранее снизить вам балл…

— Да нет, я думаю, что должен попытаться, — ответил я.

Ну а после стал диктовать. Частично сам, но во многом, надо признать, просто дублируя слова Старика.