Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

– Простоит дольше, чем особняк губернатора, – не без гордости усмехнулся я.

– Не самое лучшее сравнение, – холодно ответил чиновник. – А что вы скажете, уважаемый магистр?

– Я полностью согласен с утверждением нашего мастера, – улыбнулся Моисей Иоаннович, и я удостоился совершенно иного взгляда.

– Мастер? В таком возрасте?

– Внешность обманчива. Но на самом деле вы правы, Фёдор Иванович только собирается защитить степень мастера перед высокой комиссией, – поправился магистр, хотя в его голосе не было ни тени сомнения. – Думаю, завтра он покажет себя в лучшем свете.

– Вот и посмотрим, – внимательнее глядя на меня, кивнул чиновник, и они удалились.

А я, наконец, отправился в гостевой дом с намерением как следует отоспаться. На неделю вперёд, не меньше. Увы, мечтам моим не суждено было сбыться, ведь стоило переступить порог увеселительного заведения, как я увидел сидящих в углу за отдельным столом соратников – Милославу, Петровича и Святодубова. Лица у них были мрачные, как перед похоронами.

– В чём дело? – с трудом скрывая усталость и раздражение, спросил я.

– Эта дурында малолетняя! – в сердцах проговорила Милослава, и добела сжала кулачки.

– Что она опять вытворила?

– Отказалась от фамилии Гаврасовых, – спокойно, насколько это возможно, ответил юрист. – Теперь в этом роду нет ни одного одарённого. А значит, он теряет право не только на княжеский титул, но и на боярский. Со всеми землями.

Глава 13

– А ведь я искренне считал, что мы оставили эти проблемы позади и нужно просто дать ей время вырасти и перебеситься, – тяжело вздохнул я, присаживаясь за общий стол. – После того как она решила перебить домочадцев, отдав их на растерзание банде, я уже ничему не удивлюсь, но вот так… сознательно отказываться от своего…

– Она такой никогда не была, – вступилась за девушку Милослава. – Сколько я её знаю – да, с характером. Может сделать во вред себе, лишь бы остальным тоже досталось, но до таких крайностей она не доходила.

– Вы, кажется, забываете, что убили её отца, – тихо проговорил бывший следователь, за что тут же получил гневный взгляд боярыни, но отступать не собирался. – И не просто убили, а сделали это демонстративно, на глазах у людей, с кровавым ритуалом.

– Он был смертельно болен, – продолжила упорствовать Милослава. – К тому же раньше ей это не мешало со мной жить под одной крышей.

– Кх‑кхм, может, она просто наконец нашла себя и своё призвание? – осторожно заметил Святодубов. – Стать магиком – это ли не мечта? А у неё она осуществима.

– Да ещё и вас накажет. С её точки зрения это может быть выигрышной во всех смыслах ситуацией, – продолжил Петрович. – И месть за отца, и достойное будущее. Я тут поспрашивал – царская комиссия уже на подходе. Два‑три дня, и они приедут. Так что время для ответа выбрано лучше не придумать.

– Это правда, мы просто не успеем ничего предпринять. Либо она забирает заявление, либо род Гаврасовых лишается имущества, – развёл руками юрист. – Опротестовать не выйдет.

– Надо отдать ей должное: если так, то она и в самом деле сумела создать серьёзные проблемы, – хмыкнул я, устало привалившись спиной к холодной стене. – Но, может, что‑то ещё удастся предпринять. Для вмешательства магистра это мелочь, не стоящая упоминания, но, возможно, он сумеет повлиять на ситуацию.

– Вполне вероятно, но с чего ему так поступать? – удивился Святодубов. – Разве у вас есть чем заинтересовать его магичество? Это же… я даже не знаю… Даже великие князья, прямые родственники царя, пониже достоинством будут. Разве что Патриарх равен, и то вопрос спорный.

– Скажем так: во мне они могут быть куда больше заинтересованы. Вопрос только, сумею ли я сторговаться так, чтобы после сдачи экзамена не приносить присягу, – задумчиво проговорил я. – Нужен весомый повод для такого. Или достижение.

– Вы сдадите экзамены? Сейчас? – ещё больше удивился юрист. – А… разве вы не хотели держаться в тени?

– После того как мы отразили нападение осман, это уже нереально. Так я ещё и влез по самые уши в строительство укреплений. Благодаря чему уверен в сдаче экзамена, – ответил я, решив не упоминать степень, на которую претендую.

– Но можно же поступить иначе. Вы можете усыновить Фёдора Ивановича, документы я предоставлю и быстро подам в канцелярию. А после прохождения комиссии вы просто покажете, что у вас в роду есть маг, со всеми вытекающими, – нашёлся Святодубов, впервые за беседу улыбнувшись. – Это же гарантированное решение!

– Хм, в принципе может и сработать. Повторюсь: мне важно, чтобы я не становился наследником, не давал присягу или клятву верности. В остальном никаких сложностей нет. Но на всякий случай попробуйте завернуть её заявление. Возможно, стоит просто поговорить с Софьей, но мне, кажется, если давить, она, наоборот, уверится в своей правоте и будет упорствовать сильнее. Есть в старом доме то, что может быть ей дорого?

– От него ведь ничего толком не осталось после повторной осады, – заметила Милослава, и я поморщился, признавая её правоту. Так‑то и в самом деле село превратилось в крепость с детинцем. Можно, конечно, всё сровнять с землёй, но воспоминания никуда не денутся.

В этом доме умерла её мама, убили её отца, а всё, что ей было привычно, превратили в чудовищную крепость, в которой прошла бойня. Вряд ли подростку, особенно такому своенравному, захочется возвращаться в такое место.

– Ладно, займитесь. А я отсыпаться. Неделю глаз не сомкнул, – сказал я, поднимаясь, и на попытку Милославы пойти следом лишь покачал головой – я и в самом деле вымотался до предела.

Сон принял меня в свои объятья, стоило голове коснуться подушки. Чернота окутала со всех сторон, и я уже было решил, что сегодня обойдётся без кошмаров.

Взрыв прогремел прямо перед моим носом. Каменная крошка засыпала легионерскую форму, а ударная волна так надавила на уши, что в них пронзительно зазвенело.

– Лекс, поднять щиты! Деус вулт! – не сдавался капеллан. Его красно‑чёрная боевая ряса с крестом на спине маячила в первых рядах, где стрелки сдерживали натиск врага, хотя защищать нам уже было почти нечего.

Оглянувшись, я понял, что от крепости, которую мы обороняли, остались лишь несколько внутренних стен, полуобвалившаяся башня и колонна, за которой навсегда замер центурион Освальдо.

– Поднять щиты! Удар! – заорал капеллан и сам рухнул на одно колено, прикрываясь куском закалённой стали. Волна жара опалила его усы, скручивая некогда пышные волосы в вонючий пепел.

– Дети дьявола, антихриста Сулеймана, чтобы вы горели в аду! – взревел капеллан и, высунувшись из‑за щита, выстрелил навскидку. Спрятаться обратно за щит‑павезу он не успел. Метко пущенная огненная стрела поджарила его мгновенно.

– Опцион, что делаем? – дёрнул меня за плечо товарищ. – Надо отступать!

– Священный легион не отступает! – само собой вырвалось из горла. – Держать оборону! Укрыться и держать!

Высунувшись, я показал пример остальным, положив пневматику на скол кирпича, и прицельно выстрелил в мельтешащих янычар. Доспехи мобильных, но не слишком защищнных всадников на таком расстоянии пробивались почти в любое место, а точность передовых итальянских ружей от маэстро Да Винчи превосходила таковую у врага в полтора‑два раза.

Пуля вошла янычару в подмышку, и всадник сложился буквально на скаку, не вылетев из седла только благодаря стременам и поясу. Его товарищи тут же ударили беглым огнём в ответ, но расстояние для пистолей оказалось слишком большим, и никто не попал даже близко. Увы, им это было и не нужно. Главное – обозначить цель для дервиша.

– Сейчас ударит! Ищите! – приказал я, и легионеры тут же прильнули к своим позициям. Секунда. Другая. И на моё укрытие обрушился настоящий огненный шквал. Упав на землю, я сунул руки под себя и спрятал лицо. Начал отползать, стараясь не высовываться из‑за укрытия, но это не сильно помогало.