Помощница Его Величества (СИ) - Верескова Дарья

Недовольство не покидало лица Николаса Хаула.

— Что насчёт тех двух ритуалов для отвода глаз? Почему один из них был новым?

— Ритуалы отвода глаз на этих сигарах никогда не проводились во дворце. Ими занимались независимые маги в городе, вероятно, чтобы не вызывать лишних подозрений. Мы не знаем, кто именно накладывал оба ритуала, но, скорее всего, Зеновия Николетта воспользовалась им впервые, когда вносила сигары во дворец, а затем повторила, с приглашённым магом — уже после того, как применила яд. Она полагала, что яд вступит в конфликт с ритуалом.

В этом была своя логика, многие зелья действительно вступали в противодействие с ритуалами. Вряд ли Зеновия могла у кого-то спросить, действует ли прежний ритуал, ведь это сразу вызвало бы подозрения.

— Теперь, когда вы завершили расследование убийства графа Арвеллара, вы могли бы заняться поисками матери Тавиена и остаться во дворце.

Острый взгляд волка тут же вцепился в меня.

— У вас есть идеи?

— Да — честно призналась я. — У меня нет никаких доказательств, только интуиция…

— Не знаю, оставит ли кронпринц Тавиена при дворе. Это слишком рискованно. Всё равно что стоять у обрыва — рано или поздно он узнает правду о том, кем является. И кто знает, какие люди будут рядом с ним в этот момент. С учётом характера Его Высочества у него будет немало врагов…

Мы проговорили ещё какое-то время, обсуждая в основном фигуру «отца» Тавиена и мои мысли касательно того, кто являлся его матерью. Сейчас к поискам фигуры «отца» были подключены все силы королевской гвардии, а границы проверялись с особой тщательностью.

Возвращаться в крыло участниц и видеть их счастливые лица после свиданий совсем не хотелось. Особенно теперь, когда я призналась всем, что «слухи» Арисы были выдумкой. Новость вызвала ошеломляющую реакцию, но взгляды обратились не к Арисе, а к Барбаре.

Той, что не отрицала эти слухи всё это время.

На удивление, она повела себя дерзко, ответив: «А разве любая из вас отрицала бы такие слухи?» — и довольно переглянувшись с Арисой. Меня Барбара по-прежнему игнорировала, но многие заметили моё ужасное настроение после свидания — слишком резкий контраст с восторженным блеском в глазах других девушек. Позднее я слышала шепотки о том, что я единственная, кто унизился до того, чтобы обсуждать подобное с Его Высочеством.

Зато соперничество между участницами взлетело до невиданных высот. Каждая вспоминала мельчайшие проявления внимания со стороны принца, выискивая в них скрытый смысл. И каждая девушка получила серьезный подарок на последнем свидании.

Изображал ли он свой интерес? Значило ли это хоть что-то? Или всё это было игрой, за которой стояло лишь политически выгодное решение — выбрать женой принцессу Иштавара?

Меня девушки по-прежнему не воспринимали всерьёз и даже не скрывали этого, уверенные, что следующее испытание я провалю. А я вдруг подумала, что если бы Барбара рассказала, скажем, Коре о моих чувствах к Каэлису и о нашем с кронпринцем более близком общении, другие участницы могли бы объединиться против меня, хотя бы на время, оставив в покое саму Барбару. Сделать всё, чтобы я не прошла испытание. Или мы обе.

Какая, в сущности, разница?

Я уже отказала Каэлису. Пути назад нет.

С момента моего первого и последнего свидания с ним прошло три дня, но кронпринц не покидал моих мыслей ни на миг.

Я не жалела о своём решении.

Я ненавидела дворец, особенно после недавней истории с зельем правды, когда все члены королевской семьи, включая Каэлиса, отказались его пить, используя пешек вроде меня и Греты Даскиры, чтобы добраться до истины, а сами хранили свои тайны и планы. Я больше не хотела искать компромиссов, не хотела принимать обстоятельства, я и так делала это всю свою жизнь. Я хотела жить и любить открыто, без страха, без расчёта, а не потому что мы с ним оказались загнаны в угол. Он — своими чувствами, тем, что «без меня ему хуже, чем со мной», а я — тем, что пока даже не представляла жизни без него.

Он видит меня проблемой на всю свою жизнь.

Разве так выглядит счастье? Любовь?

— Я уже ненавижу этот Отбор, — вскоре после возвращения рядом со мной в малой столовой появилась Селина, недавно вернувшаяся со свидания.

Судя по её неожиданно счастливому лицу, она тоже получила порцию внимания от Каэлиса Арно, как и остальные девушки.

— Почему? — я не знала, почему Селина постоянно делилась со мной своими чувствами. Может, она уже переругалась со всеми остальными, не способная сдерживать свой язвительный характер.

— На прошлых Отборах все знали, кого выбрал кронпринц, и участницы либо дружили с ней, либо против неё, формируя будущий круг фрейлин. А сейчас одни неизвестные. Принцесса, Барбара, Лианна… Даже я, Мио, чувствую, что у меня есть шанс, и не знаю, сражаться ли за него или поддерживать Лианну! Не говоря уже о том, что в Отбор добавили даже тебя!

Последнее прозвучало настолько пренебрежительно, что я не сдержала смешка.

Впрочем, Селина была не единственной в своём мнении. Никто не обсуждал со мной следующее испытание, уверенные, что я провалю его в самом начале. Даже Аделаида, Тамилла и Жизель говорили об этом только между собой.

— И ты удивляешься, что люди общаются с тобой, но при этом за спиной всегда ждут удара? Считают тебя язвительной и злой?

Селина выдохнула недовольно и нахмурилась, вставая, чтобы уйти.

— Нет, я серьёзно. Ты даже не задумываешься, что говоришь, или тебе просто наплевать на то, что невольно ранишь других. Никто никогда не будет по-настоящему близок с тобой, если ты и дальше продолжишь так себя вести. Посмотри на Анну. Я не знаю, что ты ей сделала, но шаг за шагом ты потеряешь всех, кто когда-то считал тебя лёгкой и дружелюбной. Хотя ты и так это знаешь, поэтому и бросаешься со своей дружбой на каждого нового человека.

— Я же не хотела сказать ничего плохого! — огрызнулась Селина.

— Не хотела, но сказала и даже не подумала, как чувствуют себя другие. И так всегда, Селина… Впрочем, ты взрослый человек, живи как хочешь, мы все взрослые. Сражайся за себя и перестань думать, с кем выгоднее подружиться, — отмахнулась я.

Девушка, вместо того чтобы уйти, вернулась на своё место и задумчиво прикусила губу, рассматривая остальных, отмечая, как тепло они общаются, наверняка жалея, что у неё нет таких же близких отношений хоть с кем-то.

— Почему никто не говорит мне об этом? Даже те, кто называют себя моими подругами?

— Не знаю, и это не моё дело. Возможно, они думают, что если скажут, ты отреагируешь ещё хуже, а может, им просто это не так важно, и они давно сделали выводы о тебе, — я пожала плечами. — Так что ты решила, поддерживать Лианну?

Селина ответила после паузы, явно размышляя больше о своих отношениях с другими, чем об Отборе.

— Этого хочет вдовствующая королева Хонора, — я совсем не ожидала такого ответа, и, увидев мои круглые глаза, девушка усмехнулась. — Она велела, чтобы на свиданиях с Его Высочеством мы говорили только о Лианне. Но, по-моему, он не ведётся на это. Может, поэтому и смотрит на Барбару, и я всё больше верю, что он выберет её.

— Её Величество попросила вас убрать Барбару на следующем испытании? — прямо спросила я.

Селина кивнула.

— Тебя бы тоже попросила, но ты и так не можешь обращаться, все это знают. Я только сейчас поняла, как обидно тебе, наверное, слышать все эти насмешки, ведь это не твоя вина, и ты не можешь это изменить.

Насмешки меня не волновали. Единственным, о ком я думала, был Каэлис Арно — особенно теперь, когда стало известно, что он появится на испытании.

А вечером мне пришла посылка от него.

— Уважаемые участницы, приветствую вас на последнем испытании! — и без того громкий голос лорда Крамберга казался сегодня оглушительным.

Ещё бы — последнее испытание, последний шанс придворных взглянуть на красавиц-участниц, сильнейших и самых достойных девушек королевства.