Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений"

Над его ушами всплыла табличка, светясь кроваво-багровым:

[Боксирующий Прах, Ур. 19 (Босс Зараженной Чащи)]

— Охренеть, — прошептал Бурый, непроизвольно сжимая свою искалеченную балалайку. — У него… перчатки. Боксерские. И он… смотрит.

Кажется, не я один понял, что сейчас нас будут бить, и бить будут много, сильно и больно… Ох, этот кроль, пусть вначале и выглядел милым, сейчас напоминал страшное бедствие.

— Не лезь первым, косолапый, — шикнула Сакура, а ее алые глаза сузились до щелочек. Она чувствовала то же, что и я — эту леденящую опасность, исходящую от пушистого комочка. — У этой твари есть разум, поэтому… — Она не договорила.

Босс-кролик не стал ждать. Он не зарычал, не бросился очертя голову. Он… покачался. Легко, почти невесомо, перенеся вес с одной мощной задней лапы на другую. Потом сделал маленький, пружинистый шажок в сторону. Еще один. Его движения были невероятно плавными и обманчиво медленными. Как у того самого Мухаммеда Али на старых записях, которые я когда-то видел. То был настоящий Танец, а перед нами предстал Танцующий убийца в перчатках.

— Спайк! — рявкнул я, инстинктивно поднимаясь. — Атакуй молнией!

Паук щелкнул хелицерами. Тонкий, жужжащий разряд синей молнии шипнул в сторону кролика. И… промахнулся. Босс просто качнулся в сторону, как тростинка под ветром, и разряд врезался в дерево позади него, оставив черную отметину. Спайк щелкнул еще раз, но все повторилось. Кролик продолжал свой мерзкий танец, а его бусинки-глазки теперь были прикованы ко мне. В них читалось: "Ты первый, мышак".

Адреналин вновь забурлил в крови, хотя уже не столь стремительно, как в начале, да и на вкус он стал каким-то кислым и жгучим, однако подняться с травки я все же смог. Этот кроль нацелился на меня, а значит мне придется выступить в роли приманки — так будет лучше всего. Я, по идее, самый быстрый в группе, так что надо это использовать по полной.

Нужно стать полезным хотя бы сейчас, в роли приманки. Да, это очень рискованно, ибо уровень босса меня сильно смущает, но тут ничего не поделаешь. Я не привык быть балластом для других, поэтому лучше отплачу за помощь своим товарищем.

— Эй, Ушастый! — заорал я, вскакивая и размахивая Ложкой, как флагом капитуляции собственного разума. — Слышал, твои белки — полное говно! Разбежались как тараканы! Сам-то что можешь? Толкачом в баре работал? Ха!

Это сработало. Бусинки-глазки сузились. Танцующий шаг прервался. Кролик замер на мгновение, и его взгляд стал абсолютно плоским, лишенным даже презрения. Просто… пустым. Как у профессионального киллера перед выстрелом.

Я увидел, как мощные задние лапы босса сжались, как стальные пружины. Инстинкт завопил: "УПАДИ!" Но тело, измотанное, с реакцией обычного офисного планктона, не успело. Да-да, я просто не успел прийти в себя.

Кроль даже не прыгнул. Как по мне, он просто исчез с места. Не было дуги полета, как у белок. Был лишь смазанный серый штрих в воздухе, сопровождаемый свистом рассекаемого ветра и… БАМ!

Мир взорвался резкой болью.

Я даже не понял, куда пришелся удар. В челюсть? В висок? В солнечное сплетение? Это было неважно. Ощущение было одно: как будто мне в грудь врезался на полном ходу груженый КАМАЗ. Внутри что-то оглушительно хрустнуло, а перед глазами все расплылось.

Я оторвался от земли. Меня отшвырнуло с безумной силой. Воздух завыл в ушах. Поляна, Сакура, Бурый, кролик — все смешалось в калейдоскопе мелькающих пятен. Я пролетел над кустами, над поваленным деревом, чувствуя, как ветки хлещут по лицу и рвут одежду. Казалось, летел вечность.

Земля встретила меня с жестокостью бетонной плиты. Я врезался в ствол старого дуба спиной. Дерево с протестом затрещало, однако мои кости ответили еще громче. Всепоглощающая боль пронзила все тело, выжимая последний воздух из легких хриплым, кровавым пузырем. Голова бешено закружилась. В глазах поплыли черные и красные пятна. Гул в ушах заглушал все.

Ох, эти ощущения… Что-то подобное я испытывал, когда отец отвел меня в секцию то ли каратэ, то ли тхэквондо — так и не вспомню, ибо это был первый и единственный раз, когда я ходил в секцию по боевым искусствам. Тренер там оказался человеком знающим и понимающим, поэтому энтузиазм отца улетучился очень легко, когда меня поставили в спарринг с лучшим учеником их школы. Парочка бросков меня не смутили, а вот удар в челюсть с ноги вызвал незабываемые ощущения.

Так вот, текущие ощущения были схожи, хотя эффект от удара (у меня не было сомнений, что меня ударили) был раз в пять чувствительнее.

Я скользнул по стволу вниз, оставляя кровавый след на коре, и грузно рухнул на землю. Движение было мучительно, а дышать стало невозможно. Где-то далеко, сквозь туман боли и звон, донесся яростный рев Бурого. Потом — резкий, металлический лязг, как будто кто-то ударил кувалдой по бронелисту. И чей-то крик… Сакуры? Нет, не разобрать.

Я попытался поднять голову. Мир плыл и двоился. Где-то в центре поляны мелькала серая тень босса. Его перчатки двигались с грацией мастера, обладая силой молота. Перед ним — огромная, но явно теряющая устойчивость фигура Бурого. Медведь отбивался балалайкой, но каждое парирование металлической перчатки отбрасывало его назад, заставляя кряхтеть от боли. Спайк щелкал разрядами, но они били мимо или вскользь, лишь опаливая шерсть.

Ко мне скользнула тень. Холодные пальцы впились в подбородок, грубо запрокинув голову. Сквозь пелену в глазах я увидел лицо Сакуры. Оно было бледнее обычного, а в глазах, помимо привычной ярости, горело что-то новое — паника? Она что-то кричала мне, но я слышал лишь гул. Потом к губам прижали холодный стеклянный горлышко. Сладковато-горькая жидкость, густая, как сироп, хлынула мне в горло. Я захлебнулся, закашлялся, но она влила зелье силой. Малое исцеление? Наверное… Важно было то, что адская боль в груди и спине начала отступать, уступая место тупой, всепроникающей ломоте. Воздух с свистом ворвался в легкие. Звон в ушах стих, сменившись яростной какофонией боя: рев Бурого, шипение Спайка, лязг металла о металл и этот мерзкий, шлепающий звук кроличьих лап по земле.

— Держись, идиот! — прошипела Сакура. Ее голос наконец пробился сквозь шум в моей голове. Она швырнула пустую флягу и рванула меня за шиворот, оттаскивая глубже в кусты, подальше от эпицентра бойни. — Лежи! Не шевелись! Мы постараемся завалить его без тебя.

Я уткнулся лицом в холодную землю, чувствуя, как зелье борется с последствиями того удара. 90 % здоровья? Да я был в шаге от мгновенной смерти! Этот пушистый ублюдок… Его перчатки… Это же читерство какое-то! Разве так можно?

Хотя ладно, разница в уровнях скорее всего сыграло тут решающую роль. Все же я всего лишь 15 уровня, а кроль — 19. Четыре уровня — это очень серьезный аргумент, а с учетом того, что Босс использовал какую-то способность, мне еще повезло остаться в живых.

Я приподнялся на локтях, превозмогая боль. Картина была удручающей. Бурый дрался как лев. Он использовал свою массу, пытался задавить, схватить, сломать. Но кролик был неуловим. Он кружил вокруг медведя, как злобный шмель. Его перчатки мелькали, нанося короткие, хлесткие удары — хуки, апперкоты. Каждый удар заставлял Бурого кряхтеть, отступать. Его шерсть была в кровавых подтеках, балалайка — изогнута почти пополам. Он пытался использовать свое оглушение — замахивался для "Медвежьего Хлопка", но кролик всегда успевал отскочить на безопасное расстояние с издевательской легкостью, а потом снова рвался в атаку. Спайк, видимо поняв бесполезность точечных ударов, пытался создать электрическое поле вокруг Бурого, но это требовало огромных затрат энергии, и паук уже еле светился. Его разряды становились слабыми, прерывистыми.

Сакура бросалась в короткие, яростные атаки, пытаясь отвлечь босса или нанести урон, когда он сосредотачивался на Буром. Но ее клинок раз за разом бил по воздуху или парировался этими проклятыми металлическими перчатками с искрами и лязгом. Она могла подловить белок, не отличающихся разнообразием тактик и отсутствием интеллекта, но против этого танцующего кошмара — такое не работало.