Алиса смотрела на меня, склонив голову набок, будто прислушиваясь к чему‑то.
– Кстати, Миша. У тебя очень странный узор души. Он соткан из другой ткани, чем у остальных. Каким‑то образом твоя душа научилась сама считывать из мироздания важные для тебя события и показывать их во сне после того, как я начала присылать тебе эти видения. Это так странно. Твоя душа, как самообучающаяся автономная система. Будто моя сестра… мы обязательно разберемся с этой загадкой, но не сейчас. До встречи, герой!
Алиса не дожидаясь ответа растаяла в воздухе.
Приняв контрастный душ, я спустился в гостиную. На тёмном экране высветилось время: четыре тридцать. Получается, я проспал почти сутки, и скоро должна проснуться Лён.
Организовал себе чашечку кофе и проанализировал просмотренные сны.
Вздрогнул от бравурной песни про утро:
Вставайте, сони,
Новый день пришёл,
И солнце протрубило сбор!
Но полигон еще пустой.
Студент, поторопись!
На экране появилось расписание для рода Медведевых. До завтрака всё оставалось как раньше. А с девяти часов начинались занятия.
Первым стояла отработка навыков применения холодного оружия и навыков взаимодействия групп. Причём длилось занятие до двенадцати тридцати без перерыва.
Потом шёл обед. И с пятнадцати тридцати занятия по правилам построения мудр, в зависимости от специализации и ранга.
Заканчивались занятия в девятнадцать, перед самым ужином.
Пока я просматривал расписание, из своей спальни на первом этаже появилась сонная Лён.
– Ну ты горазд спать, – зевая, заявила она, направляясь к кофемашине.
– Кто бы говорил, – возмутился я в ответ.
Попивая кофе, Лён потребовала… нет, ну надо же! – потребовала, полный отчёт.
– Сестрёнка, ты ничего не попутала? – ставя чашку на стол, холодно поинтересовался я. – Похоже, мне, как главе рода, пора подобрать тебе мужа, с которого ты и будешь пробовать что‑то требовать.
Она побледнела и начала лепетать что‑то в своё оправдание, а потом просто разрыдалась.
Вестись на её слёзы было нельзя. Жалость сейчас могла потом привести к полному разрыву здоровых отношений. Любая женщина постоянно прощупывает границу дозволенного с мужчинами. А в роде порядок держится только там, где границы очерчены твёрдой рукой.
– Всё, закрыли вопрос. Приведи себя в порядок и расскажи о состоянии дел в Академии.
Лён быстренько убежала на свою половину. Я подошёл к окну. Солнце окрашивало небо в розовый цвет. Погода стояла безветренная и тёплая. Повернув ручку, я открыл окно и впустил свежий утренний воздух.
Вместе с воздухом влетела маленькая стрелка и впилась мне в шею.
Теряя сознание, я увидел силуэт в маске с миниатюрным арбалетом в руке.
Глава 19
Кроличья нора
В этот раз способность от цербера нейтрализовала яд быстрее. Очнулся я висящим на плече здорового бугая. Он с лёгкостью тащил меня, при этом ещё и беседуя с напарником:
– Мародёр, а зачем мы труп лоха забрали?
– Глава велел утилизировать его вне территории Академии.
– Чего сделать? – аж притормозил нёсший меня здоровяк.
– Закопать, дубина!
– А зачем ты девку прихватил? Ты чего с ней делать будешь? Тоже закопаешь?
– Дубина, помолчи.
– Интересно ведь, – запыхтел дубина.
– Закопаю. Но позже.
К этому моменту я полностью пришел в себя. Удар торцом ручки ножа, выдернутого из инвентаря, по поясничным позвонкам парализовал бугая.
Крепкий мужик. Даже в таком состоянии он упал не сразу.
Метать любые предметы меня научила виртуальная реальность, в которой я выживал два года ещё в замке Арзамасских. Нож вошёл в глаз Мародёра по самую ручку. Именно этот тип стрелял в меня из арбалета, а теперь тащил Лён.
Она была связана и с заткнутым ртом. Упал Мародёр удачно, не повредив Лён. Дубина был менее аккуратным, придавив своей тушей мои ноги.
Выбравшись из‑под него, я перевернул тело и надавил на пару точек, приводя Дубину в сознание. Тот застонал и открыл глаза. В них плескался ужас.
Парализованное тело не слушалось его, а оживший, как он считал, труп, мило улыбался, явно склоняясь над ним для трапезы. Большое сердце большого человека не выдержало такой нагрузки и остановилось.
– Какой‑то ты нехороший бандюган. А на вопросы кто отвечать будет? – зло высказался я.
Очнувшаяся Лён, извиваясь, попыталась уползти в сторону. Я развязал её и потратил полчаса, останавливая истерику.
Унесли нас недалеко. Я взял Лён на руки и под её всхлипывания добрался до нашего коттеджа. С трудом нашёл аптечку. Все это время Лён держалась рядом, не выпуская меня из виду.
Дал ей успокоительное зелье и уложил в постель. Как только сестрёнка уснула, я быстренько переоделся и рванул в столовую. Очень уж есть хотелось.
Успел за пятнадцать минут до окончания завтрака. Прямо у двери чуть не столкнулся с проректором Гнедичем. Он застыл пустышкой, увидевшей приведение. Вежливо поприветствовал его кивком и направился к раздаче. Время уходит. Тут или поговорить, или поесть. Выбрал второе.
Собрал все оставшиеся тарелки себе на поднос и направился к столу с отрядом, сопровождающим Лён. В спину прилетел приказ от Гнедича:
– Вас, Михаил Вячеславович, я попрошу подняться в мой кабинет.
– Как только перекушу, так сразу, – не оборачиваясь, ответил я, продолжая движение.
Ребята за столом очумело смотрели на меня. Для них проректор был воплощением власти.
Хлопок двери возвестил – Гнедич покинул столовую очень недовольным.
Поздоровавшись и получив нестройный ответ, я поставил ребят в известность, что Лён сегодня на больничном и чтобы её не ждали.
Не чувствуя вкуса, съедал одну тарелку за другой, прокручивая в уме, как вести разговор с нехорошим Гнедичем. Пришёл к мысли, что раздувать конфликт несвоевременно – других дел вагон. Но если припрёт, ему мало не покажется.
Ребята за столом с удивлением смотрели на груду пустых тарелок.
– Лёгкий завтрак помогает улучшить настроение до обеда, – глубокомысленно изрёк я.
Задорно подмигнув им, отправился в кабинет проректора на девятый этаж.
Коридор был застелен красной ковровой дорожкой. По ней я дошёл до кабинета с пафосной табличкой «Проректор по учебной части граф Гнедич Антон Моисеевич». Пересёк приёмную, не обращая внимания на монолог секретарши, что Антон Моисеевич, мол, занят и просил…
Вошёл в кабинет Гнедича.
Тот, словно не замечая меня, продолжал читать лист из толстой папки. Я прошёл и сел напротив, решив дать ему время дочитать документ. Но когда тот отложил лист и взял следующий, всё так же игнорируя мое присутствие, я молча встал и направился на выход.
В спину прозвенел холодный голос:
– Студент Медведев, куда направился?
Моё решение не обострять, кажется, провалилось. А тут ещё и нехороший сон. Видимо, поэтому мой ответ прозвучал именно так:
– Проректор Гнедич, мне некогда просиживать время впустую. Звоните, когда будете готовы к разговору.
Его рыбий взор полыхнул яростью. Вместо всегда спокойного тона изо рта вырвалось шипение:
– Думаешь, всё можно, если спишь с дочкой ректора? – При этом его пальцы уже сложились в мудру огня.
– Думаете, вам всё можно, если подрабатываете киллером у принцессы? Так она спишет вас ещё быстрее, чем фаворита Гришу.
Место ярости в его глазах заняла паника.
– Откуда⁈
Хотелось ответить в рифму, но вдруг он не знает про это животное.
– Да, хочу предупредить. Мой хороший товарищ, Блудов Дмитрий Николаевич, будет очень недоволен, если исчезнут тела наёмных убийц.
Глядя на Гнедича, на ум приходило сравнение: открывает жаба рот, но не слышно, что поёт.
