Его дети. Хозяйка дома на границе миров (СИ) - Риш Мартиша

На вертолетной площадке разгребли снег и стала видна почти зеленая травка. Вполне весеннее зрелище, если не обращать внимание на мороз, который только набирает обороты к ночи.

Психиатра для меня нашел начальник службы безопасности. В принципе, это его прямая обязанность, охранять мою гостиничную империю от диверсий, от всех видов опасности, даже если главным диверсантом стал внезапно я сам. Хороший доктор и принял меня под чужим именем. Тесты, дурацкие картинки, МРТ головы, видимо, чтоб определить наличие мозга как такового. Никаких отклонений, просто устал, вот и мерещится всякое. Диагноз — здоров как бык, пахать целину можно. Чем я, в принципе, и занимаюсь, когда строю гостиничный комплекс в непроходимой сибирской глуши. И такие у меня есть. Целые городища из толстенных, в два обхвата лиственниц. Красиво там, жаль, мне самому вырваться никак не удается. Все дела, суета, поездки по столицам. Нет, бизнесом управлять я люблю, это мое настоящее призвание, дело — обналичивать содержимое головы, усилия мозга превращать в твердую валюту.

Где-то вдали зашумел автомобиль, мелькнули огоньки фар между деревьями, еще кого-то принесло в нашу глушь. Выбраться бы из машины, поздороваться, что ли? Вроде и неохота, но из машины вылезать все равно нужно. Ворота на участок заледенели, когда еще их разморозят совместными усилиями работников моей скромной усадьбы.

Я выбрался из джипа, под ботинками хрустнул снежок. Городские туфли не предназначены для коттеджного поселка, укоренившегося в озерном краю, где раньше жили саамы. Когда-то на месте вертолетной площадки было капище, жертвенные камни до сих пор стоят, пугают живых людей древними рунами. Огни жёлтых фар словно зовут подойти ближе, поздороваться с незнакомцем, да и машина та остановилась, замерла на пути к поселку. Может, случилось что?

Снег скрипит и искрится, мои люди и моя машина остались далеко позади. Вперед идти вроде как неразумно, может, даже опасно. Олигарх порой становится желанной добычей для охотника за головами. Да только мне сегодня не страшно. Странное ощущение окутывает душу сиянием почти новогоднего снега. Чудится, что я вот-вот прикоснусь к чему-то неизведанному, волшебному.

Казалось бы, у меня есть всё. Вообще всё, о чем стоит мечтать. Попадись мне добрый волшебник, я не смогу ничего пожелать. Или это только так кажется? Всё же есть в глубине души у меня одна мечта, самая сокровенная. Но только её никому не дано исполнить.

На дороге застыла старая Волга, урчит как котенок мотор, серебряный олень свернулся на капоте калачиком, больше не стучит копытцами, похоже, устал и уснул. Мой старый знакомый по парковке сидит за рулем. Вот открылось окошко, свесилась наружу белая борода.

— Вам помочь чем? Застряли? Я могу охрану с дачи позвать, вытолкают. Или прицеплю тросом к своей машине, хотите, подгоню ее ближе, — я зачастил, как мальчишка, потому что занервничал. Лес этот стеной, нет никого, и в душе разливается что-то теплое, очень приятное.

— Иди ка сюда, — старик высунул в окно руку и похлопал ею по боку машины, словно по теплому боку лошади. Волга у него белоснежная, чистая, словно мерцающий кругом снег. Я пошел, а потом и вовсе побежал, сбиваясь с дыхания, скользя по колее. Она тут не чищенная, как машина вообще пробралась в эту глушь?

Из обитого кожей салона повеяло ледяным холодом. Не бывает такого в машине, мотор которой так славно урчит. Я было отшатнулся, чуть не ухнул в сугроб.

— Подтолкни чутка, парень, сейчас выеду.

Мало кто меня теперь так называет, да еще и на "ты". Только если случайно. Всё больше странностей я нахожу, за машиной нет отпечатка колес на дороге. Может, я опять сплю наяву? Хорошо, если не в сугробе, в трех шагах от своего дома.

Я обошел машину, уперся руками в капот, толкнул от души, мотор взревел и машина поехала. Да не бывает такого! Тут кругом снег, на колесах нет шипов, да и «Волга» не внедорожник. Водитель снова меня поманил пальцем. На этот раз я рискнул подойти и заглянуть в его лицо. В ярко-голубых глазах кружит хоровод молодая метель, звезды мерцают, и веет добром.

— Кто вы?

— Генерал Мороз. Или Дед Мороз. Или... Зови так, как хочешь. Раз ты уж узнал меня там в городе, порядок придется исполнить. Всё олень виноват, так не вовремя разыгрался. Я уж думал уехать, а потом вот вернулся. Все одно, снег, мое время.

— Какой порядок?

— Известный. Ты меня увидел, помог, дело за малым. Осталось исполнить одно твое желание.

— Какое?

— Любое.

— И неисполнимое можно?

— Торгуешься, деловой человек? — старик огладил седую бороду, покачал головой, — Ну давай, пробуй меня удивить.

— Эльку хочу найти. Можно? Увидеть ее хочу, — видел бы меня сейчас кто из знакомых! Веду себя как наивный дурак, что поверил нечаянно в Деда Мороза. И все равно ведь уцепился руками в проем окна, словно это волшебник в своей сказочной карете.

Старик сунул руку на заднее сидение, добыл оттуда топор, со странной нежностью устроил его у себя на коленях, покрутил немного, примериваясь. Нет, мне не страшно. Я точно в хорошей форме, уж как-нибудь отобьюсь, случись что, да и топор не снайперка.

— А ну, отойди! Темнаешь. Вот так, — Мороз поймал отражение луны в полированном топоре, вгляделся в него.

— Элька, — прошептал он, нахмурился.

— Нет, это нельзя. Против правил. Все равно, что подарить мальчику валенки, когда знаешь, что завтра он их и так в подарок получит. Бесчестно это.

— Вот как. Она хотя бы существует?

— Отчего бы ведьмочке не существовать? Чай, инквизиции на Руси нет и отродясь не было. Удивительная тебя ждет жизнь. Не пропусти свое счастье. Верь глазам своим и увидишь.

— Спасибо, — про себя я подумал — очередной шарлатан.

— Скоро вы встретитесь. Не прохлопай только свою дикую птичку. Но сначала тебя попытаются убить. Держи подарок, иначе погибнешь! — старик зачерпнул полную горсть снега и швырнул мне за шиворот.

Холод обжёг под одеждой, я невольно отшатнулся, шагнул с дороги, чуть не рухнул в сугроб, а когда обернулся, машина исчезла. Нет ничего. Ни серебряного оленя на капоте, ни старика, ни машины. Колея от колёс метра два длиною, ровно то расстояние, что я протолкал Волгу, и всё.

Света фар тоже нет, кругом черный заснеженный лес. Воздух внезапно стал не таким морозным. На груди разрывается телефон в кармане дубленки. Я сунул руку за шиворот, задел пальцами цепочку. Холод металла вонзился в пальцы. Что за фигня? Я цепей никогда не ношу! Выудил ее наружу как мог быстро, чуть не порвал.

Цепь немного светится, будто фосфорная, на ней висит остренькая серебряная снежинка как так и надо. И в груди вдруг разлилось предчувствие скорого чуда, может быть, даже счастья. Когда надеяться не на что, можно поверить и в волшебство. Я сжал снежинку в кулаке до содранной кожи, до боли. Неужели, это все это не сон? Выходит, я скоро увижу Эльку? Даже, если все это сумасшествие, то пускай только такое. Я, не глядя, ответил на звонок, вмиг подобрался.

— Господин Ярве, где вы, мы третий час ищем вас по округе.

— Я пошел прогуляться по окрестностям. Пускай накрывают к ужину, скоро вернусь.

Иду, подсвечивая дорогу телефоном. Вон уже и поселок стал виден. Ушёл, вроде, не далеко, а как долго шагаю обратно. Только бы все это было не сном! Пять лет гоняться за миражом девушки, поверить, в то, что она не существовала и, наконец-то, обрести надежду встретиться с ней.

Рядом раздался отчетливый женский голос, наш с тем нотариусом совместный глюк.

— Остолоп! По снегам его носит! И без валенок! Здесь тебе не Холандия и не Лорелин! Застудишься, кого я правнучке отдам? Сопляка, не побоюсь я этого слова? Какая от тебя польза будет? Еще и с Морозом связался! Он не всегда такой добренький. Кого подарками наградит, а кого в лесу приберёт. Мороз он и есть мороз — ценитель застывшей красоты.

Глава 8

На столе разложены стопками красивые конверты из золотистой бумаги, на каждом вытиснены буквы наших с Джимом имен. Совсем рядом лежат карточки приглашений, каждая украшена тиснением по краям. Сверху — герб герцога Мальфора, снизу метелка, по бокам вензелёчки. Джим заполняет приглашения одно за другим. У него очень красивый почерк с завитушками и росчерками, у меня совсем не такой. — Джим, за меня тоже заполни, пожалуйста! — Хорошо, — он поднимает голову, закусывает зубами кончик пера и с улыбкой смотрит на мою или уже нашу дочь. Лили кружится в новом платье перед камином, оно и вправду точно такое же, как мое, только без шлейфа, юбка немного короче и застежки простые. Джим, кажется, всё учел. Я с большим удовольствием разглядываю себя в зеркале. Огненно-рыжий шёлк подола и верха, талия обрамлена в узкий зеленый корсет, я даже не думала, что она у меня такая тонкая! И платье удивительно подходит по цвету моим рыжим волосам. Прическу делать не стану, пускай они рассыпаются волной по плечам. Мне начинает казаться, что все происходит так, как должно. И мы впятером настоящая небольшая семья, где все ценят и уважают друг друга. Жаль, очень жаль, что в моем сердце нет и не появится страсти к Джиму. Мы дружили, но как возлюбленный он всегда казался мне кем-то недостижимым. Первый год я заставляла себя на него не смотреть. Простая ведьма и герцог — что у нас может быть общего? Только занятия. Первый красавец всего курса, потомственный аристократ, талантливый адепт. А потом мы как-то тесно сдружились, стали вместе сидеть на алхимии, но Джим уже был женат на мавке. Женатые мужчины в нашем мире — табу, мужская измена строго карается по закону, она почти невозможна. И мы оба знали об этом. Нам просто всегда было вместе легко и спокойно. Может, таким и должен быть брак? Взаимная уважение, легкость и дружба. Страсть, должно быть, приходит потом. Я как-то иначе взглянула на друга. Но ведь с Дмитрием Ярве все было совсем иначе. Страсть сошла сразу лавиной на нас двоих, накрыла и убаюкала. Я не помню даже первых наших свиданий, только его карие глаза и мягкие ладони, в которых он держал мои руки. Вот только ничем хорошим это не закончилось. Или закончилось? У моих сыновей точно такие же глаза с мерцающими огоньками и я сколько угодно могу в них смотреть с материнской любовью. Джим хороший, а страсть? Может быть, без нее можно как-нибудь обойтись? Мы же давно любим друг друга, правда, только как друзья. По крайней мере, я люблю и ценю Джима именно так, скорее как брата, чем как мужчину. — Кого приглашать с твоей стороны? — А ты кого пригласил? Джим по памяти оглашает список всех знатных родов нашего городка: бароны, герцоги, приближенные короля. Половины из них я и вовсе не знаю. Мне становится немного неудобно, с моей стороны будут только соседи, да тетя София. Даже общие наши друзья со времен Академии — и те сплошь знать, кого попало туда не берут, дар передаётся, как правило, по наследству вместе с высоким титулом. Простая ведьма — только я одна, потому что мой род начался на Земле, и титула как-то еще не случилось. Сума сойти, я ведь теперь тоже стану герцогиней! Как-то неудобно, брак договорной, а титул я себе все равно заберу. Ну и ладно, Джим сам предложил этот брак, так почему стыдно должно быть мне? Я присмотрелась к своему отражению в зеркале и при помощи дара легко разгладила складку на талии, даже ничего не сожгла и не подпалила. Ни в академии, ни потом у меня с бытовой магией ничего толкового не получалось. Когда я гладила пеленки детей, поджигала ткань через день, дым стоял коромыслом! Пока София не договорилась в прачечной о стирке и глажке наших вещей. С тех пор я даже стиральной машинкой не пользуюсь, так и стоит без дела впритык к той стене дома, что выходит на Землю. Там у меня самая мощная розетка из всех. Я обернулась на парня, чтобы немного похвастаться своим мастерством разглаживать ткани. Теперь, когда шью куколок счастья, с тканью я научилась обращаться очень аккуратно. Джим смотрит на меня, не мигая, словно он одурманен, тонкие губы расплылись в улыбке. — Какая же ты красивая, Элли. — А я? — тут же подпрыгивает дочка. — Когда-нибудь ты станешь такой же красавицей, как твоя мама, Лили. Кого звать с твоей стороны, Элли? — Джим, я не знаю. Мне неудобно. Я хотела позвать соседок с мужьями, но они все люди простые, а с твоей стороны одна знать. Им будет непросто. Не приглашу, так обидятся. Пригласить? Как ты думаешь? — Приглашай, конечно. Я буду рад. Тем более я их всех тоже хорошо знаю. Люизу не забудь, ту, что торгует пирогами. Я часто к ней с детьми захожу, иначе быть нам без крендельков, и потом, она очень добрая. — Хорошо, — я принялась магией поправлять вырез декольте, чтобы сидел плотнее и не сполз ниже перед алтарем, — Тогда ты и составляй список с моей стороны, а то я обязательно кого-нибудь забуду. Ладно? — Договорились. — И не забудь тетю Софию. — София тоже будет? — вздрогнул Джим. Да, мою тетю мало кто любит, и он точно не в их числе. Хотя она вообще-то добрая и даже заботливая на свой особый манер. Ведьма, она и есть ведьма. Ну, а трое бывших мужей только закалили ее нежную душу. Мне она вообще советовала никогда замуж не выходить. — Ну, да. У меня больше не осталось родни. — Она меня убьет! — Джим полушутя обреченно закрыл лицо. Мальчишки захихикали, их тетушка тоже все время строжит, любя. — До конца не убьёт, разве что слегка покусает. — Слушай, а давай я сразу после ратуши отправлюсь за Дмитрием? Его не так жалко, всё-таки второй муж по счету, даже не герцог. Если милейшая тетя София его до конца съест, ты ничего не потеряешь, наоборот, станешь богатой вдовой. — Я бы вообще предпочла, чтобы они не встречались, — всю безмятежность почти семейного вечерочка словно сняло рукой. — Тебе его жаль? — напрягся Джим. — Я не хочу, чтобы его видели дети. Дима умеет казаться хорошим, но он ужасный человек, лживый и подлый. — А зачем тебе выходить за него замуж, — поднял голову от лишних конвертиков Робин. Джим всегда все заказывает с запасом. — Так вышло. Я женщина и, тем более, ведьма, мой долг помогать другим. В особенности, сирым и убогим. У нас так принято, и это очень хорошо, дети. Просто с Димой нужно быть осторожнее. Он, как кошмарик, сначала возьмёт из руки печеньку, а потом цапнет за пальцы. Подлый, одним словом. Но мы же все равно кормим кошмарика, когда он приходит, верно? — Кошмарик полезный, — возразил Седрик, — он жучков в саду ест. — Дима тоже полезный, иногда, — я с любовью посмотрела на свою тройню. Самое ценное я у олигарха уже забрала, своих детей унесла под сердцем, осталось забрать привидение, лавку и квартиру. Мне и детям они пригодятся. Тем более, я забираю наследство сестры, то, что и так принадлежало моему роду. К Диме это все не имеет никакого отношения. Джим собрал конверты с приглашениями в аккуратную стопку, подошел к камину и бросил их все в огонь. — К рассвету гости получат письма. Свадьбу я назначил на десять утра. Надеюсь, тетя София не успеет прилететь. Чтоб у нее сломалась метла! — Проклинать не хорошо! — отозвался Седрик. — Это не проклятие. Я просто не хочу, чтобы эта милая женщина слишком сильно переживала, когда, то есть, если увидит меня в ратуше под руку со своей любимой племянницей. Ну что, мальчики, идемте подгонять костюмы? Нам всем рано вставать. После ратуши вы с мамой вернетесь домой, а я ненадолго уеду. Ты не против, Элли? — Не против. Я постараюсь уболтать тетю, чтобы она забрала к себе малышей на один денёк, чтобы они нам не помешали. — Не помещали чему? — лукаво улыбнулся парень и подошел ко мне почти вплотную. — Не помешали тащить в ратушу олигарха. Вторая свадьба тоже должна пройти по всем правилам. Может, его стоит немного побить? — Так уговорим. Не переживай, теперь у тебя есть я, чтобы улаживать все дела, — парень чуть коснулся моего рыжего локона и тут же отступил, словно испугался своей смелости.