Личная ассистентка для орка (СИ) - Мадьяр Рина

Цех снова начал наполняться звуками, но это была уже не симфония производства, а монотонная, методичная музыка ухода. Скрип щеток, шипение масленок, мягкий стук инструментов.

Домовые снова касались станков, и я видела, как неровная пульсация сердечников понемногу начинала выравниваться. Контакт, сама возможность отдавать свою энергию и получать обратную связь, давала им жизнь.

Я наблюдала за этим, и сердце сжималось от смешанных чувств. Мы нашли способ обмануть систему, чтобы просто выжить. Это была не победа, а отсрочка.

Ашгар подошел ко мне.

— Это гениально, Рита, — сказал он тихо. — Ты нашла слабину в их броне.

— Это не победа, — покачала я головой, глядя на домового, который с почти нежностью протирал раму станка. — Это жгут на артерию. Он не лечит. Он просто не дает истечь кровью до прихода врача.

— Иногда это единственное, что отделяет жизнь от смерти, — его рука на мгновение легла мне на плечо, и в этом прикосновении была тяжелая, суровая правда. — Теперь у нас есть неделя. Неделя, чтобы не просто ждать их вердикта. Неделя, чтобы найти способ нанести ответный удар.

Он был прав. Эта пауза была нам дана не для того, чтобы дрожать от страха. Она была дана для подготовки.

— Что будем делать? — спросила я, глядя на него. — Пока они… обслуживают станки?

Ашгар устремил взгляд на дверь, за которой скрылись инспекторы. В его глазах зажегся тот самый хищный, опасный блеск, который я запомнила навсегда.

— Мы будем копать. Глубже, чем когда-либо. Если они играют грязно, используя закон, мы найдем грязь в их собственном кармане. А для этого… — он повернулся ко мне, — …нам понадобятся не магические кристаллы. Нам понадобятся их собственные финансовые отчеты. И я думаю, я знаю, где их искать.

Глава 17

Ашгар отодвигает от себя чертежи станков. На его столе теперь лежит схема старого здания в портовом квартале Нижнего города.

— Официальные документы они, скорее всего, уже вывезли или уничтожили. Но есть служебная прачечная. Туда свозят униформу стражников, курьеров, клерков. В карманах часто остаются черновики, памятки, пропуска.

Идея настолько проста и одновременно безумна, что у меня перехватывает дыхание.

— Мы пойдем воровать белье?

— Мы пойдем за информационным мусором, который для них ничего не значит, а для нас может стать ключом. — Он достает из ящика стола два потертых плаща и две стопки серой, немаркой ткани. — Это форма подсобных рабочих муниципальной службы. Наша легенда в том, что мы там на уборке.

Дорога до Нижнего города занимает больше часа. Мы идем пешком, смешавшись с толпой таких же рабочих. Я чувствую на себе взгляды, но теперь это не взгляды на аристократку в одежде простолюдинки, а равнодушное скольжение по еще двум серым фигурам.

Здание службы представляет собой длинное, низкое строение с постоянно открывающимися и закрывающимися дверями. Воздух густой от пара и щелочного запаха мыла. Грохот машин для отжима белья оглушителен.

Ашгар действует как свой. Он кивает сторожу, бросает в угол свою сумку и жестом показывает мне следовать за ним к конвейеру, где сортируют грязное белье.

— Смотри в оба, — его губы почти не двигаются. — Ищи клочки бумаги, все, что похоже на пометки.

Мы встаем к потоку грубой ткани. Мои пальцы скользят по шершавой, часто грязной униформе. Это вызывает неприязнь, оттого заставляет гореть щеки. Но я сжимаю зубы и методично ощупываю карманы, манжеты, подкладки.

Час работы кажется вечностью. Я нахожу лишь обрывки ниток, крошки, засохшие комки грязи. Ашгар рядом движется с той же методичностью, его лицо непроницаемо.

И тут мои пальцы натыкаются на что-то жесткое и ребристое в подкладке куртки с шевроном Совета пароходства. Я замираю, стараясь не выдать себя. Осторожно, под грохот машин, отрываю несколько стежков.

Внутри находится сложенный в несколько раз листок. Не официальный бланк, а черновик, исписанный пометками и несколькими фамилиями со множеством стрелок. Видно, что листок уже несколько раз стирали, но часть фамилий всё равно находится в целости, только некоторые из них невозможно разобрать.

Сердце начинает биться чаще. Я незаметно просовываю находку Ашгару. Он, не глядя, зажимает ее в кулаке и кивает, продолжая работу.

Еще через двадцать минут он сам находит в кармане брюк стражника смятый пропуск в закрытый складской комплекс в порту. Тот самый, куда, по слухам, свозят конфискованные товары.

Наш сменщик, хмурый человек в таком же сером халате, бросает нам:

— Ваша смена кончилась. Пройдите к выходу.

Мы молча собираем свои сумки и выходим на задымленный воздух Нижнего города. Только отойдя на пару переулков, Ашгар останавливается.

— Ну? — он разжимает кулак. Скомканный листок кажется самым ценным сокровищем.

— Это схема связей? — я вглядываюсь в имена.

— Вряд ли. Вероятнее всего это схема распределения взяток, — произносит он низким рокочущим голосом, явно довольный находкой. — И пропуск просрочен на два дня, но бланк подлинный. Его легко подделать.

— Значит, мы идем в порт?

— Не мы. Я, — поправляет он. — Ты сегодня сделала свою часть работы. И сделала ее блестяще.

— Один пропуск на двоих не сработает, — логично замечаю я, хотя внутри все сопротивляется идее остаться в стороне.

— Не сработает, — соглашается мужчина. — Поэтому твоя новая задача состоит в том, чтобы изучить эту схему и найти самое слабое звено. Того, кто боится больше всех. Наверняка ты увидишь много знакомых фамилий среди аристократов. Постарайся вспомнить всё, что возможно. Пока я буду искать в порту материальные доказательства, ты найдешь нам потенциального предателя в их же стане.

Я остаюсь ждать возвращения Ашгара в издательстве. Свет газовой лампы в кабинете отбрасывает дрожащие тени на схему, разложенную на его столе. Я одна в тишине “Молота”, если не считать мерный гул спящих машин в цеху. Домовые на своих местах, их пар клубится лениво, профилактика работает, но я чувствую их тоску по настоящему делу.

Мои пальцы скользят по именам на листке. Стрелки, суммы, даты. Я узнаю фамилии в основном среди них второстепенные дворяне, мелкие чиновники. Все ведут к советнику де Ланкре. Но одно имя, обведенное несколько раз с вопросительным знаком, заставляет меня замедлиться.

Виктор Брош.

Не аристократ. Не чиновник. Владелец нескольких складов и похоронной конторы в Нижнем городе. Странное сочетание. Почему он в этой схеме?

Я вспоминаю уроки отца, когда он ещё был вообще заинтересован в моём обучении. Не всегда самое громкое имя самое уязвимое. Иногда тот, кто тише, боится громких звуков больше всех.

Глава 18

Схема, добытая из подкладки куртки, лежала передо мной, но она была лишь отправной точкой. Мне нужен был контекст. Улики. И единственное место, где они могли быть это подшивки старых газет.

Склад старых тиражей находился в подвале типографии и одной идти туда как-то страшно, но я собираю всю свою храбрость, все силы и отправляюсь туда. Воздух хранилища ударяет в нос пылью, временем и медленно разлагающейся бумагой. Свет одной газовой лампы отбрасывал прыгающие тени на горы папок и стопки газет, сложенные до потолка. Здесь хранится к моему удивлению не только история “Молота”, но и его конкурентов. А едено ”Королевского вестника” и “Городского вестника”, которые Ашгар, видимо, собирал для анализа.

Моя задача кажется мне невыполнимой, ведь нужно проследить связь похоронной конторы Броша со случайностями, которые могли быть заказаны Советом. Я начала с самого очевидного, с поиска упоминаний его заведения в светской хронике и некрологах за последние несколько лет.

Первый час был самым тяжелым. Я сидела на ящике, положив на колени тяжелый том подшивки “Королевского вестника” за прошлый год. Пальцы быстро покрылись серой пылью и пачкались о дешевую типографскую краску. Глаза слезились от напряжения, буквы расплывались. Я искала любое упоминание “Похоронное бюро Броша” или его вариации.