Лавка «У Лизы» процветала. Та самая большая теплица на окраине, взятая в аренду у гнома, уже работала на полную мощность. В ней росли диковинные орхидеи, привередливые цветы и целая плантация «синих искр», которые стали неофициальным символом города. Их покупали как талисманы стойкости и надежды.
Гриф формально числился в резерве, но его основная деятельность была иной. Он стал инструктором для молодых драконов, только вступающих в воинские гильдии. Капитан Огнечешуй, выйдя в почетную отставку, лично рекомендовал его как лучшего тактика, понимающего цену мира. Гриф нечасто уезжал в столицу или в учебные лагеря. Чаще к нему приезжали молодые, горячие дракончики, полные идеализма и жажды подвигов. И он учил их. Не только тактике. Он учил их видеть то, что защищают. Он водил их по Цветочному Переулку, показывал теплицы, поля, смеющихся детей. Он рассказывал им историю о горшке с геранью. И использовал в качестве наглядных пособий не карты сражений, а схемы рассадки цветов в саду. «Видите? – говорил он. – Каждый цветок на своем месте, каждый выполняет свою роль. Сильные – поддерживают слабых, корни – держат почву. Армия – это не кулак. Это живой организм. Как сад. И ваша задача – не просто крушить, а понимать этот организм и защищать его хрупкую гармонию».
Молодые драконы сначала смотрели на него с недоумением, а потом с уважением. Они прозвали его «Драконом-Садовником». И это прозвище нравилось Грифу больше любых громких титулов.
Однажды теплым летним вечером Лиза зашла в большую теплицу. Воздух здесь был влажным и густым, пахнущим сотнями разных ароматов. И там, у стеллажа с ее любимыми, капризными орхидеями, она увидела его.
Гриф стоял спиной к ней, в простой холщовой рубахе, закатанной по локти. В его больших, осторожных руках была маленькая леечка с длинным носиком. Он поливал орхидеи с сосредоточенным, почти благоговейным выражением лица, которое обычно появлялось у него при изучении сложной тактической задачи. Капли воды, сверкая в свете заходящего солнца, падали точно под корень, не задевая нежных лепестков.
Лиза прислонилась к дверному косяку и просто любовалась. Смотрела на этого могучего дракона, бывшего грозу северных границ, который нашел свое величайшее сражение в умении бережно ухаживать за хрупкой красотой. В его широких плечах больше не было тяжести войны. Была только спокойная, уверенная сила. Сила корня, глубоко ушедшего в родную землю.
Он почувствовал ее взгляд и обернулся. И его лицо, обычно сдержанное, озарилось такой теплой, безмятежной улыбкой, в которой отражались и блики заката, и зелень тысяч листьев, и вся бесконечная нежность к ней.
Он был дома. Она была его домом. А их общий сад цвел.
