В чужих туфлях - Мойес Джоджо

– Ты поговорила со своим человеком?

– Да. Все уже у него. Он позвонит мне и назовет место встречи с вами. Сказал, ему лучше не звонить напрямую… на всякий случай. Поэтому у меня ушло столько времени, чтобы выйти с вами на связь.

Судя по голосу, Магда и вправду чувствовала себя виноватой.

– И когда он позвонит? Мне нужна помощь, Магда. У меня ничего нет.

– Говорит, в течение часа или около того.

– На мне в буквальном смысле только банный халат. Карл не позволил мне даже вещи забрать.

Можешь хоть одежды прислать? А еще мои драгоценности и наличные. Да, и ноутбук…

– Есть еще одна проблема, миссис Кантор. – Магда громко шмыгнула носом, и Ниша вздрогнула. – Мистер Кантор меня уволил. Я не сделала ничего плохого, а мне сказали, что я уволена.

Ниша знала, что нужно как-то утешить ее. Но в голове крутится только одно: «Черт, черт, черт!».

– Экономка выгнала меня из дома. Мне сказали, что увольнение вступает в силу немедленно.

Я не знаю, что делать, мне ведь нужно оплачивать лечение Лейни…

– Ты даже в дом не можешь войти?

– Нет! Пришлось ехать на метро на работу к Джейносу и звонить с его телефона, потому что мой отобрали на выходе. Я пришла к семи утра, как обычно, а в четверть восьмого меня уже выставили. К счастью, ваш номер я знаю наизусть, поэтому смогла связаться с вами.

Ниша вдруг подумала, что надо выписать все номера в книжку. Иначе Карл и ее телефон отключит, как только до этого додумается.

– Магда, мне срочно нужны деньги. И адвокат.

Но та начала плакать.

– Мне очень жаль, миссис Кантор. Я не смогла забрать ни ваши украшения, ни фотографии – ничего. Мне сказали, что вызовут полицию, если я попытаюсь хоть что-то вынести, потому что это воровство, и сразу привлекут иммиграционную службу. Меня буквально вытолкали взашей!

Я пыталась забрать ваш…

– Да, да, понимаю. Вот что, перезвони мне сразу, как получишь от него весточку. Мне нужно знать место встречи. Это очень важно.

– Непременно, миссис Кантор. Мне так жаль… – Магда начала всхлипывать. У Ниши зазвенело в ушах. Нужно как можно скорее положить трубку.

– И не волнуйся. Слышишь? Не волнуйся. Мы разберемся с этой проблемой, и я вновь возьму тебя на работу. Хорошо?

Она понятия не имела, возможно ли это, но Магда хотя бы перестала рыдать. Ниша оборвала разговор под благодарные излияния.

Взгляды окружающих стали невыносимыми. Ниша привыкла, что на нее смотрят – она всегда привлекала внимание фигурой, красотой и привилегированным положением. А эти взгляды пронизаны жалостью, настороженностью и даже отвращением. Они словно говорили: «Что эта сумасшедшая делает здесь в халате?» Нет, срочно нужна хоть какая-то одежда.

Она старалась даже не смотреть на магазинчик через дорогу все время, что сидела здесь, потягивая латте на соевом молоке, но выбора не осталось. Ниша поднялась, сунула телефон в карман халата и направилась в благотворительный секонд-хенд Всемирного фонда кошек.

Запах. Боже правый, ну и запах. В магазине царила атмосфера нищеты, посредственности и отчаяния. Ниша вошла, с порога развернулась и вышла на улицу, вдыхая условно свежий воздух загруженной машинами Бромптон-роуд. С минуту собиралась с силами, затем вернулась в магазин.

– Это всего на несколько часов, – бормотала она себе под нос. Нужно что-то, чтобы продержаться ближайшее время.

Пышнотелая дама с бирюзовыми волосами смотрела на нее, проигнорировав брошенное с вызовом приветствие. Все здесь выглядело и ощущалось дешево. К блузкам на вешалках не хотелось даже прикасаться, как и к нейлоновым рубашкам и свитерам с распродаж. Какая-то старуха, хмурясь, целеустремленно рылась в обуви, придирчиво изучая размер и состояние каждой пары. И Нише придется надеть одежду, которую покупает подобная женщина!

«Всего на несколько часов, – утешала она себя. – Ты справишься».

Ниша перебирала вешалки, касаясь их самыми кончиками ногтей, и нашла почти новые с виду куртку и штаны. Вроде бы четвертого размера по американской линейке. Куртка стоила семь фунтов пятьдесят, а штаны – одиннадцать.

– Что, дверь захлопнулась, да?

Ниша не хотела разговаривать с этой женщиной с синими волосами, но кое-как выдавила улыбку.

– Что-то вроде того.

– Будете мерить?

– Нет, – коротко обрубила Ниша.

«Нет, я не хочу их мерить. Я не хочу заходить в вашу жуткую, вонючую кабинку за засаленной занавеской. Не желаю опускаться до уровня этой дешевой, пропахшей нафталином одежды, которую носил бог весть кто. Но у моего муженька начался кризис среднего возраста, и он решил меня уничтожить, чтобы без помех получить развод. А я не могу воевать с ним в банном халате».

– Хотите заполнить благотворительный бланк?

– Благотворительный бланк?

– Тогда фонду вернут налог. Нужно оставить имя и адрес.

– Я… у меня сейчас нет адреса, – осознание болезненное, и Ниша не сразу пришла в себя. – Хотя нет, есть. В Нью-Йорке. Пятое авеню.

– Как скажете, – усмехнулась женщина.

Ниша оплатила одежду, сначала по привычке отказавшись от сдачи, а потом потребовав вернуть ее, что заставило продавщицу громко хмыкнуть.

Сорвав ярлыки, Ниша натянула брюки, забрала куртку с прилавка и вышла, бросив банный халат на пол магазина.

Магда забронировала для нее отель неподалеку от «Бентли». «Тауэр Примавера».

– Я сказала, чтобы они передали на ресепшен, что по соображениям безопасности вы не можете пользоваться кредитной картой, поскольку у вас украли сумочку. Они неохотно согласились.

– Слава Богу! – Запах одежды с чужого плеча застрял в горле. Ниша начала опасаться, что скоро вся покроется сыпью. Она где-то читала, что, вдыхая запах, ты поглощаешь чужие молекулы, которые проникают в твой организм. От этой мысли ее замутило. Она все время оттягивала рукава, чтобы одежда как можно меньше соприкасалась с кожей.

– Но они запретили пользоваться мини-баром.

– Плевать на него. Мне нужно только принять душ и позвонить.

Длинная пауза.

– Мне… нужно сказать вам еще кое-что, миссис Кантор.

Ниша смотрела на карту в телефоне и направлялась к отелю.

– Что?

– Этот отель… не из тех, к которым привыкли вы и мистер Кантор.

Магда распиналась о том, как ей жаль, но на их карте в этом месяце нет средств, это связано с ее медицинской страховкой и все такое.

– Всего сто сорок долларов. Но в номере будет чайник, можно выпить что-то горячее. Может, еще печенье. Я попросила принести вам двойную порцию. Подумала, что вы, должно быть, проголодались.

Нише не до злости. Все это было неважно. Она поблагодарила Магду и положила трубку, думая, что теперь хотя бы сможет связаться с ней, если – или когда – Карл отключит ее телефон.

Идти пришлось целую вечность. Магда явно не умела оценивать расстояние по карте. Ниша топала по серым камням тротуара в шлепанцах не по размеру, когда тучи угрожающе потемнели, нависая над самой землей, и наконец разразились холодным гнусным дождем, который бывает, наверное, только в Лондоне. Она ненадолго остановилась и, признав поражение, извлекла из сумки чужую обувь. Ладно, по крайней мере, там есть и пара чистых носков. Она надела их, а потом, ежась от отвращения, натянула на ноги черные старые «лодочки». Они почти ее размера, но основательно разношены по чужой ноге.

«Не буду думать об этом, – уговаривала себя Ниша. – Я существую отдельно от них». Затем надела куртку, чувствуя, как дешевая ткань облепляет плечи, и с трудом отогнала эмоции, угрожающие затопить ее. Походка стала неуклюжей.

Из-за непривычных туфель без каблука изменились даже движения бедер. Прежде ее всегда ждала машина, у любого здания, куда доводилось зайти, и вдруг оказаться в городе без личного транспорта… Незнакомое чувство, тревожное. Она ощущала себя потерянной, словно просто плыла

по ветру.

– Соберись, – велела себе Ниша и через силу устремилась дальше, хмуро глядя на любого, кому хватало наглости посмотреть на нее. Она получит то, что ей причитается, и уже к вечеру вернется в пентхаус. В этот или любой другой. Так или иначе, Карл за это заплатит.