Тактик 10 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar"

Он указал подбородком на работающего Зульгена.

— Вы могли бы стать такими же. Частью чего-то большего, чем просто клан, который выходит из леса, чтобы напасть на нищую человеческую деревушку.

— Кто ты такой, чтобы такое говорить мне, жалкий орк⁈ — зарычал Мангришт. — Жалкий городской червяк!

— Нет, — Хайцгруг перевёл на него свой тяжёлый взгляд. — Я рождён в Лесу Шершней и по праву древней крови имею право говорить с тобой, знаю обычаи и пользуюсь всеми правами «вольных».

— Но ты служишь тому человеку! — Мангришт дёрнул головой в мою сторону.

— Я служу не человеку, — сказал он ровно. — Я часть Штатгаля. Тут я командую, приказываю и подчиняюсь. Я имею отношение к великой силе и в ней я не последний орк.

Мангришт посмотрел на него, как на предателя.

— Ты променял свободу на миску похлебки от этого… человека! — прошипел он.

Хайцгруг даже не повёл бровью.

— Этот человек дал мне в руки меч, лучший меч, что я держал в руке, лучше, чем любой твой меч, чем любой меч в Лесу Шершней. Он указал мне цель, но он идёт к этой цели вместе со мной. Да, я ем похлёбку, орк, но и он ест её. Он герцог, но ест ту же кашу, что и каждый пехотинец. Он человек, который убивал орков, но он убивал и гномов, и людей. Ему доводилось убить тролля и свергать короля. Доводилось пленить и освободить короля орков, как и повергать в бегство невероятных элефантов. Даже бить оживших мертвецов, таких страшных, что могли бы вам привидится только во сне. А мы видели, дрались и побеждали. Мы все вместе идём в бой и спим на одной земле. Ты не прятался за спинами своих воинов, вождь, но и он не прятался. Поэтому мы идём за ним. Потому что он этого достоин.

Слова Хайцгруга были просты, но они били точно в цель и полностью соответствовали морали Леса Шершней.

Да. Тут всем было плевать на золото. В Лесу Шершней нет ни одного рынка и ни одного богатея. А вот военное искусство — вот это производило на них впечатление.

— Командор! — громогласно позвал меня Хайцгрцуг.

Он позвал, и я пришёл, кивком поприветствовал его.

Рядом уже маячил Фомир, ему было откровенно интересно посмотреть на пленных орков, к тому же он прислушивался к разговорам.

Хайцгруг присел перед пленными, и его лицо впервые смягчилось. Он смотрел на них уже не как на врагов, а как на заблудших сородичей.

— Наш Владыка не знает древних законов, — тихо сказал он, говоря одновременно и для меня, и для пленных. — Но я-то имею права «свободного» и знаю обычаи. И я сейчас обращаюсь к праву «окровавленной цепи». О праве того, кто пролил вашу кровь, пленил, но сохранил вам жизнь. Пора вспомнить обычаи, орки.

Он посмотрел на меня, я молчал. Во-первых, пока не понимал куда он там клонит, а во-вторых, иногда с умным видом помолчать тоже тактика.

Политическая игра началась. И я не был прямым участником. Тут решал статус местного, у Хайцгруга он был. Насколько я понимал, он не был из семьи вождей, но род его был достойным и высоко стоял в иерархии.

— Командор! — он не поворачивал ко мне головы, но знал, что я слышу его. — Пленные вожди опознаны. На нас напали шесть кланов. Железные Жуки, Призрачные Волки, Летящие Топоры, Дети Камня, Чёрные Клыки и Тихая Вода. Все из южной части леса. Мелкие, но злые.

Я неопределённо кивнул. Мне эти названия ни о чём не говорили. Хайцгруг до этого говорил, что в лесу полсотни кланов самых разных размеров, не совсем племена, а именно кланы.

— Я Хайцгруг, сын Хайцгуттона, из рода волков Серых Скал. Мой род старше, чем ваши кланы. И пусть я не называюсь вождём, моё слово имеет вес.

Он сделал паузу, явно давая мне время оценить значимость сказанного.

— Поэтому я прошу Владыку Орды возможности воспользоваться правом «окровавленной цепи», — его голос стал ниже, весомее, словно он говорил о чем-то священном. — Большинство молодых орков считают его просто сказкой. Но старшие помнят.

Мой мозг мгновенно включил режим анализа. «Право». «Закон». Не особенно люблю я это дело, но это важный социальный регулятор.

— Суть закона проста, — продолжал орк. — Если воин в честном бою побеждает и берёт в плен вождей трёх или более кланов, он получает неоспоримое право. Право созвать всеобщий Совет Вождей всего леса.

— Что значит «неоспоримое»? — прервал я его. Мне были важны детали.

— Это значит, что ни один вождь, даже самый сильный, даже тот, кто правит на севере и считает себя самым сильным, не может отказаться от присутствия. Не явиться на такой Совет означает покрыть свой клан вечным позором. Его воины покинут его, а соседние кланы получат право напасть на него без объявления войны.

О, как! Хайцгруг говорит сейчас о глобальной дипломатии и возможности перетереть с топами леса без того, чтобы бегать по лесу и фигачить кланы, неся при этом потери. Не ожидал от него такой склонности к не силовому решению проблем. Но меня устраивает…

Вообще-то, я хотел добиться от пленных признания меня равным, статуса нейтрального, получить обещания о ненападении. Которые отдельные кланы могут и нарушить, но это будет не глобальная война, а локальные конфликты.

А Хайцгруг внезапно видел возможность выйти на местных по самому верху. Ну, хрен его знает, оно заманчиво.

Будь это не орки, а, скажем, люди, можно было бы договорится о легкой коррупционной составляющей, подкупить, прикормить подарками и так далее. А орки? Первый полк, разведка и батальон Новака их раскатали в тонкий блин, а они теперь только и бубнят: убей нас, иначе мы всё равно продолжим борьбу.

Шершни, твою мать!

А тут такой фокус — принуждение к диалогу, зашитое в их же собственных традициях. Это был способ обойти необходимость рубиться с каждым кланом по отдельности. Способ собрать всех «боссов уровня» в одной комнате и провести с ними переговоры. Или устроить им ловушку. Тут уж как повезёт.

— Мы победили и пленили не трёх, а шестерых вождей, — в глазах Хайцгруга появился блеск. — Если Владыка Орды позволит, я объявлю их своими данниками и получаю право говорить со всем лесом на равных. На их территории.

Хайцгруг замолчал, потом повернулся и махнул кому-то из своих капралов.

Капрал (тоже, кстати, орк) кивнул в ответ и поднял повыше несколько грязных, потрёпанных, но всё ещё узнаваемых полотнищ и аккуратно разложил их на столе поверх моих карт.

Это, вероятно, были знамена кланов.

Символы кланов, их гордости. Теперь они были в руках Штатгаля как трофей.

Хайцгруг смотрел на меня, он, наверное, дал бы пояснения при помощи Роя, если бы это получалось у него легко.

— Ты хочешь, чтобы я созвал этот Совет? — сказал я.

— Не ты, командор! Я, — поправил он. — Голос должен быть орочьим. Я, Хайцгруг из рода Серых Скал, выступлю глашатаем Штатгаля.

Идея понятная, он использовал меня как источник легитимности, а себя как инструмент, приемлемый для орочьего общества.

— Мы не можем требовать от вождей подчинения, — продолжал он, его глаза горели. — Они готовы умереть, но не стать рабами. Мы можем предложить кланам союз либо войну. То, что мы разбили в первом же бою шесть кланов, показывает, что им нечего нам противопоставить. Что мы сила. У них будет выбор и орки выберут сделку. Потому что орки, командор, не только сильны, но и умны, они уважают силу. Но ещё больше они уважают умную силу.

Я молчал, обрабатывая информацию. Мой мозг уже просчитывал переменные.

Анализ.

Риск первый: засада на Совете. Все вожди соберутся в одном месте. Идеальная возможность, чтобы ударить по мне всеми силами и прикончить.

Риск второй: отказ признать мой авторитет. Они могут выслушать Хайцгруга, но отказаться говорить с человеком.

Контрмера: Сам Хайцгруг и его личный статус.

Потенциальная выгода: огромна. Вместо долгой и кровопролитной партизанской войны в лесу я получаю либо нейтралитет, либо союз со всеми местными кланами. Экономия времени, ресурсов, жизней. Это позволит мне выйти к Замку Шершня с минимальными потерями и в кратчайшие сроки.