Бюро заказных убийств - Лондон Джек

Она подала Уинтеру свободную руку.

– Так пойдемте же скорее за стол.

Вот такой необычной процессией все трое проследовали в столовую.

За обедом гость то и дело подавлял желание ущипнуть себя, чтобы очнуться от невероятной реальности, в которую неожиданно угодил. Ситуация действительно выглядела чересчур гротескной, чтобы оказаться правдивой. Возлюбленная Груня то улыбалась, то возражала отцу, считая его дядей и даже не подозревая, что именно он организовал и возглавил страшное бюро. Сам же Холл, которому Груня отвечала взаимностью, принимал участие в дружеском подшучивании над тем самым человеком, которому недавно заплатил пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы его убили. И, наконец, Драгомилов: невозмутимый, довольный, благосклонно позволяющий себя дразнить, наконец-то утративший обычную холодность манер и разделивший общее уютное веселье.

После обеда Груня долго играла на рояле и пела, пока, ожидая некоего посетителя и желая поговорить с Холлом наедине, Драгомилов не отправил ее восвояси, с отцовской насмешливой снисходительностью заявив, что детям ее возраста пора спать. Изящно поклонившись на прощание, Груня удалилась, и из коридора донесся ее счастливый смех. Драгомилов встал, плотно закрыл дверь и вернулся в кресло.

– Итак? – поторопил Уинтер.

– Во время русско-турецкой войны мой отец осуществлял крупный подряд на снабжение армии. Его звали… впрочем, неважно, как его звали. Отец сколотил состояние в шестьдесят миллионов рублей, которое я унаследовал как единственный сын. В университете увлекся радикальными идеями и вступил в организацию «Молодая Россия». Как и следовало ожидать, кучка утопистов-мечтателей с треском провалилась. Я несколько раз попадал в тюрьму. Моя жена и ее родной брат – Сергиус Константин – почти одновременно умерли от оспы. Это произошло в моем поместье. Наш последний заговор был раскрыт, и на этот раз мне грозила ссылка в Сибирь. Выкрутиться удалось благодаря небольшой хитрости: шурина – ярого консерватора – похоронили под моим именем, а я принял его имя и стал Сергиусом Константином. В то время Груня была еще младенцем. Мне без труда удалось выехать из страны, хотя вся недвижимость осталась в руках властей. Здесь, в Нью-Йорке, где русских шпионов значительно больше, чем кажется непосвященному, я продолжал поддерживать легенду своего имени и сумел достичь успеха в делах. Однажды даже съездил в Россию – разумеется, под видом шурина, – чтобы распродать его имущество. Однако игра затянулась. Груня знала меня только как дядю, а потому я и остался для нее дядей. Вот, собственно, и все.

– А что насчет Бюро заказных убийств? – спросил Уинтер.

– Веря в справедливость дела, а также желая опровергнуть установившееся мнение о том, что русские склонны к рассуждениям, а не к конкретным поступкам, я основал эту фирму. Спустя некоторое время выяснилось, что бюро не только безупречно четко работает, но и приносит хорошую прибыль. Так я доказал всем, а прежде всего самому себе, что в равной степени умею рассуждать, мечтать и действовать. Однако Груня ничего не знает и по-прежнему считает меня прекраснодушным идеалистом. Одну минуту.

Драгомилов вышел в соседнюю комнату и вернулся с большим конвертом в руке.

– Перейдем к другой теме. Посетитель, которого я ожидаю, – тот самый агент, который получит приказ меня убить. Хотел передать вам вот это завтра, но благодаря удачному стечению обстоятельств сделаю это немедленно. В этом конверте вы найдете подробные инструкции относительно опеки. Конечно, Груня будет сама подписывать счета, договоры и прочие необходимые документы, но вы обязаны руководить ее действиями и контролировать каждый шаг. Завещание лежит в сейфе. До моей смерти или возвращения вам придется управлять всем состоянием. Если получите телеграмму с требованием денег или чего-то другого, действуйте согласно инструкции. В этом конверте вы также найдете ключ к шифру, которым я буду пользоваться. Им же пользуется бюро.

Мною создан также крупный экстренный фонд. Эти средства принадлежат агентам бюро. Назначаю вас попечителем. При необходимости именно к вам они будут обращаться за материальной поддержкой.

С наигранной грустью Драгомилов покачал головой, но тут же улыбнулся.

– Боюсь, выполнение последнего заказа обойдется им очень дорого.

– Подумать только! – изумленно воскликнул Уинтер. – И вы еще снабжаете подчиненных средствами для действий против себя самого! А ведь следовало бы поступить наоборот: перекрыть им доступ к деньгам.

– Это было бы нечестно, Холл, и я не могу допустить нечестной игры. Больше того: оказываю вам огромное доверие и надеюсь, что и вы будете точно выполнять все мои инструкции. Я прав?

– Невероятно! Чудовищно! Вы поручаете мне снабжать деньгами людей, которые намерены убить вас, отца моей возлюбленной, невесты. Немедленно отмените все эти жуткие приготовления! Распустите своих агентов и положите конец этой дикой истории!

Но Драгомилов твердо стоял на своем.

– Ни за что. Мое решение останется неизменным, и вам это прекрасно известно. Итак, готовы в точности следовать инструкции?

– Вы безумец! Фанатик абсурдной, чудовищной справедливости. Ваш ученый ум извращен, ваша этика искажена… вы… вы…

Так и не отыскав нужных слов для обвинений, Уинтер Холл сник и умолк, а Драгомилов с улыбкой заметил:

– Насколько я могу судить, вы не отступите от моих инструкций. Верно?

– Да, да, да! Я их выполню, все до одной! – в гневе крикнул Холл. – Спорить с вами бессмысленно: все равно сделаете по-своему. Ничто вас не остановит. Но почему же именно сегодня? Неужели нельзя отложить начало этого сумасшедшего приключения хотя бы до завтра?

– Нет. Мне не терпится начать. Вы подобрали точное слово: «приключение». Именно так. Последний раз я участвовал в приключении еще в юности, когда жил в далекой России, увлекался идеями Бакунина и по-детски мечтал о всеобщей свободе. Много воды утекло с тех пор: я научился функционировать как думающая машина: я создал несколько успешных предприятий, сколотил немалое состояние, изобрел, разработал и учредил бюро заказных убийств, а затем взялся единолично им управлять. В общем, только работал, не жил, не знал приключений, был всего лишь пауком, неутомимым мозгом, который строит планы в центре огромной паутины. И вот наконец выбрался на волю и встал на путь, полный реального, а не выдуманного риска. Вы не поверите, но за всю жизнь я не убил ни одного человека, даже не видел, как убивают другие, ни разу не попадал в железнодорожную аварию, понятия не имел о враждебном воздействии. Обладая огромной физической силой, я использовал ее исключительно в боксе, борьбе и других занятиях подобного рода. И вот наконец мне представилась возможность пожить с размахом, проявить свою силу в настоящем деле!

Он вытянул руку и посмотрел на узкую ладонь с длинными тонкими пальцами.

– Груня подтвердит, что эти пальцы гнут серебряные доллары. Но разве для того они предназначены? Дайте-ка мне вашу руку.

Двумя пальцами он сжал предплечье гостя в самой середине, между запястьем и локтем, с такой силой, что Холл испытал острую боль. Казалось, пальцы Драгомилова насквозь пронзили плоть и кость. Уже в следующее мгновение он их разжал и мрачно усмехнулся:

– Никакого вреда, не волнуйтесь: разве что с неделю продержится синяк. Теперь вам понятно, почему мне так хочется вырваться из паутины? Больше десяти лет я вел растительную жизнь, а эти пальцы только подписывали бумаги, считали деньги и переворачивали страницы книг. Из центра паутины я отправлял людей на тропу приключений, и вот теперь вступлю с ними же в схватку, а заодно испытаю себя в настоящем деле. Начнется королевская игра. Мой грандиозный ум разработал и создал безупречную машину, которая ни разу не дала сбоя в уничтожении избранного объекта. Настало время, когда я сам превратился в объект. Вопрос формулируется следующим образом: окажется ли машина сильнее меня, ее создателя? Уничтожит ли меня собственное детище или удастся перехитрить изобретенную систему?