Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович

Первое — тело. Волконский был крупным мужиком, высоким, широким в плечах. Сейчас эта основа была покрыта слоем жира и запущена до предела. Но я-то видел потенциал. Мне стало интересно, что можно слепить из этой туши за год-два систематических тренировок и правильного питания. Превратить этот ходячий студень в машину. Это была амбициозная, долгосрочная задача. Вызов.

Второе — репутация. Сейчас я был никем. Пустым местом, которое терпят из жалости. Нужно было это менять. Побудить коллег, начальство, каждого, кто имел значение, увидеть во мне другого человека. Компетентного, надежного, деятельного.

Третье — карьера. Сидеть до пенсии в должности младшего советника, перекладывая бумажки, я не собирался. Нужно было расти. Двигаться вверх. Получать больше полномочий и ресурсов, чтобы иметь возможность на что-то влиять. Внести хоть какое-то движение в это сонное коррумпированное болото.

Вызов по всем трем фронтам, и это меня радовало.

Такова уж моя природа. Найти золотую жилу и жировать с нее до конца жизни было не по мне. Я бы лучше взял камень, каких миллионы, мимо которого пройдет тысяча человек, не оглянувшись, и вытесал из него произведение искусства.

Волконский и его жизнь были именно таким «камнем», как и сам Каменоград, даже название подходило.

Этот город вызывал у других ощущение безнадеги, желание убраться или раздербанить то, что от него осталось, набив карманы. А меня он интриговал. Я видел в его состоянии… Да именно еще одну проблему, решение которой принесет мне вызов, и радость, проверит мои пределы и выведет на новый уровень. А еще решение повлияет непосредственно на жизни сотни с лишним тысяч людей.

Кроме того, Каменоград был отличной, что называется, стартовой локацией. В таких местах обычно всем все равно, а потом даже немного инициативы и смекалки уже принесут первый результат. Постепенный прогресс, движение от легкого к сложному, от малого к большому — то что надо, чтобы влиться в новую жизнь.

В этих мыслях я нашел свое спасение. Безделье дало бы безнадеге, тоске и скорби меня сожрать. Но сейчас я увидел перед собой нечто похожее на план действий. Те самые задачи и вызовы. И это увлекало меня.

Теперь оставалось сделать первый шаг на этом пути.

Я посмотрел на кота.

— Ну что, дружище Баюн, — сказал я ему. — Завтра… То есть уже сегодня, начинается новая жизнь.

Баюн встретил мой взгляд с интересом.

— И что под этим подразумевается?

— Для начала приведу в порядок себя и эту квартиру, а потом, возможно, и весь этот город.

Кот снова склонил голову на бок. Он будто удивился.

— Дима, это все, конечно, хорошо, — произнес он, когда я закончил. — Но зачем это тебе? Ты только что узнал, что твоя жизнь разрушена. Ты застрял в чужом мире, в теле неудачника. И твоя первая реакция — начать в этом мире что-то чинить?

Я решительно кивнул.

— Да.

— Но почему? — в голосе кота прозвучало искреннее недоумение. Он явно к такому не привык, ну или отвык за пятнадцать-то лет.

Над этим вопросом мне даже задумываться не пришлось. Я на него уже знал ответ.

— Такой я человек, — ответил я, пожав плечами. — Мне иначе жить скучно и бессмысленно. Я таким образом самореализуюсь, становлюсь лучше, приношу пользу, починяя сломанное и улучшая то, что сломаться пока не успело.

Баюн хмыкнул, покачав головой.

— Интригуешь, деятельнейший хозяин. Посмотрим, что из этого выйдет.

Я посмотрел на часы на стене. Половина пятого утра. Ночь. Спать больше не хотелось, да и не смог бы я даже если бы захотел. Мозг работал на пределе, переваривая новую реальность.

Хватит сидеть. Раз уж я не сплю, время можно потратить с пользой.

Я встал с кровати. Тело запротестовало, каждый сустав отозвался тупой, ноющей болью. Я проигнорировал это. Нужно было начинать прямо сейчас.

Первым делом разминка. Самая простая, щадящая. Я медленно, аккуратно потянулся, расправляя плечи. Наклоны, растяжки, несколько неглубоких приседаний, чтоб на колени нагрузки не дать. Даже после такого уже начал пыхтеть, а тело запротестовало.

Даже с учетом вчерашней адреналиновой нагрузки это было жалкое зрелище.

Но и пусть. Тем приятнее будет сделать конфетку из этого куска сала. Ну или хотя бы отличный бифштекс.

Я уперся руками в пол и попробовал отжаться. Тело прогнулось как мешок навоза. Согнуть руки у меня еще получилось, а вот разогнуть — нет. Я рухнул на пол, тяжело дыша.

— Впечатляющее зрелище, — донесся с кресла голос Баюна. — Пол, кажется, выдержал. Надеюсь, у соседей снизу люстра не отвалилась, ну или хотя бы никого не зашибла.

Я не ответил. Лежа на полу, я просто дышал, чувствуя, как колотится чужое, слабое сердце. Ничего. Это поправимо. Все поправимо, если есть система и воля. А с тем и с другим у меня всегда был порядок. Главное не схлопотать инфаркт раньше времени.

Ну что ж, с уборкой, надеюсь, будет получше. Генералить времени не было, но хоть условный порядок можно было навести.

Сначала собрал разбросанные вещи. Все в стирку, не разбираясь, чистое или нет. Чего касалась рука Волконского чистым не было все равно. Вечером буду стирать, благо, машинка у него имелась.

Дальше пыль. В шкафу под раковиной нашлась тряпка. Я смочил ее и начал методично, квадрат за квадратом, стирать многомесячные наслоения грязи с книжных полок, со стола, с подоконника. Под слоем пыли проступило темное, качественное дерево. Мебель была хорошей, просто за ней никто не ухаживал.

В углу прихожей стоял пылесос. По воспоминаниям Волконского, куплен он давненько, но при том, как мне думалось, случаи его использования можно было пересчитать по пальцам одной руки мастера фрезеровочного станка.

— Собирашеься прибраться, чистоплотнейший хозяин? — мурлыкнул кот.

— Именно, что.

— Так ведь пять утра, — заметил он. Затем вздохнул, крутанулся на месте и издал щелкающий звук, напоминающий кошачье «ке-ке-ке». — Все, можешь прибираться.

— И что это было? — не смог я не задать вопрос.

— Простейшее ограничивающее заклинание. Чтоб соседей не разбудил.

— О как. Спасибо.

— Не за что, — ответил кот и скрутился калачиком.

Я включил его и прошелся по всем комнатам, собирая самый крупный мусор и пыль. Не генеральная уборка, конечно, но уже начало. Переставшая походить на свинарник квартира вызвала во мне удовлетворение.

Даже от таких нехитрых усилий я знатно вспотел, и чувствовал себя как после хорошей тренировки в спортзале. Потому, не теряя времени, направился в душ.

В шкафу обнаружилась электробритва, и это хорошо. Или… Магобритва? Непонятно, но принцип тот же. Вымывшись, побрившись и причесавшись, я покинул ванную комнату.

Одежда. Большинство вещей в шкафу были мятыми, несвежими. Но в самом дальнем углу, в чехле, висел один приличный костюм. Темно-серый, из хорошей ткани. Видимо, для особых случаев, а уж случай сегодня случай был особеннее некуда. Рубашка к нему нашлась тоже почти чистая. Я достал из гладильную доску и старый утюг. Пришлось повозиться, но через полчаса у меня был идеально отглаженный комплект одежды.

Я оделся. Костюм сидел неплохо, хоть и был немного тесен в талии. Создание, отразившееся в мутном зеркале прихожей, уже больше походило на человека. Крупного, уставшего мужчину в строгом костюме. Чисто выбритого, с аккуратно зачесанными волосами.

И взгляд. Пусть тело было чужое, но взгляд был мой, целиком и полностью.

Это была моя своего рода декларация о намерениях. Старый Дмитрий Волконский умер. Сегодня на работу пойдет кто-то другой.

Я вернулся в комнату. Баюн сидел на спинке кресла и молча наблюдал за всеми моими приготовлениями.

— Ну что, — сказал я, затягивая узел галстука. — Пора.

Кот спрыгнул на пол.

— Какой план? — спросил он.

— Простой, — ответил я, поправляя пиджак. — Прийти на работу пораньше. Осмотреться. Вспомнить детали.

Я похлопал себя по голове.

— Вся нужная информация здесь, но надо ее освежить. Сначала разберу завал на рабочем столе, а как народ подтянется — поброжу по коридорам, посмотрю на лица, повспоминаю. Пойму, как здесь все устроено на самом деле. Дальше будет видно.