Сон Разума (СИ) - Француз Михаил

— А вы не наглеете, junger Mann? — несколько похолодел голос Вильгельма.

— Нисколько. Я пришёл за Ириной, и я с ней уйду, нравится это кому или нет.

— Вы не у себя в Москве, junger Mann, чтобы распоряжаться. Здесь Берлин, и здесь я — хозяин.

— Так распорядись, чтобы её привели, раз ты хозяин. Или хочешь, чтобы я за ней сам сходил? Я могу, мне не в падлу.

— Ты забываешься! Ты на моей земле!

— И что? — хмыкнул я, делая шаг вперёд. — Что ты сделаешь? Остановишь меня?

— Если потребуется, — сильнее выпрямился он.

— У тебя плохо с разведкой? Или есть восемь лишних Паладинов? — сделал ещё шаг вперёд я. — Помнится, в прошлый раз, и одного лишнего не нашлось.

— Разведка работает хорошо, и мне известно, что Борис Иванович жив, — попытался сохранить лицо и увести разговор в сторону он, между тем, убирая, наконец, свой меч в ножны. — И он — мой друг. Я не собираюсь вручать кому-то рычаг давления на него.

— Хочешь оставить этот «рычаг» себе? — хмыкнул я и приманил кинезом так и продолжавший всё это время лежать на полу телефон Вильгельма. Аппарат послушно прыгнул мне в руку. И, как я и ожидал, звонок до сих пор не был завершён. Ну и ещё, «на том конце» можно было уловить дыхание внимательно прислушивавшегося человека. — Скажи это её отцу лично, — кинул Вильгельму его аппарат.

Тот легко поймал и поднёс телефон к уху.

— Говорите, — произнёс Кайзер.

— Вильгельм? Это я, Борис, — послышался в трубке хорошо знакомый и мне, и Кайзеру голос. То, что телефон был прислонён к уху Вильгельма, ни коим образом не мешало мне с моими усилившимися чувствами слышать говорившего.

— Это точно ты? — задал «контрольный» вопрос Вильгельм.

— Проверь, если сомневаешься, — прозвучал спокойный голос Бориса.

— Имя девчонки, за которой мы влачились на балу моего отца в Кёльне? — тут же прозвучал вопрос от Вильгельма.

— Илма, — не промедлив и секунды, ответил Борис. Притом, голос его, произносящий это имя, слегка потеплел. Почти незаметно, но всё же.

— Он тебе угрожает? — прозвучал следующий вопрос Вильгельма.

— Нет, — спокойно ответил Борис. — Мы с ним в одной команде. Юра беспокоится, что тебя, в ближайшее время, могут заставить использовать Ирину против нас.

— А будет повод?

— Будет. И не один, — уверил его Борис. — И тебе же будет спокойнее, если Ирина вернётся домой с Юрой. А Магистру можешь сказать, что он её выкрал… или забрал силой — как тебе больше нравится. Для достоверности во втором случае, можешь даже посопротивляться. Я попрошу Юру быть с вами помягче. Трупов не будет… наверное.

— Я предпочту первый вариант, — после нескольких секунд обдумывания произнёс Вильгельм и «повесил трубку», после чего спрятал мобильник в карман. — Присаживайтесь, Юрий, — сделал он приглашающий жест в сторону стоящего неподалёку стола с парой стульев. — Я сейчас пошлю за Ириной…

* * *

Оказывается, я уже успел отвыкнуть от активной непосредственности этой девочки-огонёчка! А ещё забыть о том, что Княжна Ирина наша с Алиной фанатка.

К чему я об этом? Пожалуй, ни к чему. Только к тому, что путь наш из Берлина в Петроград был… долгим. Субъективно долгим. Так-то, на самом деле, те одна тысяча семьсот тридцать километров, что отделяли два этих города, преодолеть удалось всего за пару часов, даже скорость звука преодолевать не пришлось моему маленькому импровизированному водному самолётику. А он, кстати, мог! Я точно чувствовал, что мог лететь быстрее тысячи километров в час. В разы быстрее. Но, побоялся, что создаваемые таким полётом нагрузки на тело, могут сказаться нехорошо на Ирине. Ведь лететь одному, и лететь с пассажиром — это очень разные вещи.

А так… я ведь уже совершал подобный перелёт. Только тогда это было из Петрограда в Москву, только по компасу и карте, с Алиной, да и сам я был намного слабее. Всё-таки Ратника и Богатыря-Сяня даже рядом ставить неправильно — слишком огромна разница.

В тот раз шесть сотен километров заняли у нас целую ночь, сейчас: тысяча семьсот — всего два часа. Вопрос, по-прежнему, оставался только в ориентировании. Но тут, после нескольких неудачных попыток вспомнить, как я читал карту и рассчитывал курс раньше, я решил считерить.

Я снизил скорость, подлетел поближе к вышке сотовой связи, дождался, пока Иринин аппарат поймает мобильную сеть, набрал на нём по памяти телефон Алины, после чего, когда та ответила, настроился на её хорошо мне знакомый разум, словно на далёкий маяк. Получилось достаточно просто. И даже после окончания телефонного разговора, этот ориентир не потерялся.

Не уверен, что подобный фокус сработал бы с кем-то другим, кого я не настолько хорошо знаю, но вот с Алиной — вышло. И дальше я летел уже совершенно уверенно, даже не пытаясь сверяться с картой.

Ещё и внимания хватало на то, чтобы с Ириной разговаривать. Ну, точнее, поддакивать или отнекиваться в нужных местах. Ей этого для полноценного диалога вполне хватало.

Правда, такая доброжелательность у неё появилась не сразу. В тот момент, когда она увидела меня в комнате с Кайзером, сидящего с ним за столом и неторопливо обсуждающего над картой перспективы сотрудничества наших стран, в её глазах не восторг вспыхнул, а ненависть настоящая. Она даже хотела напасть на меня, но сдержалась — я это прекрасно почувствовал через свой Ментал.

Но, после сообщения от Вильгельма, что её отец жив, здоров и ждёт её дома в Питере, а я только помогаю ему побыстрее переправить её туда, её ненависть подутихла, сменившись подозрительностью. Однако, и последнюю достаточно легко развеял один простой телефонный звонок её родителю, который продолжал дежурить на моём аппарате, не решившись его где-то оставить без присмотра.

Радости было!!!

Потом, как уже и говорилось, двухчасовой перелёт по отработанной когда-то на Алине технологии водяного самолёта, только улучшенной и усовершенствованной, и всё: здравствуй Зимний! Дочку я с рук на руки передал отцу. Дальше — сами разберутся, меня ждал всё ещё не пробуждённый драккар.

Было это как раз, вечером третьего дня. Последней перед окончательным запуском «итерации». А уже утром состоялся тот первый полёт драккара над городом с последующим сбором команды и отправкой к Мальборку. Причём, на сборы потребовался ещё почти целый день — Богатыри, блин, привыкли собираться неспешно.

Зато, сам полёт уже, как и описывалось, прошёл гладко. Ведь, я мог сосредоточиться именно на нём, на отражении атак ПВО и вражеских Паладинов, не думая о возможных последствиях для заложников, жизнь и здоровье которых могли бы использовать, как рычаг давления.

А, когда ни на что не отвлекаешься, можешь действовать эффективно.

Ну и, конечно, Шоу! Куда же я, и без Шоу? Это было бы не интересно.

* * *

Глава 6

* * *

Серый осенний полдень. Каменные крепостные стены и крутые, пузатые бока толстых башен. Конусообразные остроконечные крыши, покрытые деревом и черепицей. По-осеннему прозрачная и спокойная гладь реки, что несла свои воды прямо у подножия этих старых стен и башен древнего Тевтонского замка, одного из самых крупных во всей Европе, и одного из самых старых.

Эти стены ещё помнили и расцвет Ордена. Грохот тяжёлых рыцарских сапогов на своих ступенях. Резкую немецкую речь. Блеск доспехов с большими красными крестами на белых плащах. Помнили времена, когда именно здесь располагалась резиденция Великого Магистра Тевтонов… Застали они и закат этой некогда почти всесильной организации…

Тяжёлые осенние тучи, безветрие и мелкий, противный дождик не дождик, но мелкая морось. Голые деревья. Голые поля. Повисшие мокрыми тряпками на флагштоках флаги.

Хмурые, мрачные, но многочисленные часовые в бронежилетах, плащах и касках, с крутыми современными штурмовыми винтовками, медленно и недовольно вышагивающие вдоль зубцов и бойниц всех замковых стен, вполне современные камеры, понатыканные здесь и там, расположенные на смотровых площадках пулемёты и зенитные орудия, затянутые в брезентовые чехлы для сбережения от сырости… Безрадостная картина. Не самое лучшее время, в не самом удачном месте выбрали Наблюдатели для того, чтобы устроить своё внеочередное собрание: какая-то унылая, слякотная, осенняя Прибалтика. Ни тепла, ни солнца, одни только туманы, дожди, грязь и серость…