Восхождение Морна. Том 9 (СИ) - Орлов Сергей

Умывшись и сменив одежду, Родион поднялся наверх.

В столовой было ещё пусто. Длинный стол стоял накрытым на четыре персоны, хотя по-настоящему за столом в этот час никого не ждали. Радегаст, дворецкий, держал этот порядок не первый десяток лет и не собирался отступать от него теперь: стол готов с шести, на случай если кто-то из господ, помимо главы Рода, выйдет раньше. Это случалось нечасто, но у Радегаста была своя логика — лучше сделать и не оплошать, чем не сделать и разочаровать господ.

Родион опустился на стул во главе стола. За окнами едва начинало сереть, и комнату ещё держали в желтоватом полумраке две лампы у буфета, отчего белая скатерть отливала тёплым. Лакей у дверей чуть наклонил голову, неслышно подошёл и налил тёмного чая в стоявшую справа чашку.

— Мария уже встала?

— Госпожа спускается, ваше сиятельство.

Родион кивнул и положил левую руку на скатерть ладонью вниз. Полотно ещё хранило тепло утренней глажки и пахло горячим утюгом, и от этого простого, понятного тепла, которому не нужно искать объяснений, на душе делалось чуть спокойнее. Где-то наверху, в дальнем крыле дома, негромко проскрипел по полу отодвигаемый стул — раз, другой, — и снова всё стихло.

На лестнице послышались шаги: Мария ступала мягко, всей стопой, без стука каблуков, и оттого ходила тише всех в доме. Она вошла, на ходу затягивая поясок утреннего платья, подошла к мужу сзади и, наклонившись, коснулась губами его виска — привычно, тепло, как делала каждое утро все эти годы. Родион на секунду накрыл её руку своей. От Марии пахло травяным мылом, которым она умывалась, и от этого знакомого запаха внутри становилось ещё лучше.

— Опять не спал, — сказала она, обходя стол.

Она села на своё место справа, и лакей тут же подал ей чашку. Мария поблагодарила кивком и подвинула к себе салфетницу.

— Не спал, — согласился Родион.

— Рука?

— Нет. Не рука.

Мария замолчала и посмотрела на него поверх чашки. За девятнадцать лет брака между ними сложился свой язык, в котором половину слов можно было не договаривать.

— Ты думаешь о ней…

Родион не стал делать вид, будто не понял, о ком речь.

— Думаю, — сказал он. — Но не в том смысле, каком ты думаешь.

Мария ждала.

— Мы сделали для неё всё, что могли, — проговорила она негромко. — Я помогла ей сбежать. Ты — пощадил и не стал преследовать. Не кори себя.

— Даже не думал. — Родион отпил чая. — Розалия Кречетова — это что-то из очень далёкого прошлого. Когда я был молод, то думал, что без неё не смогу и дышать, а сейчас слышу имя и… ничего. Будто читаю строчку в чужой родословной. Жило столько-то, умерла в этот день. И всё.

Мария молчала, давая ему договорить.

— Вот и подумал, что как-то странно расходиться с куском собственной жизни вот так, — продолжил Родион. — Без боли… Будто это и не со мной было. — Он усмехнулся уголком рта. — А ведь я, если честно, был уверен, что больше никогда в жизни не услышу этого имени. Думал, что она сгниет в своей дыре, так и не посмев показаться на людях.

Договорить им не дали, так как в столовую без стука вошёл Воронов. Он остановился в двух шагах от стола и коротко поклонился.

— Ваше Сиятельство, буквально только что пришло донесение от моего человека из Серого Приказа. Там…

Его взгляд скользнул в сторону Марии и вернулся к Родиону. Мужчина ждал, что хозяйку попросят выйти.

— Говори при ней, — сказал Родион.

Воронов кивнул и продолжил докладывать.

— Вашего старшего сына отправляют во Вьюжный с заданием от Имперской канцелярии. Выезд в ближайшие дни. — Он выждал несколько секунд. — Едет он в очень необычной компании — та самая химера Мира, с которой он уже сталкивался в Рубежном и… еще одна особа. Та самая, о которой мы с вами говорили в прошлый раз

Родион поднёс чашку к губам, но не стал пить, вместо этого коротко ухмыльнувшись. Он знал, что это за девушка, поэтому новость про поездку во Вьюжный из тревожной внезапно превратилась в любопытную

— Превосходно… — сказал он, опуская чашку. — Продолжай мне докладывать о каждой мелочи, касательно дел Артёма. И отправь своего человека во Вьюжный. Кого-нибудь неприметного и надёжного. Мне нужно понять, что именно Императору понадобилось в этой дыре.

— Сделаю, Ваше Сиятельство.

Воронов поклонился и вышел так же бесшумно, как вошёл.

Дверь за ним закрылась, и в столовой снова стало тихо. Родион какое-то время молчал, глядя в стынущий чай. Мария не торопила — она знала, что муж сейчас заговорит, и знала, что мешать в такие минуты не нужно.

— Знаешь, на кого он похож? — произнёс наконец Родион. — На меня самого, каким я был в его годы. Морнов тогда при дворе считали вояками, и только. Хороши на войне, хороши в запугивании, но на серьёзные переговоры таких не зовут — не их ума дело. Деда это устраивало. Отца тоже устраивало. А вот меня всегда бесило. Я двадцать лет положил на то, чтобы нашу фамилию при дворе произносили с уважением, а не с усмешкой.

Он отставил чашку.

— И вот смотрю на нашего с тобой мальчишку — а он ту же стену грызёт. Своими руками, на своём краю света, без меня, без денег рода, без войска за спиной. Прошло каких-то четыре месяца, а он поднял своё дело, заполучил два баронства и начал формировать свою команду. Да и ходоки к нему целыми ватагами ходят — а такого доверия от них к аристократу за всю историю Сечи не водилось. Ещё и родовое пламя удосужилось пробудиться…

Несколько секунд оба молчали. Потом Мария отставила чашку и внимательно посмотрела на мужа.

— И что ты намерен делать? Только не говори, что ничего. Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Ты уже всё решил и сейчас просто даёшь себе время свыкнуться с решением.

Родион усмехнулся.

— В том и беда, что любой мой шаг сейчас всё испортит. Верну его в столицу, объявив наследником и сделав вид, будто никого не ссылал, — он плюнет на мои приказы и не тронется с места. Начну настойчиво помогать, через себя, через близких людей, — насторожится ещё сильнее. Решит, что отец снова тянет к нему руку, чтобы дёргать за ниточки. И весь его огонь, вся злость, что накопилась в нём за эти месяцы, развернётся в обратную сторону — на дом Морнов.

Он помолчал.

— Но если не вмешиваться, — Родион поморщился, будто даже мысль об этом была ему неприятна, — если оставить всё как есть, то он может подумать, что нам всё равно. Что род Морнов вычеркнул его из своей истории и забыл о его существовании.

Мария положила руку ему на ладонь.

— А ты попробуй… дай ему шанс. Артём намного мудрее, чем ты думаешь. И я уверена, что рано или поздно он остынет и вернётся домой. Но это произойдёт только если ты не станешь вмешиваться.

Родион поднял на неё удивлённый взгляд.

— Странно такое от тебя слышать. Последние месяцы каждый наш разговор кончался одним — просьбой вернуть его домой. Ты была готова на что угодно, лишь бы я его вернул. А теперь вдруг «не вмешивайся»?

Мария не стала отпираться.

— Была готова. И просила, да. Но лишь потому, что не сомневалась — он там пропадёт. Один, в этой дыре, среди отребья, без имени, без денег, без единого близкого человека рядом. Я каждую ночь просыпалась в холодном поту, так как была уверена, что наутро мне принесут весть о его гибели. — Она перевела дыхание, успокаиваясь. — А мой мальчик не пропал. Он поднялся над всеми, как настоящий Морн. Сечь сделала из него мужчину — и мне нравится тот человек, в которого он превращается. Так что не трогай его, Родион. Дай ему всего добиться самому.

Родион долго смотрел на жену, после чего медленно кивнул.

— Хорошо… пусть продолжает действовать по-своему. — проговорил он. — Пусть забирает себе юг. Сечь, баронства, всё, что подомнёт под себя за ближайшие годы. Это его владения, и пусть он растёт с уверенностью, что захватил их сам, своими руками. А я возьму на себя столицу и… Феликса.

Мария чуть сдвинула брови.

— Феликса. — Она не спросила, она взвесила это имя. — Значит, ты понял, как снять с него печать?