Наследник $$$ уровня VIII (СИ) - Еслер Андрей

— И где она теперь?

— Недавно он её выставил. У всех на глазах, как мне доложили.

Эспарса расхохотался так, что поперхнулся миндалём, и Марио пришлось постучать его по спине.

Тайрон отпил кофе и почувствовал, что тот горчит сильнее обычного. Про девушку Варгаса он ничего не знал. Однако теперь выходило, что в постель к владельцу Виды кто-то уже подкладывал женщину, а Виктор, скорее всего, даже не подозревал, откуда она взялась.

— Значит, нужны умные, — Ольмо стряхнул с колена несуществующую пылинку. — Специалисты. Не девочки из клубов, которые думают о сумочках, а женщины, которые умеют слушать и знают, что спрашивать. Такие обходятся дороже, но и отдача другая.

— У меня есть подходящее агентство, — Эспарса наконец откашлялся и вытер глаза. — Работают давно и аккуратно. Никто ничего не заподозрит.

— Займись.

Бенхамин кивнул и сделал пометку на обороте салфетки.

Ольмо подождал, пока все снова возьмутся за бокалы, и заговорил уже серьёзнее, чем в начале вечера.

— Теперь о главном. История с дэ Мачадо заглохла и, как мы видим, не утопила ни мальчишку, ни сенатора. Дэ Гарро вернул почти всё, что потерял на западе, сеть набирает пользователей быстрее, чем мы думали, а до начала предвыборного тура осталось совсем немного. Пора переходить к плану.

— Как у нас с почвой для плана «Б»? — Марио стряхнул пепел в тяжёлую бронзовую пепельницу.

— Почва готова, — Эспарса отложил салфетку. — Полицейская хроника выходит каждую неделю, протоколы с Вифонами Марио поставляет исправно, мошенники Аурелио уже дошли до суда. Теперь это пишем не только мы. «Комерцио» подхватило, два телеканала сделали сюжеты, и в каждом звучит одно и то же. Вида стала настоящим рассадником злодеев. Люди к этому привыкают. Если случится что-то непоправимое и следы приведут в эту сеть, никто даже не удивится.

В комнате стало тихо, только в форточку тянуло прохладой с запахом мокрой листвы.

Тайрон опустил чашку.

— Может взрыв, это уже слишком, — Марио вертел сигару в пальцах и смотрел на тлеющий кончик. — Газеты и мошенники одно дело, а то, о чём мы говорим, совсем другое.

— А если дэ Гарро победит? — Ольмо не повысил голоса, но смотрел на Марио не мигая. — Ты читал его программу? Он не просто усложнит нам жизнь. Он её закончит. Минимальная оплата, проверки, налоги на землю, открытые тендеры. Через два года половина из нас будет продавать активы тем, кто сейчас оплачивает его кампанию.

— Кто оплачивает? — Эспарса перестал жевать.

— Иностранцы. — Нефтяник сцепил пальцы на животе. — Зарубежные нефтяные компании давно смотрят на восток Валентии, и у меня есть сведения, что деньги в штаб дэ Гарро идут от них через третьи руки. Они готовятся, господа. Как только он откроет рынок, они зайдут со своими вышками и ценами, и мне придётся либо продать им месторождения за бесценок, либо смотреть, как они разоряют меня за пару лет.

— С машинами то же самое, — мрачно отозвался Марио и затянулся. — Их концерны уже сейчас выпускают автомобили, до которых нам ещё лет десять. Технологичнее и надежнее. Сейчас их держат пошлины. Уберёт дэ Гарро пошлины, и «Денто-Моторс» через три года будет собирать для них кузова по контракту.

— Мы не будем убивать людям пачками, — Ольмо развёл руками. — Жертвы будут, этого не избежать, но их будет немного, а на кону стоит вся страна, которую наши отцы вытаскивали из кризиса. Это того стоит.

Аурелио молча кивнул, а Эспарса снова потянулся к миндалю, но на этот раз передумал и убрал руку.

Глядя на огонёк сигары Марио, Тайрон отметил про себя, что слово «немного» за этим столом произносят слишком легко. Он помнил своё условие, которое приняли единогласно. Имя сына не должно появиться ни в одном протоколе. Но если после взрыва газеты напишут, что преступники договаривались через Виду, фамилию владельца назовут в первом же абзаце, то придется забыть о условиях и действовать соответствующе.

— Но решать окончательно сегодня не будем, — подытожил Ольмо и взялся за бокал. — Посмотрим, как начнётся гонка кандидатов. Если дэ Гарро после первых выступлений пойдёт вверх, вернёмся к этому разговору и определим сроки.

— А если нет? — Марио приподнял бровь.

— Тогда пусть сеть и дальше тонет в протоколах, и нам не придётся пачкаться.

Возражать никто не стал. Эспарса дописал на салфетке ещё одну строчку, сложил и убрал за лацкан пиджака, а Марио затушил сигару, так и не докурив.

Рубен.

Винный фестиваль в Фаворе устраивали каждую осень на площади у старого крытого рынка, и Рубен не пропускал его уже шестой год подряд.

Со стороны это выглядело странно, и Рубен прекрасно это понимал. Плотный молчаливый парень, плохо вязался с бокалом на тонкой ножке. На работе о его увлечении не знал никто, кроме Паскаля, который однажды застал его с дегустационным блокнотом и благоразумно промолчал. Серверы и вино, по его мнению, устроены похоже. И там и там всё решают мелочи, которые обычный человек не замечает, пока что-нибудь не пойдёт не так.

Площадь гудела с полудня. Вдоль рядов тянулись белые шатры винодельческих домов с юга и из предгорий, над прилавками висели связки сушёного перца и чеснока, а от жаровен в дальнем углу тянуло дымком и шкварчащим на углях мясом. Где-то у фонтана играли на гитаре, и музыка то и дело тонула в смехе и звоне стекла.

Рубен шёл вдоль рядов без спешки, по своей давней системе. Сначала молодые белые, потом розовые, потом красные, а крепкие и сладкие оставлял на конец, когда нёбо уже устанет. У третьего шатра, где торговала небольшая семейная винодельня из-под Севильи, он задержался дольше обычного. Хозяин, сухой старик с коричневыми от солнца руками, налил ему на палец тёмного, почти чёрного вина и выжидающе замер.

Рубен покачал бокал, поднёс к носу и прикрыл глаза. Чернослив, немного кожи и что-то землистое, похожее на мокрую листву после дождя. Он сделал маленький глоток, подержал вино во рту и только потом проглотил.

— Дуб старый, — произнёс он наконец. — Бочки не новые, лет пять им, не меньше. И собирали поздно, после первых холодов.

Старик расплылся в улыбке и хлопнул ладонью по прилавку.

— Семь лет бочкам! А виноград снимали в конце октября, когда соседи уже над нами смеялись.

— Вы здорово в этом разбираетесь, — произнес кто-то за спиной.

Рубен обернулся на голос. Рядом стояла девушка в светлом плаще, с бокалом, в котором плескалось на донышке что-то розовое. Тёмные волосы собраны в небрежный узел, на щеках румянец то ли от вина, то ли от прохладного ветра. Она смотрела на него с любопытством.

— Немного, — Рубен пожал плечами.

— Немного? Вы про бочки угадали. Я долго хожу по площади, и для меня всё это просто кислое и красное. — Она покрутила свой бокал и с сомнением заглянула внутрь. — Вот это, например, я взяла, потому что бутылка красивая.

— Можно?

Она протянула бокал. Рубен понюхал, чуть поморщился и вернул.

— Сладкое. Подкрашенное. Такое делают для туристов.

Девушка рассмеялась, звонко и без всякого смущения, и вылила остатки в ведёрко у прилавка.

— Вот! Именно поэтому мне и нужен кто-то, кто разбирается. Расскажите мне про вино. Не про всё сразу, конечно, но хотя бы как не покупать красивые бутылки.

Рубен растерялся и не нашёлся с ответом. Разговаривать с незнакомыми людьми он не умел и не особенно любил, а с симпатичными девушками тем более. Обычно в таких случаях его хватало на пару фраз, после чего собеседник сам находил повод уйти. Но о вине говорить было проще, чем о погоде, и он сам не заметил, как повёл её вдоль рядов, объясняя, почему белое пьют раньше красного и зачем вообще нюхать бокал.

Девушку звали Лаура. Она слушала внимательно, задавала вопросы и послушно нюхала всё, что он ей протягивал, забавно морща нос. К шестому шатру она уже уверенно отличала молодое вино от выдержанного и страшно этим гордилась.

— А чем вы занимаетесь, когда не пьёте вино? — поинтересовалась она, когда они остановились у жаровни и Рубен купил две лепёшки с мясом.