Не все проклятие, что им кажется (СИ) - Властная Ирина

— Маги не заслуживают моего уважения ни в каком случае — подался вперёд Дир, и что-то опасное мелькнуло в его глазах.

— Так, всё! — Элиза хлопнула по столу, заставляя нас умолкнуть. — В данный момент вы все работаете на меня! Все свои претензии оставите на потом. Я достаточно ясно выразилась?

Теперь согласно кивнули все, сидевшие за столом.

Глава 6

За три месяца до… предместье города Камень, трактир «Пьяный Конь». Лист.

Тупая, настойчивая боль упорно лезла сквозь сон, пробираясь через затылок в центр мозга.

Просыпаться не хотелось категорически.

Лист перевернулся на другой бок и попытался погрузиться обратно, в сладкое небытие. Но не тут-то было. В дверь громыхнуло так, что она едва не слетела с петель, а он с кровати.

Открыв один глаз, Лист уставился на потрескавшееся дерево двери, гадая, кого принесли гоблины в такую рань, и не является ли это результатом вчерашней попойки с предсказуемым мордобоем. Может-таки, прибил кого-то, а теперь родственнички пришли расправу чинить?

Грохнуло снова, с дверного косяка посыпалась труха, и зычный, знакомый голос проревел:

— Лист, скотина, просыпайся. Уже все петухи пропели!

Лист болезненно сморщился и открыл второй глаз. Зрение поплыло, к горлу подкатила тошнота. Громко сглотнув, он медленно принял сидячее положение, попутно прислушиваясь к ощущениям. Ощущения были скверные, какие и должны быть после доброй пьянки.

— Лист, леший тебя забери! Не заставляй меня вышибать дверь. Я за неё кучу серебра отвалил зимой! — взревело снова за дверью и опять грохнуло.

Дверь, словно подтверждая, что за неё действительно отвалили кучу серебра, стойко выдержала и этот удар.

— Ага! Ты забыл уточнить, сколько веков назад была та зима. — прохрипел Лист, шаря взглядом по комнате в поисках своей обувки. Обнаружив сапоги в углу комнаты, уже громким голосом отозвался: — Да встал я, встал. Чего ломишься, как боров? И какого в такую рань?

За дверью недовольно проворчали:

— Сам просил тебя с утра поднять. Что, уже все мозги пропил, голодранец?

Лист опешил, на время забыв даже о боли в затылке. То ли оттого, что он ничего подобного не помнил, то ли оттого, что его назвали голодранцем.

— Зачем просил? — поинтересовался он у двери, не найдя ничего умнее.

— А бес тебя знает. — голос за дверью повеселел. — Решил, наверное, спозаранку за вчерашний кутёж заплатить.

Трактирщик внезапно гоготнул:

— Может быть, ты мне всё-таки откроешь? Не привык я, знаешь ли, через двери разговаривать. И лясы точить мне с тобой некогда, у меня внизу посетитель.

— Да ну? — засомневался Лист, подходя к двери и снимая засов. — В такую рань? Не поверю.

Трактирщик, огромный, двухметровый детина, бесцеремонно отодвинул Листа в сторону и вошёл в комнату.

— Ага. В такую рань. Я те больше скажу… он припёрся по твою душу. — осмотревшись в комнате и, не найдя следов пьяного дебоша, трактирщик незаметно выдохнул и повернулся к Листу. — Так что, не забудь долг вернуть, перед тем как…

Он многозначительно умолк. Через непродолжительное молчание, не сводя взгляда с обалдевшего от такой новости Листа, мрачно поинтересовался:

— Ты никуда не успел вляпаться?

— Хм… — многозначительно заявил Лист, почесав больной затылок и воззрившись на потолок, начал перебирать в голове все неприятные ситуации, произошедшие с ним за последний месяц. Таковых было множество, а голова упорно отказывалась думать.

Трактирщик выжидающе смотрел на него, и в его глазах мелькал интерес пополам с беспокойством.

— Как он выглядит? — осторожно спросил Лист. — Что говорит?

— Обычно выглядит. — трактирщик пожал плечами. — Как любой подорожный. Вы все бродяги одинаковые. Спрашивал тебя. Имя твоё назвал и описал более чем подробно. — подумав немного, добавил: — Только вежливый он больно. Простой люд так не разговаривает.

— Понятно, что ничего не понятно. — пробормотал Лист. Взяв в руки, извазюканные в грязи сапоги и, осмотрев их критическим взглядом, мрачно поинтересовался: — И ты вот так просто попёрся меня звать? Чего не сказал, что нету меня? Вдруг меня вчера прибили, а ты и закопать уже успел?

— А он клячу твою признал у коновязи. Рыжая кобыла в этих краях только у тебя. — трактирщик неприязненно посмотрел на осыпающиеся с сапог Листа комья грязи и буркнул: — Да и два серебряных на дороге не валяются.

— Нет на вас, торгашей, никакой надежды. — через силу натянув сапоги и, деловито запихнув ногами осыпавшуюся грязь под кровать, Лист поднял на обалдевшего трактирщика глаза. — Ну, чё замер? Пошли.

Подхватывая перевязь с мечом, Лист решительно двинулся к двери.

Спустившись в зал, Лист остановился, пристально оглядывая помещение. Трактирщик моментально испарился со скоростью и мастерством, присущим только людям этой профессии. Вроде как не при делах. Поморщившись, затылок упорно не переставал болеть, Лист зацепился взглядом за человека, сидевшим за дальним столом. Тот, увидев его, приглашающе махнул рукой, продолжая оставаться на своём месте и не высказывая своими действиями никакой агрессивности.

«Так. С мечом не бросается, уже хорошо» — подумалось Листу. Хотя чего хорошего? Всё ещё впереди.

Ещё раз осмотрев зал и убедившись, что приглашающий один и неприятностей в виде помощников у него нет, Лист с мрачной решимостью шагнул к столу, не сводя взгляда с незнакомца и пытаясь заранее угадать, что это за птица.

Незнакомец, потягивая пиво, невозмутимо наблюдал, как Лист с грохотом положил перевязь с мечом на стол, едва не снеся кувшин на пол. Шум вышел знатный.

«Это я переборщил» — болезненно морщась, подумал Лист. Отодвинув стул и сев за стол, мрачно воззрился на него.

— Искал?

Незнакомец, явно не впечатлённый спектаклем Листа, спокойно поставил пустую кружку на стол и вопросительно приподнял бровь.

— Господин Лист?

Лист чуть не закашлялся от такого обращения к себе.

«А он непрост, совсем не прост» — пришла в голову первая за всё утро трезвая и чёткая мысль.

Совладав с собой и, решив дальше изображать деревенщину, он угрюмо буркнул:

— Он самый. А ты кто? Зачем искал?

Ничуть не смутившись от такого обращения к себе, собеседник благожелательно улыбнулся.

— Меня зовут Бофос. И, господин Лист, вам не сильно идёт образ ярмарочного дурачка, хотя должен признать, игра впечатляет. — он снова расплылся в улыбке.

Лист посмотрел ему в глаза. Встречный взгляд был цепкий, расчётливый и холодный, несвойственный простым людям, тому большинству, с которым доводилось общаться Листу. Было в Бофосе что-то змеиное, неприятное, отталкивающие.

— Забегая вперёд, скажу, что Вас мне рекомендовали. Не спрашивайте кто. Это один из ваших бывших заказчиков, попросивший остаться инкогнито. Ваши рекомендации настолько впечатляющие и невероятные, что я решил обратиться именно к Вам, будучи уверенный в том, что Вы несомненно справитесь с таким щекотливым делом, которое я хочу Вам предложить. — опять улыбка на лице и холод в глазах.

— Откуда вы? — Лист, отбросив спектакль, смотрел на собеседника серьёзно.

— А это имеет значение? — Бофос посмотрел за плечо Листу и махнул трактирщику, подзывая его.

— Теперь да. — Лист трезвел на глазах, удивляясь себе и пытаясь понять, куда он вляпался.

— Чего изволите? — подошедший трактирщик с тревогой покосился на друга.

Тоже чует опасность, мелькнуло у Листа в голове.

— Два кувшина вина, уважаемый, и, обязательно к нему сыр, лучший, что у вас есть.

Убедившись, что трактирщик отправился выполнять заказ, Бофос перевёл взгляд на Листа.

— Разве это может препятствовать нашему сотрудничеству?

— Пока не знаю. — честно сказал Лист.

Он и вправду не знал, но кровь отца чувствовала опасность, предупреждая его.

— Ну, если для вас это так важно… Допустим, из Дивларда. Это что-то меняет?

— Неблизкий путь. — хмыкнул Лист. — И всё это ради дела ко мне? Поближе никого не нашли?