Эти спутанные узы - Райан Лекси

– Ты думаешь, он настолько глуп, что войдет через парадную дверь? – спрашивает Джалек. – Он попросит своего гоблина перенести его прямо в тронный зал – возможно, прямо на трон.

– Тогда мы будем ждать у трона с мечами наготове, – говорит она, и мое сердце разрывается от печали и отчаяния в ее глазах. До сих пор я не понимала, как сильно я скучала по ним – я не позволяла себе думать об этом.

– Какая часть фразы «у него корона» тебе не понятна? – спрашивает Финн, потирая виски. – Я слишком устал, чтобы продолжать этот спор.

Прета качает головой:

– Ты не устал. Ты болен. Тебе нужен отдых – отдых в твоей собственной постели, в твоем собственном доме.

Финн поворачивается спиной к окнам и поднимает голову, прислоняя лицо к стеклу. Прета права. Он действительно выглядит больным. Его смуглая кожа выглядит тревожно бледной, а в позе чувствуется нехарактерная слабость.

– В любую секунду этот тронный зал будет кишеть людьми Себастьяна и их гоблинами, – говорит он. – Они появятся здесь в мгновение ока, будут вооружены и готовы убивать. Одно дело стоять на своем, когда мы думали, что Орда Проклятых выйдет из укрытия и будет прикрывать нас. Но оставаться без них – просто самоубийство.

– Они скоро будут здесь, – говорит Прета. – Генерал Харгова тебя не оставит.

Финн качает головой:

– Слишком поздно – и неважно, на минуту или на столетие. Мы уходим.

– А как же твой двор? – спрашивает Прета.

– Мы будем делать все, что в наших силах, без трона, – говорит Финн.

Боль в его глазах поражает меня до глубины души. Финн и его люди, вероятно, находились во Дворе Луны с того дня, как я убила Мордеуса. Без короны правление Финна будет не более законным, чем правление фальшивого короля. Пока корона была у меня, никто другой не мог претендовать на трон, но теперь корона у Себастьяна, из-за меня. А это значит, что Финн никогда не займет Трон Теней.

Так или иначе, несмотря на все, что он сделал, чтобы обмануть меня, я все еще верю, что Финн стал бы хорошим королем.

– Прета, битва проиграна, но мы не проиграем войну.

По лицу Преты текут слезы, и мое сердце сжимается от того, насколько глубокое на нем написано горе. Она потеряла в этой войне своего мужа – брата Финна – и теперь, из-за меня, все было напрасно.

– Это не навсегда, – говорит Финн, заставляя себя выпрямиться. – Только на время.

– Это перебор, – говорит она, опуская голову.

– Финн. – Кейн протискивается в тронный зал и встает рядом с Претой. Однажды его красные с черным глаза меня напугали, но потом я узнала его и остальных членов веселой банды отщепенцев получше. Его люди стали моими друзьями. Или я так думала. Оказалось, что у них были свои планы.

Совсем как у Себастьяна.

– Мы уходим, – говорит Финн Кейну. – Я только что говорил об этом Прете.

Кейн качает головой:

– Возможно, нам не придется. В Золотом дворце произошли беспорядки.

Финн выжидающе поднимает бровь.

– Абриелла, – улыбается Прета. – Пожалуйста, скажи мне, что она вонзила тот железный клинок в сердце Себастьяна. Ему там самое место.

Кейн подмигивает ей, как будто она только что сказала что-то наводящее на размышления.

– К сожалению, это не так, но мне нравится ход твоих мыслей.

– Так что же случилось? – спрашивает Финн.

– Принцесса проснулась и не слишком благосклонно отнеслась к манипуляциям своего дорогого принца.

Они все еще называют меня принцессой, даже сейчас. Хотя, думаю, решив связать себя узами с Себастьяном, несмотря на их предупреждения, я показала, что они были правы. Какая же я дура.

– И что она сделала?

Лицо Кейна искажается злобной ухмылкой.

– Погрузила весь дворец во тьму. Она захватила своей силой половину его людей. Никто не мог добраться до них или увидеть хоть что-нибудь, когда Абриелла покидала замок.

Губы Преты медленно растягиваются в улыбку.

– Молодец, – бормочет она.

Джалек хмыкает.

– Была бы она такой умной, она бы прежде всего не стала бы связывать себя узами с мальчишкой.

– Сейчас мы ничего не можем с этим поделать, – говорит Финн, не сводя глаз с Кейна. – Какое это имеет отношение к тому, что Себастьян может заявить свои права на трон?

Улыбка Кейна становится шире.

– Мои источники сообщают мне, что он отказывается проводить коронацию без нее. Он хочет дождаться ее возвращения, чтобы доказать ей свою преданность.

– Возвращения? – Прета усмехается и вытирает щеки. – Как будто она вышла прогуляться и вовсе не беснуется из-за его предательства где-то за тридевять земель.

Ларк улыбается матери.

– Он не может занять трон. Он его не получит.

Все взгляды в комнате устремляются на Ларк, и Прета подхватывает дочь на руки.

– Дорогая, скажи, что ты имеешь в виду.

– Ларк… – Финн делает шаг вперед, затем снова отшатывается, опираясь на стену.

Кейн бросается к нему и подхватывает его прежде, чем он успевает упасть.

– Что такое?

– Он болен, – говорит Прета.

Кейн качает головой:

– Это совершенно бессмысленно. Проклятие снято. Я уже много лет не чувствовал себя так хорошо. И ты должен тоже.

Финн делает глубокий вдох.

– Со мной все будет в порядке. – Он поворачивается к Прете. – Пошли кого-нибудь в дом и осмотри его на предмет любых признаков того, что Абриелла нас ищет. Если она появится, дай ей все, что ей будет нужно.

– Почему? – спрашивает Джалек. – У принцессы нет короны. Она нам больше не нужна.

Финн поворачивается к нему, прищурив глаза, и Джалек выпрямляется и отступает. На его лице видно раскаяние.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, – говорит он, склонив голову.

«Она нам больше не нужна».

Джалек прав. Теперь, когда корона у Себастьяна, я больше никому не нужна. Но от такой прямолинейности мне становится очень-очень больно.

– Ларк, – говорит Финн, шагая к ней. На этот раз ему удалось это лучше, чем в прошлый. – Почему принц Ронан не сможет занять трон?

– Королева Мэб создала трон с помощью своей собственной магии. Магия не свободна. Есть правила, – говорит Ларк. – Себастьян их не соблюдает.

Прета и Финн обмениваются взглядами.

– Что за правила? – спрашивает Кейн.

– Правила Мэб. Все это время она защищала свой трон, – улыбается Ларк. – Себастьян не сможет получить его без сил Абриеллы.

– Я не понимаю, – качает головой Прета. – Абриелла уже отдала Себастьяну корону, когда заключила с ним узы.

Ларк прижимается щекой к груди матери.

– Я знаю. Она не хотела умирать, – шепчет она.

– Все хорошо. – Прета гладит ее по волосам. – Теперь с Абриеллой все хорошо.

– Я сказала ей, что она потеряет все, – говорит Ларк, ее глаза закрываются от успокаивающего прикосновения матери. – Она не хотела быть королевой, но я сказала ей, что все хорошо, потому что она потеряет все.

Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю этот разговор. Ларк пришла ко мне в одном из моих снов и сказала, что в некоторых ее видениях я умирала, а в других становилась королевой. Я сказала ей, что не хочу быть королевой и иметь столько всего, когда у других нет ничего. А она сказала, что все хорошо, потому что я потеряю все.

Она была права. Я потеряла все в тот момент, когда Себастьян меня предал. Я потеряла свою человеческую жизнь, возможность вернуться к сестре и мужчину, которого любила. Я уже потеряла все. Но она ошиблась, полагая, что я буду сидеть на троне рядом с Себастьяном.

Никогда.

После того, что он со мной сделал, – никогда.

Прета и Финн что-то говорят, и я заставляю себя сосредоточиться, чтобы понять их слова через разум ястреба.

– Если Себастьяну почему-то нужно, чтобы Абриелла заняла этот трон, – говорит Прета, – тогда нам нужно сначала найти ее.

У меня нет времени зацикливаться на этой мысли: мне показывают другое видение. Ястреб сидит в немного другом месте, но на этот раз в тронном зале стоят только Финн и Кейн.

Финн выглядит усталым, но не таким больным, как в первом видении. На его щеках играет слабый румянец, и он уже не такой сутулый. Кажется, что он даже может воспользоваться мечами, которые вложены в ножны, висящие на каждом его бедре.