Новое рождение (СИ) - Алфеева Елена

Во дворец за эти два года я приезжала только за деньгами. Казначей не следил за мной, он и так всё знал. Он подробно выспрашивал меня о положении дел в Усоле, и даже как-то раз пытался попросить глянуть на финансовую отчетность, на что я ответила, что выделяемые деньги являются моей собственностью, и я могу их тратить как вздумается?

Благорода Гая перебралась к нам в Усол и занималась преподаванием. Я переманила почти всех своих бывших преподавателей к себе в Усол. В училище велось преподавание драконьего языка и технических специальностей. Именно оттуда я планировала брать в будущем кадры для работы на источнике.

Мы пригласили мастера и построили фарфоровую мастерскую. Несколько ребят из нашего приюта сразу же захотели там работать. Изделия получались отличного качества и светились насквозь, как молочное стекло. Теперь, я не боялась, продавать открыто изделия нашей мастерской, потому, что зала, что гнева князя можно не опасаться. Ведь он уже столько лет знал о моей деятельности, и даже следил за мной через воеводу, и ни разу не помешал. Постепенно наш фарфор стал известен своей тонкостью, красотой и росписью. Начались заказы из других стран. Это был мой первый проект, который принёс доход.

Был в Усоле и небольшой ткацкий цех, там делали прекрасные мягкие одеяла из шерсти вялов. Стадо в горах уже разрослось, и мы получали довольно много шерсти. Так же в цехе было три ткацких станка, на которых из самой лучшей шерсти, ткали тонкую ткань. Большой прибыли это не приносило, в основном всё шло на нужды жителей Усола.

Мы построили пристань, углубили дно бухты и теперь, сюда могли заходить небольшие суда. Добран ушел на исследование месторождений, найденных им на соседнем участке, прихватив несколько учеников.

К обслуживанию энергетической установки мы привлекали всё больше одарённых ребят, из первых поселенцев Усола. Они уже доказали свою надёжность и им можно было доверить тайну.

По близости, от Усола мы заложили новый посёлок, где предполагалось место жительства выпускников приюта. Я не собиралась разбрасываться образованными людьми. У меня намечалось несколько технологичных проектов и свои кадры ох как нужны. Конечно, я не планировала ни кого держать силой, но создавала такие привлекательные условия, что бы они сами не захотели уходить.

Однажды, когда я после работы над источником, вечером возвращалась по парковой алее домой, я услышала, из подросших кустов, негромкое:

- Эй, Мики!

Оглядевшись, я подошла к тому месту, откуда раздался голос. В кустах, определённо кто-то сидел, но выходить не торопился. Я присела на корточки спросила:

- Ты мне?

- Конечно тебе. Я караулю тебя несколько часов!

- Тогда, может, ты вылезешь из кустов, и мы поговорим?

- Это не самая лучшая твоя мысль,- произнёс шепоток,- наш с тобой разговор, должен остаться между нами.

- Я не могу тебе этого обещать. Всё зависит от того, что ты скажешь,- я была заинтригована. Я видела в кустах темный силуэт ребенка, и была уверена, что это один из воспитанников.

Любопытство взяло верх, и я полезла в кусты. Я услышала тяжелый вздох.

- Поразительно, как ты дожила до своих лет! Ты слишком глупа и доверчива!

От такой наглости я опешила.

- Что ты сказал?- возмутилась я.

- Вот скажи, зачем ты полезла в кусты? Здесь могла быть засада!

- Так! Либо ты немедленно говоришь, что тебе надо либо я ухожу!

- Пойдём,- сказал голос, еще раз вздохнув.

Мы прошли между деревьев до конюшен, обогнули склад и остановились под фонарем. Я узнала ребенка. Это была, девочка тринадцати лет. Она появилась у нас полгода назад измождённым раненым птенцом. Она была так худа и бледна, что мы были уверены, что малышка вскоре умрёт. Но хорошее питание и безопасная жизнь очень быстро вернули ей здоровый вид. Назвала она себя Зубаха. Примечательной чертой Зубахи было то, что она всем представлялась княжеской дочерью.

- Зубаха?- удивилась я,- что случилось?

- Очень доверчива,- попеняла мне Зубаха,- и да, случилось. Только не со мной, а с тобой. За тобой следят.

- Это для меня не новость,- ответила я.

- Доверчива, неосмотрительна, - пробормотала Зубаха, скорее себе, чем мне.

- Вот смотри, за тобой следят вон с того уступа пять человек, раз неделю они меняются. Они приходят и приносят с собой запас продуктов. За уступом есть немного места, у них там стоит брезентовая палатка, во время дождя они делают дополнительный навес. Пять,- сказала с нажимом она,- с тебя глаз не сводят! Скорее всего, это местные спецслужбы, слишком самоуверенные и привыкли окружать себя комфортом. Потом под видом поставщика продуктов раз в месяц сюда приезжает один весельчак, любитель поболтать. Он приезжает только один раз в месяц, хотя поставки продуктов с этой фермы в Усол каждую неделю, и следит не столько за тобой, а за всем, так сказать, ненавязчиво наблюдает ситуацию.

Обо всех этих наблюдателях я давно знала. Ворон и Мал их давно обнаружили и показывали и говорили им только то, что нужно им видеть и слышать.

- Но они были тут давно,- продолжала Зубаха,- до моего появления. А недавно появился один парень. Он взрослый уже. И красивый. Его зовут Млад. Он умеет биться на мечах и очень сильный. Он учитель верховой езды.

- И что?

- А то, что этот Млад, следит за всеми. Он следит за тобой, за твоими телохранителями, за теми кто следит за тобой… Два раза в неделю он подсовывает сверток с отчетом в телегу, с фермы Куриный хутор. Они нам возят молоко. А сам в это время забирает из того же места другой сверток. Сюда, в Усол, очень трудно пробраться и выбраться тоже. Кругом горы, болота, море. Все дороги просматриваются. Если он будет бегать туда сюда с докладами его быстро обнаружат. Остается только вариант жить здесь и отправлять отчеты через фермеров.

- Знаешь, что он писал в этих записках?

- Да!- торжественно произнесла Зубаха, и я поняла, что это час её триумфа,- Я придумала дурацкую историю о любви к животным, подошла к фермеру и уговорила его свозить меня на ферму. По дороге, я вытащила записку из потайного места и прочитала. Это был большой отчет на несколько листов, там подробно описывались все твои занятия. Не волнуйся, в тот день был дождь, и я разорвала печать, как будто она от воды отошла. Я видела, кто пришел за письмом. Он не живет на ферме, а приезжает за молоком из города, как раз к вечерней дойке, когда телега приезжает из Усола. Он положил на тоже место другую записку. Её я тоже прочитала. Там сказано, переходить к активным действиям. Это было вчера. Я пешком пришла сюда, дождалась тебя на алее и вот… Как думаешь, что такое активные действия?

- Зачем ты всё это делаешь? – спросила я. Меня не удивила наблюдательность, практичность, смелость этого ребёнка. На улицах быстро взрослеют. Сиротская жизнь многому учит.- Зачем ты влезаешь в это дело?

- Из-за всего этого,- она обвела руками вокруг.- Я чувствую, что моя жизнь зависит от тебя. Ты очень необычна, и этим привлекаешь. Рядом с тобой моя жизнь будет другой, и я её хочу! Другую жизнь. Я её хочу!

Зубаха не пыталась заверить меня в своей преданности и бескорыстии. Наоборот, во мне она видела оплот своего благополучия, и таким непрямым путём заботилась о себе.

Сразу же я направилась к Малу и Ворону и пересказала им всю эту историю. Мы давно обсуждали возможность создания военного отряда, но мне всё казалось, что ещё успеется. Сейчас стало очевидным, что больше откладывать нельзя. Мне нужны были глаза и уши не только в Усоле, но и в столице. Похоже, меня перестали воспринимать, как шалящего ребёнка, за меня решили взяться «активно». Знать бы, что это значит.

Очень скоро это выяснилось. Как-то вечером ко мне заглянул, тот самый Млад. Божечки мои! Где ж таких делают? Зубаха сказала, что он красив? Эта дурёха ничего не понимает в мужской красоте. Он бесподобен! Глаза, нос, губы, фигура! А его голос, эта эротичная хрипотца! Его лепил сам Бог, по индивидуальному проекту. Млад, что-то лепетал про лошадей для выездки, а я так и сидела с открытым ртом. Потом мы пошли ужинать и как-то незаметно оказались на полигоне. Все ворота в Усол были давно закрыты, на улице стояла непроглядная темень. Легкий туман и вовсе снижал зону видимости до нескольких метров. Тусклый свет редких светильников, едва обозначал аллею, и его не хватало осветить, что-либо еще. Я ловила каждое слово, произнесенное этим произведением искусства. Нет, такие люди не должны ходить по земле, их надо показывать в музеях! Млад, несомненно, осознавал какое впечатление производит на женщин. Скорее всего, у него было своё маленькое персональное кладбище, убивших друг друга женщин, бившихся за право чистить ему ботинки. Он с усмешкой поглядывал, как я с блаженной улыбкой заглядываю ему в рот и как самый настоящий мужчина, решил добить мою психику демонстрацией своей военной доблести. Он предложил мне показать несколько приёмов боя на палках. Я с восторгом согласилась.