Клан Волка. Компиляция (СИ) - Райро А.

— Джанко, ты ведь помнишь Ютаку?

Её бескровные губы тронула грустная улыбка.

— Помню... конечно, помню.

— Тогда расскажи, как ты использовала Божественный Дух, когда лечила меня.

Её голос стал совсем слабым, еле различимым.

— Я направляла... всю силу на целительное дыхание... затем создавала поток души... и пропускала его через прикосновение губ... когда ощущала тепло и покалывание по телу, то сразу...

Я оборвал её слова поцелуем.

Итак. Дыхание, поток души, прикосновение, тепло, покалывание.

Ещё раз. Дыхание, поток души, прикосновение, тепло, покалывание.

Я не знал, получится ли у меня призвать свой Божественный Дух. Возможно, его вообще не имелось, но нужно было сделать хоть что-то. Джанко когда-то спасла мне жизнь, а теперь умирала на моих глазах и сама нуждалась в спасении.

Я целовал её безвольные холодные губы, а она умирала.

Ничего не помогало.

— Джанко... — Я перевёл дыхание.

Сейчас бы никто не заставил меня сдаться.

И снова: поток души, прикосновение, тепло, покалывание.

И снова мои губы прижались к её. Дыхание... поток души... прикосновение... тепло... покалывание. Я прикрыл глаза, отдавая Джанко всю свою силу, которая у меня была, всю без остатка, все двадцать тысяч единиц пассивного резерва и даже больше.

Больше. Ещё больше.

Отдавал, отдавал...

...и она приняла эту силу. Ответом мне стало её дыхание.

Кожа на ледяном запястье Джанко начала теплеть, и вновь я почувствовал её сердцебиение. Тук... Тук... Тук... Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Пульс разгонялся.

Она оживала.

Становилась не просто тёплой, а горячей.

Её ослабевшая рука обняла меня за шею. Девушка ответила на поцелуй, прижалась ко мне теснее и уверенно встала на ноги. Потом еле слышно простонала от удовольствия и внезапно оборвала поцелуй.

Посмотрев на меня широко распахнутыми глазами, она прошептала:

— Я вспомнила... Кирилл, я слышала... ты спросил у меня, что я сегодня делала, с кем разговаривала, кого видела и слышала. Так вот. Я слышала! Слышала!

Джанко еле справилась с эмоциями.

Она обхватила мою руку горячими пальцами и добавила с ликованием:

— Я слышала пение!..

Пение.

Пение, мать его! Грёбанное пение!

В моей голове моментально сложилась вся картина, но прежде чем заговорить об этом, я спросил совсем другое:

— Тебе лучше?

Я чувствовал, что ей лучше, но всё равно спросил.

— Тебе нужен Целитель?

— Забавно слышать это от Целителя, — улыбнулась Джанко. — Скажу так: лучше, как сейчас, мне ещё не было никогда. Спасибо тебе. — Она опять посмотрела на оковы, скрепившие наши руки, и уверенно добавила: — Я не сбегу. Можешь убрать их.

С колотящимся сердцем я принялся разматывать жгут из клейких оков, а сам ещё раз сопоставлял данные. Мозг восстанавливал картину событий, чтобы ещё раз убедиться, что я не ошибаюсь.

При слове «Пение» у меня сразу возникла одна явная ассоциация.

Шаманка Белова.

Треклятая шаманка Белова и её убийственный голос!

Вспомнились и восторги учителя Жозеса, руководителя хора Жрецов: «Вы прекрасно поёте, Варвара. Думаю, если заниматься усерднее и развивать талант, то ваш голос сможет влиять на человеческую память и даже волю. Не каждый Жрец способен на такое, даже достигнув ранга Оракул. Но таланты я вижу сразу. Хм... лучше сказать — слышу. У вас уникальный талант».

Тогда я ещё подумал, что именно с помощью пения Жрецы стирают память, а вместе с ней и личность с волей. Так они влияют на варваров и Иномирцев. На тех, у кого нет Знамения.

А вот Джанко, будучи магом, попала лишь под частичное влияние, но всё усугубила её целительская привязанность и, возможно, ослабление моральной защиты.

Всё стало ясно.

Уникальный голос Варвары Беловой — громкий, завывающий, рвущий барабанные перепонки — и стал оружием в руках одного человека. Не зря же он стал встречаться с Беловой и склонять на свою сторону. Сколько раз я видел их вместе и ни разу не заподозрил подвоха.

И этот человек — Ючи Хамада.

Протеже учителя Ма и Оракула Тарэта из Янамара. Семнадцатилетний парень, уже обладающий рангом Монах, потомственный Жрец, единственный сын четы Настоятелей Хамада — так рассказывал Галей, когда мы только приехали в Академию.

Да и сам Хамада сообщал мне, что в нём тысяча четыреста единиц активного резерва. Тысяча четыреста!

Я даже допускал, что ему недавно исполнилось восемнадцать, а при таком ранге и возрасте он мог обладать ещё и психодухом. Только что это за способность? Отправлять людей на самоубийство? Принуждать к выполнению приказов? Убивать на расстоянии? И как он это проворачивает?

Понятно было одно: тандем «Хамада плюс Белова» обладал убийственной мощью.

Пока они всего лишь попробовали силы, решая задачу убрать меня из Академии и лишить покровительства. Только оставался вопрос: зачем они это делали, и кто отдаёт им приказы? Что им даст моё отчисление из Академии?

Память вернула меня к карте стюарда.

Если Хамада с ним связан, то владеет информацией и о точке, указанной на свитке, и о иероглифе, и о том, кто его начертил. А возможно, что-то знал о моём отце.

Все эти мысли пронеслись за несколько секунд, пока я разматывал оковы и освобождал ни в чём не виновную Джанко. Скорее всего, она подверглась первому влиянию Хамады ещё тогда, когда они вместе лечились в больнице после возвращения из Котлованов.

По моему лицу девушка поняла, что я о чём-то догадался, поэтому, как только я убрал оковы, сразу сказала:

— Иди. Не беспокойся обо мне. Твой Божественный Дух вытеснил чужое влияние, и я больше не полезу к Демону. Лучше позову Агру, и мы крепче закроем дверь на вольере, а потом я извинюсь перед твоим зверем. А теперь иди. Иди! Всё остальное мы с тобой обсудим позже. Мои письма, твоё предложение… и всё-всё.

Я отпустил тёплую руку Джанко и рванул к учителю.

Галей тем временем уже привёл помощника в чувство. Подбежав ближе, я выкрикнул учителю:

— Седьмой! Это седьмой!

Цифрой «7» мы условились обозначать Ючи Хамаду.

Галей бросил на меня быстрый взгляд, нахмурился и дождался, когда я подбегу.

— А тройка?

— Её просто использовали. — Я понизил голос до полушёпота: — Хамада и его девушка, Варвара Белова. У неё уникальный голос, он влияет на память и волю. Так говорил учитель Жозес.

— Проверим. К седьмому я приставил сильного помощника. Жду тебя у Главной Башни. И никуда не лезь без моего разрешения.

Сказав это, он снова использовал свой психодух.

Его силуэт мелькнул в сумерках, устремившись в сторону Башни Жрецов. Не знаю, как много времени ему понадобилось, чтобы добраться до неё и проверить комнату Хамады, но когда я добежал до Главной Башни, то прождал его несколько минут, потому что не сразу увидел, что учитель стоит в конце аллеи, в тени елей.

Он замер, опираясь рукой на ствол дерева.

Я понёсся туда же.

Оказалось, что учитель стоял над своим помощником. Тот был мёртв, хотя ни ран, ни крови — ничего не указывало на то, как его убили. Возможно, так же, как хотели убрать Джанко, когда других вариантов не осталось — остановкой сердца.

В этот момент со стороны моста и Призрачного Канала прокричали:

— Экскурсионный верхолёт угнан! Убита охрана станции! Остальные верхолёты повреждены!

Я сжал кулаки. Уходя, Хамада уже не церемонился. И недаром он тогда катался на скучную экскурсию на школьном верхолёте. Именно его он и угнал.

Скоро здесь должно было начаться разбирательство: оцепление, толпа военных, общая тревога и паника.

Галей шумно выдохнул и опустился на колени рядом с убитым магом, крупным пожилым мужчиной, провёл ладонью по его лбу и почти беззвучно прошептал что-то по-янамарски.

Ему, как и мне, было уже понятно, что Хамада и Белова сбежали, и что найти их сейчас будет совсем непросто. Нужны куда более серьёзные ресурсы.