В прошлой жизни я всегда чувствовал, когда родные люди попадают в трудное положение…
На время отложив эту загадку, я спросил:
– Ты сейчас где?
– В нашем коттедже.
– Скоро буду.
Отключив переговорник, я в ускоренном темпе отправился к месту проживания.
В коттедже меня поджидали Лён и весь её отряд.
Попросил сестричку ввести меня в курс дела.
– Кэт вчера срочно телепортом вернулась в Академию. Связалась со мной по переговорнику, сказала, что уходит в прокол за каким‑то ингредиентом. Обещала связаться через пару часов. Прошли почти сутки. – Лён вздохнула. – Наша группа собралась выдвинуться ей на помощь, но Гнедич запретил и выставил пост у площадки перехода.
Я прикинул первоочередные задачи. Велел Лён и команде ждать меня в коттедже, а сам отправился к Семёну Семёнычу.
Оказавшись у здания с табличкой «Сектор технического обслуживания», почувствовал знакомое по недавнему столкновению ментальное воздействие – омерзительное ощущение пытающегося залезть в мозг паразита. Он транслировал, что именно я виноват в гибели Кэт, и усиленно подталкивал к самоубийству.
Блок против ментальных атак справился с нагрузкой. Сожалея, что закончились каменные шарики, приобретённые в миссии по спасению Ордынской, я достал нож.
Сейчас бы пригодилось дистанционное оружие. Хотя бы арбалет. Но чего нет, того нет.
Не успел я зайти внутрь, как руку с ножом прошил непонятно откуда взявшийся электрический разряд.
Скрипнув зубами от боли, я с удивлением обнаружил вместо ножа арбалет с болтом, заполненным под завязку энергией. Наконечник аж светился каким‑то белым светом.
В своё время на виртуальном тренажёре в замке Арзамасских инструктор‑садист научил меня хорошо пользоваться любым дальнобойным оружием.
Я понял, что метаморфозы ножа – это бонус, полученный при уничтожении клетки вокруг моих питомцев в японском садике побеждённых врагов.
Очень хотелось поэкспериментировать с этой способностью. Но близкий враг, нанёсший ментальный удар и явно расположившийся где‑то в здании, не оставлял времени на научные изыскания.
Я тихо вошёл внутрь.
Увидел стоявшего спиной ко мне парня. А на табуретке перед ним – Семён Семёныча с петлёй на шее.
Менталист резко развернулся.
На меня уставилась мерзкая морда летучей мыши.
Я выстрелил.
Стрела с трудом пробила лобовую кость.
Сразу исчезла ментальная нагрузка.
Семёныч вздрогнул, пошатнулся, – и табуретка ушла в сторону.
Он задёргался в петле.
Глава 24
Моя Надя
Проскочив мимо агонизирующего трупа крылана, я заметил, что верёвка, затянувшаяся на горле Семёныча, проходит через крюк в потолке и привязана к батарее.
Перепрыгнул табурет и всей душой пожелал видоизменить арбалет на привычный нож.
Болт, пробивший голову крылана, растаял в воздухе. Руку вновь прострелил сильный разряд электричества. Арбалет в руке превратился в нож.
Безо всяких усилий лезвие перерубило верёвку.
Теперь на полу корчились в судорогах два тела. Причём нехороший крылан регенерировал и вскоре мог прийти в себя.
Назойливая мысль – откуда взялся крюк в потолке? – не помешала мне перерезать горло крылану.
Семёныч оказался крепким мужиком. Перебарывая душивший его кашель, сам стянул петлю с шеи. Убедившись, что крылан перестал подавать признаки жизни, я метнулся к примеченному ранее графину с водой. Семёныч с благодарностью принял стакан. Говорить он ещё не мог, поэтому просто махнул головой и сморщился от прострелившей шею боли.
– Хорошо, что узел на петле был сзади, – сказал я.
Семёныч с удивлением взметнул брови.
– Был бы спереди, сразу бы сломал шейные позвонки.
Семёныч как‑то странно взглянул на меня и перевёл взгляд на крылана. Попытка задать вопрос закончилась для него приступом тяжёлого кашля.
– Это нехорошее существо, – ответил я на незаданный вопрос. – Взяло тебя под ментальный контроль и почти убило.
Семёныч впал в задумчивое состояние, пытаясь вспомнить предшествующие события.
Я же обыскал крылана, рассчитывая найти зацепки: чего ему было надо и кто его послал. Кроме окровавленного рваного балахона, ничего не обнаружил.
Осмотрелся. На стойке лежал оборванный лист с парой строк, написанных ломаным почерком.
Прочитал. Ну и дела! Загадка, откуда в потолке появился крюк, отошла на задний план. А вот то, что было написано на листе, вызывало больше вопросов, чем ответов:
Я не хочу больше жить. Моя месть свершилась. Дочь моего кровного врага навечно заперта в проколе.
Хриплый голос Семёныча заставил меня отвлечься от этой странной записки:
– Что произошло? Я помню, как собирался отправиться на помощь Кате. Потом – провал.
Я протянул записку.
Пока он вчитывался в скупые строки и пытался их осознать, я пересказал последние события.
Семёныч, приняв какой‑то эликсир, быстро пришёл в себя и сделал вывод:
– Похоже, в Академии завелась крыса. Причём занимающая немаленький пост.
Трезво оценив расклады, мы решили не светиться. Лишние глаза нам сейчас ни к чему – будем работать вдвоём.
Меня решили вооружить в арсенале с литерой «А». Огнестрел в проколах не работал. Выбрал блочный арбалет‑пистолет «Аспид».
Набрал стальных шариков и взял пару гарпунов с катушкой молекулярной нити, выдерживающей до четырёхсот килограмм.
Выразил желание переодеться в военную форму, но Семёныч возмутился:
– Совсем обалдел? На тебе полный сет «Теневого хамелеона». Зачем тебе эти тряпки?
– А что вообще он даёт? – спросил я и вспомнил, как настраивал свою одежду.
Чётко представил форму бойца спецназа. Через три минуты стоял, одетый в полевой вариант «Морок».
– Помимо этого, – Семёныч взглянул на меня, – ты теперь можешь прятаться в тенях. Но этот навык нарабатывается годами и зависит от силы духа. Самое же главное – материал, из которого изготовлен костюм, самостоятельно берёт энергию из окружающего мира. Он подходит даже для пустышек.
Пока он рассказывал о моей замечательной экипировке, мы успели вернуться в холл.
Решив скрыть следы боя, убрали труп крылана в холодильную камеру. В ней хранились особо дорогие ингредиенты для кафедры алхимии.
Занимаясь этим, я задал мучивший меня вопрос:
– С какой стати Кэт вообще так резко рванула в прокол?
– Государственная тайна, – буркнул Семён Семёныч.
Потом, видимо, сообразив, чем мы собираемся заниматься, добавил:
– В общем, род Ордынских встал во главе Гильдии внутренних дел. Семья Годуновых отравлена. Все, кроме самой младшей, – Надежды. Их поместили в стазис. Срочно нужен ингредиент из этого прокола. Причём ни на складах, ни на аукционе, – вообще нигде этого ингредиента не нашлось. Вот Катерина со своим отрядом и отправилась.
– Так, я правильно понял? – с трудом справившись со злостью, процедил я. – Род Ордынских занял место у трона. Императорская семейка находится при смерти. Для их спасения нужен ингредиент из прокола. И добывать его посылают Кэт⁉
– Ну да, всё правильно, – закивал Семёныч.
Я даже продышался: на четыре счёта вдох носом и на шесть – выдох ртом. За минуту этой простой дыхательной гимнастики снял раздражение и спокойно спросил:
– А тебе не кажется странным, что послали слабенькую группу под руководством девушки, которая является не самой сильной фигурой? Там, в гильдии, никого посильней и поопытнее не нашлось?
– Не кричи, – рявкнул Семёныч… хотя я, в общем‑то, и не кричал. – Операция тайная. Прокол считается безопасным. Был риск утечки информации.
Выясняя между собой: кто прав, кто виноват и что сейчас делать, мы вышли на парковку и подошли к ретромашине.
