Стратег из ниоткуда. Дилогия (СИ) - Атаманов Михаил Александрович

Диасса снова надолго замолчала, а потом, прежде чем продолжить, попросила не считать такую позицию князя её собственной, поскольку сама охотница не разделяла подобных взглядов.

– Диких орков большинство эльфов считают не более чем грязью под ногами, с которой гордым и великим обитателям леса, ведущим свою историю с самого момента сотворения мира, даже не стоит общаться. Мой дядя как раз ярчайший представитель таких эльфов, считающих нашу древнюю расу венцом творения, а все остальные обитающие в Элате народы недостойными права жить.

– И к чему ты ведёшь? – не понял я мысль собеседницы, и Диасса Ловкая Лань пояснила.

– Одно дело выкупить бессмертных эльфов из плена кровожадных дикарей, тут вопросов нет никаких. Но согласиться работать на первобытных орков, отдавая им половину добычи… да если про такое узнают другие эльфийские Рода, дядя же со стыда повесится! Тем не менее, князь предварительно согласился это делать, чем меня реально удивил. И либо я чего‑то не понимаю, и дела у Рода Речной Крысы обстоят хуже некуда. Либо выполнять будущие договорённости князь Эрагор Знающий Лес не собирается, так как уже отдал распоряжение травнице Тихой Мольде и потому знал, что завтра количество противостоящих ему орков сократится в разы. Ведь приготовленный орчихой‑травницей напиток разливают не только в посёлке Умной Совы, но и доставляют бойцам в тренировочный лагерь, так что количество жертв отравления измерялось бы многими сотнями! Но учти, Альвар, это только мои домыслы, и мой дядя мог вовсе не замышлять такой гадости!

– Вот мы это вскоре и проверим! – пообещал я, попрощался до завтра с эльфийской лучницей, так как впереди уже показались постройки тренировочного лагеря, и далее дойти девушка могла самостоятельно, сам же направился обратно в посёлок Умной Совы.

На этот раз сказка на ночь, которую я рассказал собравшимся у большого костра эльфийским детям, была моего собственного сочинения. И рассказывалось в ней про одну длинноухую травницу с чёрным сердцем, которую орки когда‑то в стародавние времена спасли в холодном лесу, обогрели, накормили, помогли родить здорового малыша и отпустили домой с подарками. Травница же то ли по велению своего чёрного сердца, то ли по приказу кого‑то из старших Рода, решила ответить добрым оркам неблагодарностью и отравила их вождя, а также преданных ему воинов. Но тут, крайне недовольная такой несправедливостью, вмешалась сама богиня смерти Морана, вождя и погибших воинов воскресила, а на эльфийский Род наложила своё проклятие. И дух‑хранитель Рода, по странному совпадению такая же речная крыса‑нутрия, как и у слушающих сказку малышей, не знала покоя ни в воде, где её преследовал огромный зубастый угорь, ни на суше, где за ней охотился когтистый невидимый филин. В моей сказке всё для эльфов закончилось плохо, их дух‑хранитель Рода ослаб и погиб, а сами эльфы потеряли благословение и вынуждены были податься в дальние края, где сгинули от голода, холода и всевозможных опасностей. И причиной обрушившихся на них несчастий было лишь чёрное сердце одной неблагодарной длинноухой травницы, хотя может и приказ кого‑то из старших эльфов…

Аналогия с сегодняшними событиями прослеживалась отчётливая, к тому же рассказываемую вождём орков «сказку на ночь» слушали не только эльфийские дети, но и находящиеся в плену у орков женщины Рода Речной Крысы. И если первые дружно плакали в конце, размазывая по щекам слёзы, и ругали неблагодарную травницу, то вторые задумчиво молчали, прекрасно понимая намёк вождя орков. На следующий день всех их выкупили из плена посланники Рода, привёзшие в посёлок Умной Совы остатки выкупа и прикатившие три запряжённые дугарами и до бортов нагруженные серой повозки.

А к вечеру того же дня одиночный гонец от эльфов доставил резную деревянную люльку в виде прекрасного лебедя, наполненную какими‑то сине‑фиолетовыми шишками и яркими прекрасными цветами, скорее характерными для жаркого лета, чем для сырой и холодной середины весны. Поверх всего этого великолепия лежала отрезанная голова Тихой Мольды, обескровленная и белая. На словах же длинноухий гонец передал послание от князя Эрагора Знающего Лес, извинявшегося за действия неразумной травницы, заверявшего вождя орков о своей непричастности к неприятному происшествию и выражавшего надежду, что договор о границе по Стылому ручью и разделе добычи на орочьей территории будет согласован в самые ближайшие дни, а страшная «сказка на ночь» не воплотится в жизнь.

Извинения эльфийского князя я принял, о чём сразу же сообщил его посланнику. Голову провинившейся длинноухой отравительницы отдал старому шаману Злыдню Йорго, у которого в жилище возле посвящённого Мудрому Филину алтаря ранее видел целую коллекцию засушенных голов орков, гоблинов и людей. Ему же отдал сине‑фиолетовые шишки, которым не знал никакого применения. Цветы же в принесённой корзине оставил себе, поскольку они поразили меня своим великолепием: очень крупные, каждый лепесток с мою ладонь, а нераскрывшиеся ещё бутоны размерами с мячики для тенниса. Уже раскрывшиеся же цветы были ярко‑синими с оранжевыми и красными расходящимися от центра прожилками, и на одной скрученной в кольца длинной плети произрастала их целая дюжина. А ещё меня очаровал исходящий от корзины сильнейший ванильно‑лимонный аромат, который источали эти лесные цветы, что видимо позволяло пчёлам или бабочкам находить их даже в самой глухой чаще.

Диасса Ловкая Лань рассказала, что именно травница Тихая Мольда и выращивала эту красоту на секретной поляне в глуши непролазного леса, куда большинство эльфов племени даже не знало дороги. Назывались эти редчайшие цветы «сапфирами весны» или «глазами весны», и по моему мнению составленный из них букет был достоин дочери богини смерти. Быстрый способ попасть к Мелисенте я также знал – проглотить демонический камень и почти умереть, перенёсшись сознанием в другой мир, так что я приготовился к очередному визиту к своей загадочной знакомой, и остановила меня от немедленных действий лишь испуганная на грани паники реакция целительницы Луаны.

– Одумайся, Альвар! Это ведь не шутка, а действительно смерть без вариантов! Идея поглощать выпадающие из сильных чудовищ камни для впитывания содержащейся в них демонической силы приходила к людям ещё в далёкой древности. Вот только этот метод не работает, и какие бы меры предосторожности ни предпринимали испытатели, какую бы лечебную магию и противоядия ни использовали, все они умирали. За прошедшие тысячи лет разве что монахи Урси придумали какой‑то хитрый способ, да и то не гарантированный. Я читала, что от половины до двух третей послушников в монастырях Урси погибают, так и не взойдя на первую ступень возвышения, хотя их специально натаскивают на это и готовят к опасному ритуалу. Часть же остальных хоть и выживает, но меняется телом, превращаясь в чудовищ, или сходит с ума. Потому что этот камень не для людей!

– Да, Луана, я это знаю и прекрасно осознаю риск. Но вот уже двое из тех, кому я полностью доверяю, направили меня на такой путь усиления. Мудрый старый шаман орков Дереш Угрюмый, который и призвал меня в племя Жёлтой Рыбы и называл меня не иначе как призванным героем орков. Но главное даже не он. Всезнающая Мелисента, дочь почитаемой мной богини смерти Мораны, уже корит меня за то, что оттягиваю своё усиление при помощи демонического ядра, хотя давно уже должен был это сделать. И кстати, именно дочь богини и предложила мне поговорить с тобой, чтобы разузнать все тонкости. Сказала, что ты знаешь, что делать.

– В небесных чертогах говорили обо мне, скромной послушнице едва ли не самого младшего ранга⁈ – у молоденькой жрицы Матери‑Живицы даже рот открылся от удивления.

Я подтвердил и добавил, что дочь смерти нисколько не сомневалась в способностях целительницы.