Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон

С другой стороны я не могу дать хода украденным бумагам. Точнее могу, но это будет самоубийством. Если староста узнает что на него шьют дело, он точно прикончит и меня и Древомира, и даже Петруху. Просто, для того чтобы мне насолить. Потом соберёт вещички и свалит в закат.

Выхода из этой ситуации я вижу два. Первый, стать сильнее и вырвать старосте хребет в честном бою, а после показать всей деревне бумаги и алтарь под домом старосты. Это паршивый вариант который займёт уйму времени, да и не боец я вовсе. На улице дрался конечно, но если Микула изучал боевые искусства, то мне конец.

Второй же вариант это тайно дать бумагам ход. Да настолько тайно, чтобы староста узнал о том что за ним пришли лишь в момент когда его закуют в кандалы. Сложно выполнимая задача.

Ситуация зафиксировалась в положении: ты знаешь про меня, я знаю про тебя, и пока оба молчим, жизнь идёт своим чередом.

Расслабляться нельзя. На стройке я видел достаточно ситуаций, когда компромат в руках не спасал от неприятностей, а лишь менял их характер. Прямая атака сменяется обходным манёвром. А значит в ближайшее время я могу ждать поджог мастерской, попытку прирезать меня в подворотне, проломить голову во сне или попросту отравят.

Я поднялся со скамьи, осмотрел мастерскую и тяжело вздохнул. Опустевший дубовый куб стоял на площадке пресса с откинутой крышкой, и лишь влажный блеск на внутренних стенках напоминал, что ещё десять минут назад здесь сидели два голодных слизня.

Слизней больше не было, как и доступа к эпоксидке. А что хуже всего, так это то что слизни по зиме впадают в спячку. На дворе мороз, даже снег с дождём идёт. Если твари впали в спячку, то у нас огромные проблемы. Столы для Кирьяна больше сделать не удастся и это паршиво. Я бы мог попытаться отыскать нового, благо леший пришел в себя и теперь можно без опаски ходить в лес, но…

Но теперь у нас нет места где бы мы могли использовать пресс. Да, я могу притащить слизня с мыслями «Ой, а что он мне сделает?». И правда, напряму ничего. Но теперь стража знает о моём маленьком секрете, и им ничто не помешает отомстить за Архипа.

Да они сами виноваты и я их предупреждал, но это будет весьма эмоциональный поступок с их стороны. А если меня прикончат то мне будет не тепло и не холодно от того что старосту повесят. Да и кто его повесит? Пока о документах спрятанных в амбаре знаю только я.

Я поднял верстак и расставил инструменты по местам. Работа рутинная помогала привести мысли в порядок. Как помогала уборка на стройплощадке после аварии: руки заняты делом, а голова свободна для анализа произошедшего.

Итоги утра выглядели противоречиво. С одной стороны, я нажил себе смертельного врага в лице раненого Архипа и озлобленных стражников, которые теперь ненавидят меня не меньше, чем Микулу. С другой стороны вместо петли я отделался штрафом в один золотой.

А пока старый хрыч будет ворочаться на перине гадая куда я спрятал его драгоценные документы, мне нужно сделать кучу дел. Для начала нужна отапливаемая землянка подальше от деревни. Если перевезти туда пресс, а лучше и всё производство, то ни единая душа не сможет возмутиться тем что я такой негодник поставил всю деревню на грань вымирания.

Нужно переговорить с Пелагеей, если она позволит нам обосноваться на болотах и делать там мебель, то это сильно всё упростит. Во‑первых у нас будет охраняемая территория куда местные боятся соваться. Во‑вторых там валом земли и мы сможем не только производство туда перенести, но и склад готовой продукции.

Да, возникнет проблема с дальнейшей транспортировкой столов к Щуре. Вот только это не проблема вовсе, а так. Плюнуть и растереть! Если у нас будет золото, то я смогу подрядить хоть целую деревню на прокладку нормальной дороги до болота, с дальнейшей постройкой свайных мостов прямиком к дому Пелагеи. Хотя что‑то я размечтался. Зная Пелагею она пошлёт меня лесом.

Кстати о лесе… Может наведаться к Лешему? Мы же вроде как друзья теперь. По крайней мере мне так показалось. Если Пелагея откажется, то может трухлявый даст добро на постройку мебельной фабрики на территории природоохранного заповедника «Священная роща»?

А почему бы и нет? Деревья рубить мы не будем, так как доски закупаем. По сути там просто будет стоять парочка зданий и всё. Это вариант. Осталось убедиться что мы друзья с этим пеньком. А то мало ли. Может меня он и не тронет, а Петруху с Древомиром схарчит? Всякое может быть.

Я закончил уборку, подобрал с пола трофейный топорик и засунул его за пояс. Потом достал из кармана золотой, повертел его в пальцах и усмехнулся. Самый дешёвый штраф в истории деревенского правосудия. Архипа конечно жалко, но его горестях виноват староста. Знал же паскуда что скрывается в кубе, не мог не знать. Но всё равно заставил своего человека его открыть.

– Эх. Лучше бы со старостой подрался, чем это… – Вздохнул я понимая что необходимо обо всём рассказать Древомиру.

Я вышел из мастерской и собирался её запереть. Вот только эти вандалы вывернули дужки вместе с замком висевшим на них. И восстановлению они не подлежали. Придётся потратиться ещё и на новый замок.

Плюнув я пошел прямиком в амбар Древомира. Достал бумаги, а после влетел в сени по скрипучим ступеням держа компромат в руках. Из глубины дома послышалось знакомое покашливание и стук палки о половицы.

– Где тебя черти носят? – раздался ворчливый голос Древомира. – Каша стынет, бездельник!

– Сейчас расскажу, – я закрыл дверь за спиной и скинул сапоги. – Только сядьте поудобнее, мастер, а то от моих новостей могут и ноги подкоситься.

Говорил я долго, показывал документы, мастер слушал молча, читал эти писульки и с каждой секундой всё сильнее хмурился. Свой рассказ я завершил историей о алтаре Чернобога в подвале дома старосты. И тут настала тишина. Такая густая, что хоть ложкой ешь. Прошло минут пятнадцать, прежде чем Древомир пришел в себя.

– Баран тупоголовый. Вот я всегда знал что ты меня в могилу и загонишь. – Выругался он смотря в пустоту.

Я собирался возразить, но он не дал мне этого сделать.

– Впрочем, я давно догадывался о делишках Микулы. Но чтобы поклонение Чернобогу? Нелюдь проклятый. Ещё и рощу попортил. Из‑за него трёх охотников насмерть задрали за эти месяцы. – Он на секунду задумался и спросил. – Ну и чё думаешь делать?

Захотелось сказать «Снимать трусы и бегать», но сказал я другое.

– Нам нужно производство за город выносить, иначе житья не будет.

– Эт ты верно говоришь. Однако жилья нам так и так не будет. Ты видать Микулу хоть и припугнул, но не понял его до конца. Эт такая тварь скользкая что из любой ловушки выпутается. Даже не сомневайся. Сейчас он подчищает хвосты и ищет куда ты спрятал вот эти писульки. – Он ткнул пальцем в бумаги. – Скоро податную книгу с нуля перепишет и скажет что всё чинно блинно. Без вот этих вторых столбиков. Короче, ты разворошил улей, а самую злую пчелу так и не прихлопнул.

– Ну раз так, то мне нужно найти свидетелей его преступлений. Тех кому староста насолил. Тех кто готов открыто выступить против него и разрушить его авторитет.

– Думаешь такие самоубийцы сыщутся? – Скептически спросил Древомир.

– Думаю у меня нет выбора. Если буду сидеть на заднице, то рано или поздно нас с вами убьют.

– Тогда нечего сидеть. Забирай писульки и действуй. – Уверенно сказал Древомир и его взгляд задержался на мне.

– Чего? – Спросил я сгребая бумаги.

– Да так. Ты сейчас на мать свою похож. Она тоже волевая была. Сильная. – С теплотой в голосе произнёс мастер.

– А чего это вы о ней с такой добротой отзываетесь?

– Не твоего ума дело. Хорошая она была, не в пример тебе барану. – Буркнул Древомир и ушел в свою комнату.

Это мне показалось странным, однако сейчас было не до переживаний мастера. Я сгрёб документы, запихнул их в глиняный горшок, а после закопал горшок под дубом за домом Древомира. Меня никто не видел, а значит старосте придётся перекопать всю деревню прежде чем он отыщет свои бумажки.