Двадцать два несчастья 5 (СИ) - Сугралинов Данияр

А потом вскипела кровь. Внутренний жар разгорелся и жахнул навстречу холоду. Волной прокатился озноб. А затем пришла ясность. Абсолютная. Мощная. В ушах зазвенела тишина, но внутри я почувствовал огонь и энергию.

Затем начал вытираться. Для этого лучше брать максимально жесткое полотенце. Тогда одновременно и массаж будет. Небольшой. Зато лимфодренажный. От него кожа аж зажглась, но это было очень даже приятно. Каждый мускул, каждая клетка — все наполнилось силой. Дыхание глубокое, полной грудью, на счет 4−7–8.

По сути, правильно выполненное обливание — это краткая клиническая смерть для апатии и мгновенное пробуждение всего организма. Тело аж визжит от неожиданности, зато потом благодарит тебя взрывом жизни.

И ты понимаешь, какой же это кайф!

Я всегда уважал обливание холодной водой. Большинство людей зря его недооценивают. Это довольно-таки мощный стимул для организма. Резкое охлаждение вызывает сужение сосудов и ускорение кровотока, что улучшает кровообращение. Тело, стремясь согреться, запускает активный обмен веществ и производство энергии. Этот процесс также усиливает циркуляцию лимфы и является полезным стрессом, мобилизующим гормональную систему. Холодная вода тонизирует нервную систему: активизирует работу мозга, обостряет концентрацию и ясность мысли. Глубокое дыхание, вызванное контактом с холодом, насыщает кровь кислородом, прогоняя усталость и сонливость. Регулярные процедуры укрепляют иммунитет, повышая сопротивляемость болезням. В итоге «побочными эффектами» становятся стойкая бодрость, улучшение настроения, повышение тонуса кожи и общее укрепление здоровья.

Я выдохнул и принялся торопливо натягивать куртку. Голова была мокрой, поэтому я планировал сразу бежать обратно в дом.

Но тут из-за забора послышался возглас:

— Дарова, сосед!

Я оглянулся. Справа, из соседнего двора, через забор заглядывал молодой мужик, примерно Серегин ровесник, только одутловатый и слишком уж толстый. Видимо, это и есть тот самый Игореша, сын Людмилы Степановны, соседки.

— Привет, Игорь, — сказал я наобум и однозначно угадал, потому что одутловатая рожа расплылась в довольной улыбке.

— О! Так ты меня уже знаешь!

— Ага, вчера Людмила Степановна про тебя рассказывала, — сказал я, начиная слегка дрожать от холода.

— Твой котяра к нам вчера влез и чуть дом не снес! — хохотнул сосед. — Так орал, капец!

— Это да, Валера может. — Мои зубы уже начали выбивать барабанную дробь.

— А ты врач, да? — опять спросил словоохотливый сосед, и я понял, что это надолго.

Поэтому сказал:

— Извини, сосед, тороплюсь. Давай потом поговорим! — И с этими словами юркнул в дом, пока общительный Игореша еще что-нибудь не спросил.

А дома было тепло.

Божечки, какой кайф! Я снял куртку и пошел на кухню. Энергии и бодрости было через край. Сделал себе завтрак и принялся варить кофе.

Валера уже доел и стал благодушен. Он развалился на коврике и лениво посматривал на меня. Пивасик безмолвствовал, очевидно, решил доспать.

На часах было шесть утра, и до начала рабочего дня оставалось аж два с половиной часа. И чем бы их занять? Сначала я думал, что бегать по Моркам не буду, люди не так поймут. Но после вчерашней выволочки Татьяне это было бы несправедливо — ее ругаю, а сам как суслик?

Поэтому я оставил кофе настаиваться, торопливо натянул спортивный костюм, благо волосы быстро подсохли, и помчался по улицам полусонного поселка.

Я не пробежал и трех сотен метров, после которых планировал переключиться на быструю ходьбу, как со стороны другой, противоположной улицы вышел пресловутый Ерофей Васильевич Смирнов. Который был, как обычно, пьян. Он чуть покачивался, но шел более-менее прямо и вполне даже бодро.

Деваться мне было некуда, свернуть тоже, потому что и с той, и с другой стороны были заборы, которые стояли впритык. Поэтому оставалось или развернуться и бежать обратно, или же двигаться наперерез соседу.

Ну, как-то мы не привыкли бегать от проблем, поэтому я все-таки рванул вперед.

— Стой! — крикнул мне Смирнов и, видимо, для дополнительной иллюстрации замахал руками, словно пловец брассом.

Я остановился.

— Что? — спросил я.

— Слышь, сосед, — сказал он, щербато улыбаясь, — у тебя двести пятьдесят рэ занять будет? Я сразу верну. Мамой клянусь!

— Нет, — сказал я.

— Врешь, скотина! Че жлоб такой, а⁈ — возмутился Смирнов и замахнулся на меня, но запнулся, покачнувшись, и упал спиной на землю.

— Осторожнее, — сказал я, посмотрел на соседа, но тот уже спал, аж похрапывал.

Оставлять его лежать на холодной земле было как-то нехорошо и неправильно. А с другой стороны, что я с ним сейчас сделаю? Он бы и так, и так упал.

Приняв соломоново решение, я подтащил его к соседнему двору, где была вместительная скамейка, больше похожая на садовый диванчик, и взгромоздил его туда. Так он хотя бы от холодной мокрой земли не заработает никаких проблем с почками.

После пробежки я отправился на работу в больницу. Да, не нравилось мне такое «условное» устройство на работу на птичьих правах, но выбирать не приходилось. Тем более что справка требовалась в аспирантуру, и чем скорее, тем лучше.

Сегодня в кабинете, который мне показала вчера Лида, собрались все медицинские работники.

— Здравствуйте, — сказал я, заходя внутрь.

Все начали отвечать нестройным хором. Стулья уже были заняты, так что места для меня не нашлось, и я тихонечко пристроился у стеночки. А про себя мысленно усмехнулся — история с Серегой повторялась. Карма у него, что ли, такая? В Казанской горбольнице № 9 ему тоже места не было.

Но я, как ученый, в карму хоть и верил, но придерживался мысли, что ее всегда можно скорректировать в нужную сторону. Однако сейчас с корректировкой решил чуток подождать. Нужно сначала присмотреться, что к чему.

Тем временем все меня исподтишка разглядывали. Но в разговоры не вступали. Пока во всяком случае.

Наконец появилась Александра Ивановна. Тяжелой поступью она ввалилась в кабинет, и сразу стало очень тесно.

— Здравствуйте! — буркнула она тоном очень занятого человека и сразу нахмурилась. — Бастраков! Где Бастраков?

От холодильника отлип юркий мужичок в халате:

— Я здесь, Александра Ивановна.

— Что там по расписанию? Вы Загайнова в Йошкар-Олу направили?

— Да, все документы подготовлены еще вчера, — принялся быстро-быстро отчитываться Бастраков. — После обеда пойдет машина, и отвезем.

— Хорошо, — кивнула Александра Ивановна. — А что по октябрьскому перерасходу? Где Зинаида Петровна?

— Она сказала, что задержится, — пискнула со своего места Лида.

— Она же знает, что у меня планерка с утра! — вызверилась Александра Ивановна, но тут же резко остыла: — Ладно, когда появится — пусть сразу ко мне. Нам до вечера надо закрыть октябрьскую отчетность.

— Хорошо, — кивнула Лида, торопливо царапая указания в блокнот.

— Что еще? — спросила главврачиха и с подозрением посмотрела на коллектив.

Все втянули головы в плечи.

— Жалоба! — сказал Ачиков, который с гордостью сидел справа от Александры Ивановны. — От Чепайкина.

— Опять? — застонала Александра Ивановна. — Ну где я ему сейчас людей найду⁈ И так ничего не успеваем!

— Так у нас же теперь Сергей Николаевич есть, — вкрадчиво сообщил Ачиков и расплылся в доброй улыбке.

Глаза у Александры Ивановны вспыхнули, и они с Ачиковым понимающе переглянулись.

— Да, коллеги, знакомьтесь, — спохватилась она и кивнула на меня. — Епиходов Сергей Николаевич. Хирург. Нейрохирург. Из Казани.

Все заулыбались, а две молодые девушки в коротеньких белых халатиках стрельнули в меня глазками.

А Александра Ивановна посмотрела на меня и добавила:

— Это за него звонили и просили из Министерства.

При этих словах по кабинету прошелестел еле заметный гул.

Глава 7

В комнате воцарилась густая, ощутимая даже на ощупь тишина. На меня смотрели по-разному: со злостью, с завистью, с подозрением и даже с жалостью — равнодушным не остался никто.