Тень Элларии - Фокс Джулия

Я тоже остановилась и обернулась к нему, заглянув в глаза.

— Спасибо, что проводил.

Юноша кивнул, чуть улыбнувшись, и просто развернулся, двинувшись назад в сторону городка.

— Хорошего вечера, лапушонок.

— Хорошего вечера… — тихо и со вздохом отозвалась я и поспешила к особняку, миновав калитку. Сердце от этой встречи стало лишь беспокойнее.

Глава 9. Ноа

Холодно. Сырой камень под спиной, тяжёлый воздух в лёгких, горло саднит, будто я долго кричал. Я пытаюсь пошевелиться — и не могу. Тело не слушается, будто меня привязали к самому воздуху. Я дёргаюсь, инстинктивно тянусь руками вниз, но пальцы хватают лишь холодный мрак. Меня сковал ужас.

— Мама… — вырывается у меня тихо. — Мамочка!

Голос звучит тонко, слабо и чуждо. Вокруг — тусклый свет и три фигуры. Они неподвижны, закутаны в длинные тёмные мантии. Держатся за руки, морщинистые и костлявые. Лица закрыты гладкими масками без рта, без эмоций — только узкие прорези для глаз, в которых мерцает мутный красноватый блеск.

Пытаюсь вдохнуть глубже — не получается. Грудь словно сжали железным обручем.

— Отпустите… — шепчу я. — Помогите…

Они не отвечают. Начинают петь. Голоса звучат одновременно, сливаясь в вязкий, липкий шёпот. Слова чужие, острые, режущие слух, будто их специально придумали, чтобы было больно слушать.

— Ка’риэль… нок’тар… саэлин… — тянется из-под масок.

Звук проникает в голову, в кости, в сердце. Внутри что-то сжимается и взрывается болью. Я вскрикиваю.

Кажется, будто меня разрывают изнутри. Живот скручивает, в груди жжёт, позвоночник ломит так, будто его вывернули. В глазах темнеет, слёзы текут сами собой.

— Больно! — кричу я. — Мама! Мама!

— Нет! — Голос… Родной. Я поворачиваю голову, пытаясь вглядеться в темноту сквозь пелену слез. Она там. Связанная, бледная, с растрёпанными волосами, в порванном платье. Лицо мокрое, губы дрожат, глаза… В глазах холодный ужас.

— Мама! — Я продолжаю кричать сквозь боль, в ушах пульсирует кровь. Зажмуриваюсь, мечтая, чтобы пытка закончилась.

— Нет! Хватит! — Её голос срывается, отражаясь от стен гулким эхом.

Выстрел.

Он заставляет меня открыть глаза.

Я вижу тело матери.

Алое пятно медленно расползается по полу.

Мой крик тонет в мантре.

Боль внутри становится невыносимой.

Жар. Свет. Тишина.

Потом всё обрывается.

В голове звон. Я лежу на земле, холодной и влажной. Под щекой мох, пахнет сыростью и гнилью. Вокруг — лес. Угрюмые деревья, чёрные тени, сквозь ветви просачивается бледная луна.

Медленно поднимаю голову и вижу перед собой морду. Огромную, чёрную морду со светящимися глазами и острыми клыками, с которых слюна капает прямо на меня. Демонический волк. Он наклонился ниже, нюхает меня, горячее дыхание обжигает кожу. Я нащупываю ветку рукой и сжимаю её в ладони. Волк скалится и начинает рычать перед нападением, но… Я бросаюсь на него первым и всаживаю ветку ему в глаз. А внутри... ни страха, ни боли, ни сожалений.

***

Я проснулся в холодном поту со сбившимся дыханием. Резко сел, озираясь по сторонам. Всё оставалось на месте: низкий каменный потолок, узкое оконце под самым сводом, сквозь которое пробивались тонкие полосы солнечного света, старая софа с потёртой обивкой, грубый стол у стены. Я сжал ладонь на груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Нутро почти сразу стихло, возвращаясь к привычной пустоте, но это было очень странно…

— Что за… — Я сразу потянулся к Уро, спавшему где-то внутри меня, но тот не отозвался. Значит, дело не в нём.

Я решил не пропускать такое событие, и сразу направился к столу, где открыл блокнот и начал записывать очередную заметку. Такой сон… Почему вдруг прошлое решило мне присниться? Это было так давно… Не думал, что моя память хранит такие подробности минувших дней.

Впрочем, я ощущал себя странно и тогда… Двое суток назад, когда Виолетта начала меня расспрашивать обо всём. Она понимала, что я что-то скрывал, и отчаянно хотела выяснить правду. Хотя правда или ложь с моей стороны никак не влияли на короткие встречи и моё наблюдение за людьми.

И всё же она удивительна… Наверное, её спокойная аура — следствие возраста и того, что всю жизнь она провела в тепличных условиях, не зная реального мира и не чувствуя боли. Но всё равно это уникально. Она не зазналась, не избаловалась властью, она просто… Хотела жить. Каково это?

Закончив запись, я закрыл блокнот и отодвинул его к краю стола. Вчера я пересёкся с Томасом, и тот сообщил, что все ребята собрались пойти в горы, к местным водопадам. Возможно, и мне стоит подышать свежим воздухом, ведь с момента последнего поглощения души демона я почти не выходил на улицу.

К полудню я добрался до опушки леса. Солнце пробивалось сквозь листву, воздух пах хвоей и прогретой землёй. Компания уже была в полном составе: Томас что-то увлечённо рассказывал, Филипп подшучивал, Мелисса смеялась, Августина проверяла рюкзак, Виолетта сидела на бревне и слушала улыбаясь.

Я остановился на секунду, наблюдая со стороны, потом поправил ремень сумки и направился к ним.

— Ого, ты всё же пришёл! — первым заметил меня Томас. — Мы уже думали, ты снова исчезнешь.

— Почти исчез, — лениво отозвался я. — Однако передумал.

— Сам? — прищурилась Мелисса. — Или тебя кто-то уговорил?

— Меня сложно уговорить.

Виолетта подняла на меня взгляд. На мгновение будто растерялась, а потом улыбнулась.

— Я рада, что ты пришёл, — сказала она тихо.

От этих слов внутри что-то снова дрогнуло, и мне это совсем не понравилось.

— Ну что, — хлопнул в ладони Томас, — идём? Если не тормозить, окажемся у водопадов через час.

— А если тормозить? — уточнил я.

— Тогда через два.

— Значит, не будем, — подвела итог Августина.

Мы двинулись вглубь леса.

По дороге я старался поддерживать разговоры, подхватывал обрывки бесед, шутил, помогал ребятам преодолевать каменистые склоны и обходить густые заросли. Тропа, ведущаяк водопадам, казалась давно забытым маршрутом: местами её почти полностью поглотила трава, корни деревьев выпирали наружу, а камни под ногами были скользкими от мха.

Вскоре мне начало казаться, что эта затея не закончится ничем хорошим. Девушки постоянно запинались, чудом не раздирая ноги о ветки и острые камни, а парни лишь подначивали их и шутили, вместо того чтобы проявить внимательность. Виолетта держалась лучше остальных, старалась идти уверенно, но и она иногда оступалась. В такие моменты я невольно подхватывал её за локоть, не давая упасть. Как она вообще согласилась на это? Кроме нас тут никого не было, но в том и дело. Никто из гвардейцев не шёл за нами. Они упустили свой объект.

Мы вскоре вышли к ручью. Узкая лента прозрачной воды пробиралась между камней, тихо журчала, отражая солнечные блики. Дно было усыпано гладкой галькой, кое-где русло расширялось в небольшие заводи, где колыхались водоросли и мелькали серебристые тени мелкой рыбы. По берегам росли папоротники и дикие цветы, а над самой поверхностью воды порхали стрекозы с прозрачными крыльями.

Перейдя поток по крупным камням, мы начали подниматься выше. Подъём оказался долгим и утомительным: тропа вилась между валунами, иногда резко уходила вверх, заставляя цепляться за корни и выступы. Ноги быстро наливались тяжестью, дыхание сбивалось, но никто не жаловался. Азарт и хорошее настроение гнали вперёд.

Наконец впереди послышался глухой шум воды.

Водопад оказался не таким мощным, как можно было ожидать. Жара и засуха в последние дни сделали своё дело. Поток был узким, но всё равно красиво спадал с каменного уступа, рассыпаясь на брызги и собираясь в небольшом озерце внизу. Вода в нём была прозрачной, с лёгким голубоватым оттенком, а весь берег вокруг густо зарос белыми колокольчиками, покачивающимися от малейшего дуновения ветра. Место выглядело почти сказочным.