Возвращение Безумного Бога 16 (СИ) - "Архимаг"

Они стояли неподвижно. Абсолютно. Никто не шевелился. Никто не чесался. Никто не переминался с ноги на ногу. Даже их плащи не колыхались, потому что ветра не было. Ветер — это переменная, а здесь переменных не существовало.

Они дышали синхронно. Вдох. Пауза. Выдох. Звук тысяч легких сливался в единый, ритмичный гул, похожий на работу гигантского механизма.

К Карнаксу строевым шагом подошел офицер. Это тоже был Карнакс, но с золотыми аксельбантами и планшетом в руках.

Он остановился ровно в трех шагах. Щелкнул каблуками. Звук был коротким и сухим, как выстрел.

— Господин Верховный Генералиссимус! — отрапортовал адъютант. Голос был ровным, лишенным эмоций. — Докладываю обстановку. Война окончена. Мы победили всех. Врагов нет. Потенциальных врагов нет. Даже теоретических врагов нет.

Карнакс нахмурился.

— А Хаос? Бездна?

— Хаоса нет, — отчеканил адъютант. — Мы его структурировали. Бездну зацементировали и покрасили в уставной серый цвет. Никталию и прочих носителей энтропии сослали в ссылку в специальное измерение тишины. Весь мир — это одна большая казарма, живущая по Уставу Номер Один.

Карнакс огляделся. Все было… идеально.

Слишком идеально.

— Эффективно, — произнес он по привычке.

Он прошелся вдоль строя. Солдаты провожали его взглядом. Синхронно поворачивая головы. Градус поворота у всех был одинаковый.

Он проверил амуницию у крайнего бойца. Блестит. Ни царапинки. Ни пятнышка ржавчины. Меч острый, как бритва.

— Хорошо, — кивнул Карнакс. — Очень хорошо.

Он прошел дальше. Тишина давила на уши.

Прошла минута. Вторая.

Карнакс остановился. Ему стало… неуютно. Его руки искали привычное дело — почистить меч, проверить карту, наорать на новобранца за грязные сапоги. Но орать было не на кого. Сапоги были чище, чем совесть святого.

— Вольно! — скомандовал он, чтобы нарушить эту тишину.

Солдаты синхронно расставили ноги на ширину плеч и завели руки за спину. Тишина не исчезла. Она просто сменила позу.

— Можно… поговорить, — неуверенно предложил Карнакс. — Расскажите шутку.

Легион молчал. Тысячи глаз смотрели на него с преданностью и пустотой.

— Шутка не предусмотрена Уставом Номер Один, параграф четыре, пункт б, — сообщил адъютант. — Смех снижает боевую готовность на ноль целых три десятых процента. Мы оптимизировали этот процесс. Мы удалили чувство юмора хирургическим путем.

Карнакс почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он посмотрел на эти безупречные ряды. На этот стерильный плац. На это небо, где даже облака выстроились в шахматном порядке.

Это был не рай. Это был ад.

Ад для Бога Войны.

Война — это хаос. Это грязь, кровь, крики, преодоление. Это ошибка, которую нужно исправить. Это импровизация. А здесь… Здесь была смерть. Смерть в красивой обертке. Бесконечный смотр строя и песни, который никогда не закончится, потому что воевать не с кем.

Скука. Скука сжала его горло стальной хваткой.

— Скука — это смерть, — прорычал Карнакс. — А я — Бог Войны, а не Бог Завхоз!

Он размахнулся и со всей силы ударил ногой по идеальной брусчатке.

— ОТСТАВИТЬ ПОРЯДОК!

Реальность пошла трещинами, как разбитое зеркало.

Персональный Ад № 2: Вселенская Вечеринка

Музыка обрушилась на Никталию мягкой, обволакивающей волной. Это была идеальная музыка. Она знала, какой бит Никталия хочет услышать, еще до того, как она сама об этом подумала.

Никталия открыла глаза и ахнула от восторга.

Она сидела на троне. Трон был мягким, бархатным и неприлично роскошным. Но самое главное — он был живым. Он состоял из мускулистых красавцев и изящных дев, которые с обожанием смотрели на нее.

Она находилась в центре огромного зала, украшенного так, словно лучший дизайнер вселенной сошел с ума от вдохновения. Фонтаны били шампанским. С потолка падали лепестки роз и конфетти из чистого золота.

Вокруг веселились тысячи гостей. Все они были красивы, молоды и счастливы. И все они смотрели только на нее.

К трону подплыл (именно подплыл, его походка была верхом грации) официант. Никталия присмотрелась и хихикнула.

Это был Громовержец. В коротком передничке и с галстуком-бабочкой на голой шее.

— Ваш коктейль, моя Госпожа, — проворковал бывший верховный бог, тряхнув белоснежными кудрями. Он протянул ей бокал, в котором переливалась радуга. — «Слезы Счастья». Специальный рецепт. Я лично давил виноград своими божественными пятками.

— Ой, Громик! — Никталия кокетливо взяла бокал. — Тебе так идет этот фартук! Ты всегда был создан для сферы обслуживания!

Рядом материализовался Эстро. Он был одет в безупречный смокинг. Его волосы были уложены, а на лице сияла улыбка голливудской звезды.

— Никталия, — произнес он бархатным голосом. — Ты сегодня ослепительна. Впрочем, как и всегда. Ты самая умная, самая красивая, и твой смех совсем не раздражает. Он подобен звону хрустальных колокольчиков. Я готов слушать его вечно.

— Да ладно! — Никталия зарделась. — А как же «заноза»? «Головная боль»? «Фиолетовое несчастье»?

— Я был слеп, — Эстро упал на одно колено и поцеловал край ее платья. — Я не видел твоего гения. Твои планы всегда были идеальны. Твои шутки — вершина юмора. Прости меня, моя королева.

С другой стороны стояла Айсштиль и махала большим веером из павлиньих перьев. Работала кондиционером, создавая приятный ветерок.

— Вам не жарко, моя госпожа? — заботливо спросила она. — Может, мне заморозить вон того парня, чтобы он послужил вам освежающей ледяной статуей?

Никталия была в восторге.

— Наконец-то! — воскликнула она, откидываясь на спины своих поклонников. — Наконец-то меня оценили по достоинству! Это же рай! Эстро, скажи еще раз, какая я гениальная!

— Ты гениальная, — послушно повторил Эстро. — Твой интеллект затмевает солнце.

К ней подошел Карнакс. Он был в костюме дворецкого и держал в руках огромный торт.

— Ваш десерт, мадам. Бисквит пропитан любовью и обожанием.

Никталия посмотрела на торт. Потом на Карнакса. В ее глазах загорелся озорной огонек. Старая привычка взяла свое.

— Карни, милый, — протянула она. — А если я… вот так?

Она взяла кусок торта и смачно залепила им Карнаксу прямо в лицо. Крем размазался по его суровым чертам, закрыв механический глаз.

Никталия замерла в ожидании. Сейчас он взорвется. Сейчас он начнет орать про «нецелевое расходование пищевых ресурсов» и «нарушение субординации». Сейчас начнется веселье!

Карнакс медленно вытер крем пальцем и облизнул его.

— Спасибо, Госпожа, — сказал он с искренней благодарностью. — Это была великая честь — быть мишенью для вашего десерта. Могу я попросить добавки?

Улыбка сползла с лица Никталии.

— Эй… — неуверенно произнесла она. — Ты чего? Ты должен злиться! Ты должен ворчать!

— Злиться на вас? — удивился Эстро. — Это невозможно. Вы совершенство. Все, что вы делаете — правильно.

— Да! — подхватил хор гостей. — Слава Никталии!

Они смотрели на нее пустыми, влюбленными глазами. Куклы. Марионетки.

Никталия почувствовала, как к горлу подступает ком.

Никто не спорил. Никто не сопротивлялся. Никто не закатывал глаза на ее шутки.

Это было сладко. Слишком сладко. Приторно. Как сироп, в котором можно утонуть. Даже для… даже для неё.

Ей не нужно было поклонение. Ей нужна была искра. Ей нужны были они, настоящие. Вредный Эстро, холодная Айсштиль, токсичный Карнакс.

— Фу! — закричала она, вскакивая с трона. — Вы все сладкие, как… как просроченное варенье! Мне нужен кто-то, кто скажет мне «Заткнись, дура»! Верните мне моих друзей!

Она схватила поднос и со всей силы швырнула его в невидимую витрину с пирожными.

— СКУКА — ЭТО ГРЕХ!

Реальность задрожала и пошла трещинами.

Персональный Ад № 3: Великая Мать

Пугливка открыла глаза и поняла, что мир безвозвратно изменился.

Он стал маленьким.

Дома были ей по щиколотку. Деревья напоминали траву. Она стояла посреди огромного города, но ее голова была выше облаков.