Перед экранами сидели люди.
Или те, кто очень хотел казаться людьми.
Их лица были почти неподвижны. Одни скрывались в тени. Другие сидели за длинным столом, освещённые снизу холодным светом мониторов. На них были строгие костюмы, белые рубашки и тёмные галстуки. Их голоса звучали спокойно, но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в крике.
Посреди комнаты стоял мужчина в тёмной куртке.
Тот самый, что ехал в автобусе.
Тот самый, что следил за Луисом.
Тот самый, кто назвал его чужим.
Теперь он держался иначе. Уже не агрессивно, не уверенно, не напряжённо. Он стоял, опустив голову, как человек, который понимает: его ошибка оказалась слишком большой.
— Ты идиот, — сказал голос из темноты.
Мужчина вздрогнул.
— Простите…
— Из всех потенциальных угроз, которые бродили по городу, ты упустил единственного, кто действительно мог призвать крепость.
На экране появилось лицо Луиса за роялем. Из-под его пальцев расходились бирюзово-розовые волны.
Мужчина сжал кулаки.
— Я не знал.
— Ты должен был знать.
— Простите меня, пожалуйста. Я пытался…
— Ты пытался напугать его в парке, — перебил голос. — Бессмысленно. Грубо. Примитивно. И этим только ускорил события.
Мужчина поднял голову.
— Дайте мне шанс. Я всё исправлю.
В темноте кто-то тихо рассмеялся.
— Исправишь? Нет. Теперь ты заплатишь.
Мужчина побледнел.
— Прошу вас…
— Есть только один способ сохранить тебе жизнь.
Он замер.
— Какой?
Пауза длилась слишком долго.
Потом голос произнёс:
— Ты станешь тараном.
Мужчина отступил на шаг.
— Нет… пожалуйста. Только не это.
— Таран или немедленная смерть.
В комнате стало совершенно тихо. На экранах продолжала сиять крепость. На одном из них Наталья, Луис и лис выходили из дома, не подозревая, что за ними наблюдают.
Мужчина смотрел на это изображение, и на его лице смешались страх, ненависть и отчаяние.
— Хорошо, — прошептал он наконец.
— Громче.
Он закрыл глаза.
— Я согласен.
Тогда на его запястье вспыхнул знак: круг с маленькой звездой внутри.
Только теперь звезда стала чёрной.
Глава 10. Королева Вердеграда
Глава 10. Королева Вердеграда
Луис, Наталья и лис вышли из дома, когда ночь над Вердеградом уже окончательно вступила в свои права. Однако эта ночь не была ни тёмной, ни глухой. Крепость, поднявшаяся из глубины земли, озаряла город мягким бирюзово-розовым светом. Башни мерцали, словно внутри них текла живая энергия, а каменные стены, переплетённые с древним деревом, казались одновременно реальными и сказочными.
Воздух был наполнен ожиданием, удивлением и странной радостью.
Они шли по широкому проходу между новыми крепостными стенами и домами, которые ещё недавно были частью обычного Вердеграда. Теперь всё изменилось. Город не исчез, но словно обрёл своё тайное лицо. Старые улочки стали похожи на переходы внутри древней цитадели, площади — на внутренние дворы, а сады и дорожки теперь соседствовали с башнями, бойницами и каменными выступами, будто так было всегда.
Однако очень скоро Наталья заметила, что в городе царит не только восторг.
Люди выходили из домов, собирались большими группами, оживлённо спорили, смеялись, перебивали друг друга. Кто-то предлагал немедленно устроить праздник на всю ночь. Кто-то призывал срочно выставить дозоры на башнях. Одни уверяли, что теперь Вердеград должен закрыть ворота и больше никого не впускать. Другие, наоборот, говорили, что настало время принимать гостей и показать всему миру чудо пробуждённой крепости.
Голоса накладывались друг на друга. Каждый хотел сказать что-то важное. Каждый был взволнован. Но чем дальше, тем яснее становилось: если всё продолжится так же, радость очень быстро превратится в хаос.
Наталья остановилась и посмотрела по сторонам.
— Здесь совсем нет порядка, — тихо сказала она. — Люди слишком возбуждены. Никто никого не слушает.
— Анархия, — сухо заметил лис, прищурившись. — Очаровательная, вдохновлённая, почти праздничная… но всё-таки анархия.
Он сделал несколько шагов вперёд и добавил:
— Нужно навести порядок.
Наталья повернулась к нему.
— Это не в нашем стиле. Мы ведь не можем просто начать командовать всеми.
— А я и не предлагаю командовать, — ответил лис. — Я предлагаю сделать так, чтобы вас захотели услышать.
Луис посмотрел на него с любопытством.
— И как ты себе это представляешь?
Лис не ответил сразу. Вместо этого он повёл их дальше вдоль стены, в сторону одного из укромных углов крепости. Там, где каменная кладка переходила в старое дерево, а свет от башен ложился мягче, в самой стене обнаружилось нечто неожиданное.
В стену был встроен рояль.
Не просто музыкальный инструмент, случайно оказавшийся под открытым небом, а настоящий рояль, словно выросший из крепости вместе с ней. Его корпус тёмно мерцал в ночном свете. По крышке пробегали тонкие бирюзовые искры, а края клавиш едва заметно отсвечивали розовым, будто сам инструмент был частью древней силы Вердеграда.
Луис замер.
— Что это?..
— Именно то, что вам сейчас нужно, — ответил лис. — Крепость умеет подсказывать решения тем, кто ей действительно нужен.
— Но почему здесь рояль? — спросила Наталья.
— Потому что иногда слово доходит до людей только тогда, когда к нему сначала прикасается музыка.
Лис посмотрел на Луиса.
— Ты должен сыграть. Не готовую мелодию. Не ту, что уже звучала. Импровизацию. Такую, чтобы весь город остановился и захотел слушать.
Луис медленно приблизился к роялю. Его пальцы почти с благоговением коснулись гладкой поверхности.
— Думаю… я смогу.
— Я в этом не сомневаюсь, — сказал лис.
Потом он повернулся к Наталье.
— А ты должна сделать то, что умеешь лучше всего.
— Что именно? — не поняла она.
Лис с лукавой важностью поднял лапу, а в следующую секунду — совершенно непонятно откуда — у него появился свиток.
Наталья изумлённо моргнула.
— Откуда ты его взял?
— Не задавай слишком много вопросов, когда чудеса и так идут одно за другим, — важно заметил лис. — Лучше прочитай.
Наталья осторожно взяла свиток и развернула его. Взгляд её сразу изменился.
— Но… это мои слова.
— Разумеется, — сказал лис. — Я не собирался вручать тебе чужую речь. Это то, что ты сама хотела бы сказать, если бы решилась говорить от имени города.
Наталья медленно подняла глаза.
— Хитрый ты всё-таки.
— Не хитрый, а предусмотрительный, — поправил её лис.
Тем временем к ним уже начали подтягиваться люди. Кто-то заметил встроенный в стену рояль. Кто-то увидел Луиса. По крепости быстро распространялось любопытство, и через несколько минут у этого странного музыкального угла собралось немало жителей Вердеграда.
Луис сел за рояль.
Он закрыл глаза всего на одно мгновение, словно хотел почувствовать и город, и стены, и дыхание Натальи рядом. А потом его пальцы легли на клавиши.
Первая нота прозвучала мягко.
Вторая — глубже.
Третья — так, будто сама крепость откликнулась на неё.
Музыка начала рождаться прямо в ночном воздухе. Это была не тревожная мелодия битвы и не торжественный марш победы. Она была другой — светлой, собранной, спокойной и в то же время вдохновляющей. В ней чувствовалась любовь, но не только к одному человеку. В ней жила любовь к дому, к городу, к людям, к возможности сохранить красоту даже тогда, когда вокруг слишком много неизвестности.
Звуки рояля полились по стенам, башням, площадям, переулкам и внутренним дворам. Бирюзово-розовая волна, родившаяся из музыки, распространилась по всей крепости, словно нежное сияние. Она прокатилась по камню, коснулась ворот, осветила лица людей, отразилась в окнах домов, скользнула по деревьям и цветам.
Жители Вердеграда замолкали один за другим.
