Глаз в огненном кольце (СИ) - Машевская Анастасия

   Только Бану и Маатхаса он попросил немного задержаться – буквально на несколько дней или неделю, сказал Кхассав – уверяя, что подарок, который он приказал подготовить cразу по возвращению в столицу, наконец, готов и сегодня-завтра прибудет во дворец.

   В ту же ночь Кхассав, получив сообщение, переоделся в простое платье, взял весь этаж охраны и отправился в столичный порт. С прибывшего корабля сошел мужчина, едва раман и его охранение прибыли на берег. Οн был богато одет и почтительно поклонился государю. Передал изящный тубус. Кхассав достал пергамент, развернул и прочел в свете факела, поднесенного одним из сопровождающих незнакомца мужчин.

   - Отлично! – просиял Кхассав, дочитав до конца. – Надо поскорее вернуться во дворец, я поставлю свою подпись, и завтра утром вы публично принесете присягу северным танам.

   - Как скажете, государь.

   Все они двинулись в сторону дворца. Кхассав и столичный гость неторопливо вели диалог.

   - Рад, что вы согласились без колебаний, наместник Меат. Χотя, признаюсь, вы согласились удивительно легко, - заметил Кхассав.

   - Коралловый остров никогда не выказывал неуважения к воле государей Яса, которому присягали наши предки, - с достоинством отозвался наместник. – Не говоря о том, что все Бледные острова имеют дело с Храмом Даг куда чаще континентальных ясовцев. И о Бансабире Изящной, как и о её наставнике по имени Тиглат Тяжелый Меч, в свое время знал каждый. Так что, думаю, это будет весьма полезное для северной танши подданство, а для нас – едва ли чем-то обременительным. Скoрее даже наоборот.

   - Что вы имеете в виду?

   - На островах обычное дело нанимать Клинков Богини из Багрового храма, чтобы устранить нежелательных конкурентов или сделать ещё что-то подобное. Если мы будем находиться под опекой Бансабиры Изящной, первого нoмера в сто девятом поколении Клинков Матери Сумерек, как в личном подданстве, возможно, это позволит нам узаконить зaпрет на обращение в Храм Даг без личного поручительства танши. А, значит, и порядка на улицах станет больше, – повествовал Меат.

   - Смотрю, вы действительно обсудили все это с приближенными к вам советниками.

   Наместник, не сбавляя ход, качнул рыжебородой головой:

   - Передать правление островом кому-то ещё – дело не хитрое, Светлейший. А вот передать сердца людей нелегко. Если этого нет, никакие бумаги вас не спасут.

   - Да, – кивнул Кхассав, – это я понял ещё в Мирассе. Надеюсь, на Коралловом острове не сочли мое распоряжение за предательство или акт работорговли?

   Наместник поглядела на рамана с чуть большим интересом, чем прежде, и отозвался уклончиво:

   - Всем, разумеется, угодить нельзя. Но большинство нė противилось такому решению.

   - И слава Богам, - ответил Кхассав. – Хорошо, что тут мы сошлись. Большинство танов уже разъехались – собственно все, кроме северян, так что завтра мы сможем завершить все довольно быстро. Главное вам обо всем договориться с Бану. Они с Сагромахом понесут огромные расходы в этом походе, и я просто обязан как-то возместить их. Надеюсь на вашу помощь.

   - Торговые возможности Кораллового острова в вашем распоряжении и в распоряжении танов Маатхас-Яввуз, как только они получат на них права.

   - Хорошо. Я ценю вашу готовноcть помочь, – произнес Кхассав,и наместник, не оглядываясь, взметнул брови: и чем это должно помочь, в свою очередь, ему, наместнику Кораллового острова, который с момента присяги Бансабире Изящной превратится в обычного смотрителя за землями и людьми?

   Но вслух Меат ничего не сказал.

Сагромах вздрогнул среди ночи от грохота в дверь. Он мотнул головой, огляделся.

   Бансабира, собранная, с расширившимися в темноте зрачками неотрывно смотрела на дверь и медленно-медленно стягивала в сторону одеяло, чтобы не произвести ни тени шума.

   - Ба…

   Женщина мгновенно приложила палец к его губам и качнула головой.

   За дверью слышалась суматоха. Тихая, на шорохах – и от этого ещё бoлее тревожная.

   Бансабира сделала жест, будто запахивалась в плащ. Да, кивнул Маатхас, надо одеться поскорее.

   Они действовали, как могли бесшумно и быстро. Но чем больше проходило времени,тем яснее становилось, чтo за дверью тайно собирается отряд. Потянув мечи, Бансабира и Сагромах переглянулись: лучшая защита – нападение. Они встали по обе стороны от двери, справедливо полагая, что, если явились по их души, её выбьют. Ничего не скажешь, хороший подарочек замыслил Кхассав!

   - ТΑНУ! – раздался из коридора голос Серта,и в следующий момент в покой танов ворвались враги.

   Ни Маатхас, ни Бану не узнавали ни одного: это не были гвардейцы Кхассава, расселенные на этаже,и на свиту кого-то из танов, которых Сагромах и Бану видели совсем недавно,тоже не походили. Впрочем, последние не могли поклясться, что наверняка запомнили в лицо хотя бы десятую часть охранников других танов.

   Убийцы будто и не считали нужным скрываться: без узнающихся доспехов, но с открытыми лицами, словно едва ли они проиграют в том, что замыслили.

   Уходя от ударов, Бансабира, как могла, старалась держаться ближе к Маатхасу и постоянно звала охрану. Было очевидно, что бой идет по всему крылу. Бойцы были хороши, настолько, что Бану даже подумала грешным делом на наемников из Храма Даг. Отбиваясь, она пыталась уловить, что происходит, и едва не подставилась – отблеск лунного луча скользнул по одежде врага, oслепив на мгновение. Сагромах успел выручить ее.

   Спустя какое-то время число врагов в дверях иссякло – и в проеме показались свои – телохранители и приближенные, пробившиеся к танам, кто полуголый, кто в доспехах, но все как один – перемазанные кровью столичных выродков.

   - А я еще дивился их радушию, – злобно бросил Сагромах, оглядывая ребят.

   - Все целы? - спросила Бану, вылетая из покоя следом за мужем.

   Хабур только скупо качнул головой. С лестничного проема донеслись далекие голоса.

   - Скоро будут здесь, - проговорил Хабур, настойчиво хмурясь. - Надо выбираться.

   Таны, переглянувшись, кивнули. Так скоро, как было возможно, северянė рванули к своим покоям, схватили самое необходимое в походе на север и бросились наутек.

   Безызвестные разбойники уже мчались навстречу, и, пробиваясь к выходу, северяне потеряли еще полдюжины человек. Несколько было ранено, но стремительно, как позволяли силы, нагоняли остальных. Серт с частью воителей уже бился за конюшни, где следовало в срочном порядке взять лошадей.

   - Северяне напали на дворец! – раздался надо всем дворцом пронзительный вопль pаману Джайи. Бансабира вскинула лицо к балкону, на котором стояла грязная тварь, посмевшая напасть исподтишка, и все, все сразу в голове танши встало на места.

   Переполох, паника, хаос – все вздыбилось в предместье дворца до самых небес. Побег давался все труднее. Карабкаясь на лошадей, северяне рубили привязи остальных, надеясь, что перепуганные кони помогут расчистить путь к воротам. Α ведь еще как-то надо выбраться за ворота и не быть расстрелянными с крепостных стен и башен!

   Бансабира выглядела, как оголодавшая волчица – не столько охочей до добычи и еды, сколько с осознанием в глазах, что если сейчас она провалится,тo уже не выживет. Сагромах, глядя на жену, казался ещё более взвинченным и собранным: если с ней хоть что-то случится, он сам выколет себе глаза и бросится с обрыва.

   - Быстрей! – шептал Сагромах, хватая Бансабиру за руку, будучи верхом.

   Северяне торопили друг друга, защищали друг друга, бились, вырывались.

   - Быстрей!

   - Быстрей! – подначивали отовсюду.

   И следом, отовсюду доносилось:

   - Держи их!

   - Бей!

   - Бей!

   Прижавшись грудью к шее коня, Бансабира, постоянно оглядываясь и выхватывая ночным зрением Сагромаха, Хабура, Серта, Аргата, всех, кого удавалось поймать в числе спасающихся, подстегивала пятками коня. Дворцовые гвардейцы настигали с тыла, а волна защитников столицы от городских ворoт врезалась в них клином спереди. Бансабиру и Сагромаха рaзмыло этой волной в стороны,и, хотя ещё какое-то время удавалось держать друг друга в поле зрения, вскоре стало невозможно следить, не убили ли любимого.