Что скрывает прилив - Орунья Мария

– Нет, сержант, там теперь выставочный зал, и их причал относится к порту Сантандера. Я о причале на Ла-Магдалене – им пользовался Альфонсо XIII.

– Знаю такой. А разве он не заброшен?

– Не совсем. Он очень старый, там еще до короля стоял мареограф…

– Кто стоял? – переспросил Ривейро, наморщив лоб. – А, прибор, который записывает высоту прилива?

– Вроде того. Он измеряет колебания в уровне моря. По-моему, этот мареограф – старейший в Испании. Клуб Сантандерской бухты получил разрешение восстановить причал, он ближайший к клубу.

– Не могли бы вы отметить его на этой карте? – Валентина протянула капитану туристическую карту, одну из тех, что лежали в салоне.

Алонсо отметил причал, и лейтенант убедилась, что он действительно совсем рядом с клубом.

– Хорошо, а после того, как вы забрали пассажиров, каким был дальнейший маршрут?

– Пройти по бухте до Центра искусств Ботин, затем, когда начнет темнеть, развернуться в сторону полуострова Ла-Магдалена, обогнуть его, пройти мимо острова Моуро, пока гости ужинают, и после ужина высадить их, как будет велено… Высадить, естественно, на Королевском причале.

– А не случилось ли ничего, что привлекло бы ваше внимание, когда гости поднимались на борт или позднее?

Капитан Алонсо покачал головой: нет, все шло по плану. И вдруг вскинул руку:

– Вспомнил, сеньора Помбо прибыла немного позже… Дело в том, что она откуда-то прилетала самолетом. Короче говоря, она поднялась на борт не на Королевском причале, мы забрали ее отдельно.

– Вот как? И где вы ее забрали?

– Как раз на причале у Паласете, о котором вы упомянули. Это заняло меньше пяти минут, и мы отправились осматривать панораму Центра Ботин.

– Ничего тогда не произошло? Я имею в виду, чего-то подозрительного или необычного, когда она поднималась на борт или сразу после.

– Нет, совершенно ничего такого. Если не считать того, что сеньора Помбо отчитала Маргариту из-за каких-то организационных вопросов в связи с ужином. Честно говоря, ссору слышали все. А после сеньора Помбо ушла в каюту и больше не выходила.

– Ясно…

Валентина ненадолго задумалась, затем спросила:

– А каково назначение этого судна? Для чего шхуна теннисному клубу?

– Для бизнеса, лейтенант. У клуба есть катер-зодиак, который летом курсирует между пляжем Ла-Магдалены и Пунталем, что на том берегу бухты. Услуга пользуется популярностью, вы даже не представляете насколько, и в дополнение решили поставить на маршрут «Хиральду» – шесть рейсов в день, в том числе для тех, кто не состоит в клубе, но за другую цену, разумеется.

– Понятно. А вчерашний ужин?

– Видите ли, клуб часто устраивает праздники, то в стиле двадцатых, то в стиле вечеринок на Ибице. Можете сами представить. И предполагается, что «Хиральда» будет обслуживать такие мероприятия. А еще ее собираются сдавать в аренду для частных вечеринок. Знаете, уже поступают заявки на свадьбы.

– Да, прибыльное дело.

– Обещает таковым стать. Но все организует клуб, а мы отвечаем только за шхуну.

– А кто над вами? Я хочу сказать, кто непосредственно вам отдает распоряжения?

– Сеньора Помбо. А в ее отсутствие – секретарь, Маргарита.

– Простите, что повторяюсь, но вы не заметили вчера в сеньоре Помбо ничего странного, что привлекло бы ваше внимание?

Капитан повел плечами.

– Не знаю даже… Мне показалось, что у нее несколько усталый вид… И я уже говорил, она рассердилась на секретаря, но это меня не удивило – сеньора Помбо постоянно к ней придиралась. – В голосе капитана сквозило явное неодобрение.

Валентина внимательно посмотрела на него.

– Вам не нравилась сеньора Помбо?

Капитан Алонсо помедлил несколько секунд, прежде чем ответить.

– Не то чтобы не нравилась. Я ее почти не знал. Скажем так, она была типичная начальница.

Валентина приподняла брови, приглашая его выразиться яснее. Капитан провел рукой по лицу, как будто хотел стереть все связанное с прошлым вечером и этим допросом.

– Подай, принеси, пошел вон. Типичная начальница, – повторил он. – Да разве они другие бывают?

– Нет, пожалуй, не бывают, – улыбнулась лейтенант.

Валентина еще немного побеседовала с капитаном, затем вызвала Тимотео Комесанью, первого помощника. Это был молодой человек, стройный, с обветренным лицом. Он рассказал, что случилось накануне, не добавив ничего нового.

– Когда вы с палубы пытались заглянуть в иллюминатор каюты, может, заметили что-то необычное, о чем просто забыли упомянуть?

– Я уже объяснял, что мне пришлось свеситься за борт, чтобы разглядеть хоть что-то, поскольку, ко всему прочему, начало темнеть. Я и сеньору Помбо не увидел – под таким углом кровать не видна.

– И вам показалось, что каюта пуста.

– Да, сеньора. С той точки, откуда я смотрел, она казалась пустой. И там не было никакого движения – во всяком случае, в тот момент.

– Ни тени, ни отблеска, ни отражения? Подумайте, пожалуйста. Не торопитесь.

Молодой человек, не колеблясь и секунды, отрицательно покачал головой. Он мало что мог прояснить им в связи со вчерашними событиями, разве что у Валентины сложилось впечатление, что он не слишком опечален смертью Юдит Помбо. Конечно, экипаж судна ее почти не знал, но у лейтенанта сразу возникло подозрение, что большой любовью покойная у команды не пользовалась.

Беседа с Микаэлем Дубахом тоже оказалась не слишком плодотворной. Крепкий швед смотрел прямо в глаза и отвечал с очень заметным акцентом, тяжеловесными короткими фразами, но не сообщил ровным счетом ничего нового. Старший механик показался лейтенанту человеком, который одним своим присутствием успокаивает и говорит с прямотой того, кому нечего скрывать.

– Значит, вы все время оставались в машинном отделении.

– Пока не услышал крик, мадам. Тогда я поднялся и помог ломать дверь.

Валентина проследила по плану корабля передвижения шведа и убедилась, что его показания соотносятся со словами капитана и первого помощника.

– А сколько времени вы работаете с этим экипажем?

– Сколько? Нисколько, мадам. Я встретил их месяц назад, меня наняли через судоверфь. Хорошие люди.

– Да, хорошие люди… А Юдит Помбо… тоже казалась хорошим человеком?

Микаэль лукаво ухмыльнулся, явно принимая правила игры.

– Я видел мадам только два раза. Когда нанимался и вчера вечером. Среди плохих она не самая худшая.

– Среди плохих?

Он пожал плечами. Ухмылка стала шире.

– Она была из тех дамочек, что не выносят разговоров о деньгах.

– Не выносят разговоров о деньгах? – Валентина поняла, что имел в виду механик. – О деньгах не говорят те, кто по-настоящему богат, вы об этом?

Микаэль Дубах одобрительно ухмыльнулся и скрестил руки на груди, будто показывая, что ему нечего добавить. Окончание беседы действительно оказалось чисто формальным – механик просто засвидетельствовал случившееся прошлым вечером. От разговора с японцами – поваром и официанткой – пользы было еще меньше, к тому же их пришлось ждать, поскольку они не числились в постоянном экипаже судна, их нанимали только на конкретные мероприятия. Капитан Алонсо объяснил Валентине, что на ежедневных рейсах работает только один официант, а для ужинов и вечеринок приглашают дополнительный персонал из кейтеринговой компании.

Повар Макото Усуи и красавица-официантка Суки Ито могли поведать об этом деле только то, чему были свидетелями, а видели они немного. Оба рассказали о том, что произошло на корабле начиная с момента, когда из каюты раздался крик Юдит. Крик и затем приглушенное, обессиленное «нет». Повар и официантка все время стояли у двери и остались там же, когда старший механик ее выбил, их показания подтверждали слова членов экипажа «Хиральды».

Валентина приходила во все большее замешательство. Если дверь каюты Юдит была у всех на виду, как мог кто-то войти туда и выйти, оставшись незамеченным? Когда Юдит закричала, все гости находились в салоне, как и капитан. Повар и официантка были на кухне. Оставались только первый помощник Тимотео Комесанья на палубе и Микаэль Дубах в машинном отделении. Неужели эти двое – единственный шанс найти объяснение этому невероятному событию? Нет, это тоже невозможно. После того как Юдит закричала, из запертой каюты никто не выходил.