Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ) - Боброва Екатерина Александровна
Мысли скакнули на мучавший меня эти дни вопрос: какого жениха выбрать для батюшки? Он, конечно, рассчитывает, этот год продержать моего мужа у нас в особняке, желательно в кандалах, еще желательней — прикованным к кровати. Но боюсь, женихи используют свое влияние на императрицу, и та потребует, чтобы я вошла в семью мужа. Мол, не будем нарушать вековую традицию.
Прямого вреда мне чинить не станут — после развода я должна покинуть новую семью целой и невредимой, но и остального хватит с избытком.
Конечно, я надеялась, что замужества не случится, но жизнь приучила не вычеркивать до конца самый плохой вариант, имевший шанс испортить мне судьбу.
К Юсуповым было откровенно страшно. Проклянут не на смерть, так на частое посещение уборной. Да и мало ли чем может навредить талантливый проклятийник, пусть и с ограничителем? Причем два проклятийника. Уверена, Николай не простит мне унижения отказа, как я ему — предложение выйти за него замуж.
У Голицыных меня ждала женская часть семейства — чтобы довести до белого каления и заставить сбежать. И это не мужчины, которым ход в мою спальню запрещен. Свекровь может навещать молодую и днем, и ночью, уча уму-разуму.
Оставался Орлов-Давыдов. Его семья была богатыми землевладельцами. В Петербурге им принадлежал милый двухэтажный особняк на Английской набережной. В нем я точно стану частью обстановки — меня будут замечать ровно с такой же «внимательность», но вряд ли попытаются вредить, разве что похоронить под тонной судебных решений.
Пара дней до моего отъезда были наполнены суетой. Паковались чемоданы, сундуки. Были наняты три подводы — отец решил перевезти часть вещей из петербургского особняка в Вышневец. Думаю, он до конца не был уверен в успешности затеянного мною замужества. Так что с нами отправлялись картины, скульптуры, ковры и пузатые стулья, обитые желтым шелком.
Я же была занята иными вещами.
— Аксинья, ты у нас девушка видная, — подступилась я к служанке с разговором.
— Ну что вы, барышня, — засмущалась та, и на пухлых щеках проступил розовый румянец.
Зря она смущалась. Аксинья у нас, что называется, кровь с молоком. Что спереди, что сзади — все при ней. Я видела, как заглядываются на нее приказчики в лавках. Но служанка правил была строгих и заигрываний себе не позволяла. Холостых мужчин она делила на две категории: сурьезный и поиграть. Последних — охальников — могла и веником по спине вытянуть.
— Вряд ли я смогу взять тебя в семью мужа. Со мной отправится лишь Вильгельмина. А батюшке без надобности столько прислуги.
Аксинья шумно вздохнула, соглашаясь.
— Замуж тебе нужно. А здесь, в столице, ты всяко лучше мужа найдешь, чем у себя в деревне.
Вздох на этот раз был еще тяжелее, и на лицо Аксиньи скользнула глубокая задумчивость. Похоже, возвращаться в деревню ей не хотелось. Все же жизнь в городе, среди смрада «адских» машин была попроще. Можно было и встать попозже, и сходить погулять раз в неделю на полдня, когда барин отпускал. Да и труд был все же полегче. А в деревне какой выходной? Даже зимой вставали до рассвета, чтобы покормить скотину.
— Потому перед отъездом соберем тебе приданое, — заключила я.
— Ой, барышня, благодетельница вы наша, век за вас молиться буду, — и Аксинья с грохотом рухнула на колени, а ее огромные глаза мигом наполнились слезами. Она громко шмыгнула носом и потянулась к переднику, но я успела сунуть ей в руки собственный носовой платок.
Далее мы с Вильгельминой были оглушены трубным гласом «пароходного гудка», за которым последовал второй, не менее громкий.
— Diese Wilden*, — неодобрительно пробормотала Ведьма. Судя по брезгливому выражению ее лица, она бы на Аксинью и одного пфеннига не потратила бы.
Я была с ней не согласна и собиралась на приданое выделить немного серебра из собственных скромных запасов. Но главное — покупать я планировала на пару вещей больше, чем отдать служанке. Вряд ли лавочник доложит кому-то о юбках и шерстяных платьях.
От сарафана я отказалась. Во-первых, служанка из дома княгини точно не будет носить сарафан, ибо в Петербурге в нем ходили совсем уже бедняки или только что приехавшие из деревни. Даже работницы фабрик покупали себе готовые платья или юбки с блузками. Никакого шелка или кружев. Все простое, добротное и немаркое.
Единственное неудобство — служанка была выше и крупнее меня, так что одежду придется перешивать. Ничего, должно же было когда-то пригодиться мое обучение шитью в пансионе.
Аксинья еще долго утопала в благодарностях, раза три прочувственно высмаркивалась в платок и не уставала называть меня «ангелом».
В поход за приданым она порывалась идти со мной или просила просто выделить ей денег, чтобы барышня не надорвалась случаем.
— Да и торговаться вы не умеете… — многозначительно заметила она.
Но я отговорилась тем, что приданое — мой подарок и покупать его я буду сама, а с торгом прекрасно справится Вильгельмина, которая одним своим постным видом вводила лавочников в тоску, а уж как педантично она проверяла каждый шов…
К концу нашего визита в лавку цена, бывало, и в два раза уменьшалась.
Diese Wilden* — дикари нем.
Глава 5ч2
К ночи перед отъездом все было готово. Поддельный паспорт, рекомендация, деньги. В потертом саквояже — вещи. Дом мне предстояло покинуть с рассветом уже в чужом обличье. О ключах к входной двери я позаботилась заранее.
Прислушалась к ровному храпу, доносящемуся из примыкающей к моей спальне комнаты Вильгельмины. Приняв капли, фрау спала сном честного человека, выполнившего свою работу и не мешающего мне заниматься не совсем законными делами.
Вчера у меня состоялся непростой разговор с отцом.
— Орлов-Давыдов? — недовольно хмыкнул он. — Всего лишь граф.
Аппетиты батюшки росли, что облака перед грозой.
— Но денег у них много, а земли еще больше. Уверен, они попытаются от тебя откупиться. Не продешеви, — погрозил он мне пальцем.
— Развод только через год. И хитростью — потом научу как — проберись в спальню к мужу.
Меня затошнило, но я кивнула, не решаясь спорить. В глазах отца еще ярче, чем прежде пылал огонь безумия, и мне хотелось одного — поскорее покинуть этот дом.
Похоже, батюшка убедил себя в том, что я послушная игрушка в его руках и твердо верил в искренность моего желания пострадать за род Демидовых: подвергнуть себя унижению, растоптать репутацию, получить проклятие от Юсуповых.
И ведь ради чего? Ради титула графа? Еще и в спальню к мужчине лезть?
— Родишь наследника — я тебя признаю. Сын твой законным наследником станет. Вышневец отремонтируем. Ребенку нужен свежий воздух, чтобы расти сильным и здоровым.
Отец все же посчитал нужным обозначить для меня цену. Понимал, что я могу и не решиться возлечь с мужчиной. Решил подсластить горечь унижения титулом княгини Сан-Донато и положением законной дочери Демидовых.
— А там, как ребенок подрастет, мужа тебе хорошего подберем. Орлова же забудь. Он тебя все равно не оценит, — сурово добавил отец, и мне на мгновенье показалось, что он и правда переживает обо мне.
Как мне не хватало этой заботы после смерти матери! Хотя бы крошечки любви! Но все, что мне доставалось — его строгая равнодушность.
Матушка начала хворать, когда мне исполнилось одиннадцать. Сдавала она постепенно. Частенько по ночам ее мучил жар, и рядом с постелью она ставила кружку с холодной водой. А еще она начала быстро уставать. Бабка ругалась, что мало ей меня в нахлебниках, еще и дочь стала малохольной.
К лету, когда мне должно было исполниться двенадцать, мать слегла окончательно, и старая барыня, вняв моим слезным мольбам, пригласила к нам целителя.
Монах был стар, с длинной седой бородой и желтой, запекшейся на солнце, кожей. От него пахло лошадиным потом и чесноком.
Он долго мял мамин живот, считал пульс, держал ладонь на голове, и на его высоком лбу собирались хмурые морщины.
Похожие книги на "Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ)", Боброва Екатерина Александровна
Боброва Екатерина Александровна читать все книги автора по порядку
Боброва Екатерина Александровна - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.