Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Топорик у него лежит, понятно. Свой, значит, топорик бережёт и хранит в доме, а как железное дерево рубить, так взял хорговский и даже не поморщился. И хорговский, между прочим, так и остался в железной роще, намертво засевший в стволе, и добывать его оттуда отдельное приключение. А я ещё не придумал, что рассказать самому Хоргу по этому поводу, и чем дольше тяну, тем красочнее будет его реакция.

– Ладно, жди, я скоро, – махнул рукой и пошёл к старосте.

Действительно, такие вопросы надо решать лично с ним, вариантов нет. Староста отвечает за безопасность деревни и имеет полное право не выпускать отсюда жителей, тем более после ночного нападения сумеречников. Просить Кейна или Вельта бессмысленно, они не пойдут без его разрешения, это я уже проходил, когда искал кого‑нибудь для рубки железного дерева. Так что либо договариваюсь со старостой, либо сижу и жду у моря погоды, пока Сурик не наделает глупостей.

Пришёл, постучался, подождал. Дверь открылась, и на пороге показалась женщина. Я сразу вспомнил её, жена старосты, видел на деревенских праздниках рядом с ним. Тихая, выглядит заметно моложе своих лет, а глаза спокойные и рассудительные, из тех глаз, которые смотрят на тебя и видят чуть больше, чем хотелось бы.

Насколько мне было известно, она тоже практик, хотя при мне ни разу не показывала своих способностей. Так, слухи, не более того. В прошлый раз, когда приходил к старосте домой, грешным делом принял домработницу за его жену, но тогда память ещё подводила. А теперь хотя бы появилась какая‑никакая ясность, и это удобно.

– Рей? – спокойно произнесла она.

Вот это меня удивило. С памятью у неё явно всё в порядке, а ведь мы с ней лично не общались ни разу, только видел издалека, и то мельком.

– Я так понимаю, ты по поводу матери Сурика? – продолжила она удивлять.

Я на мгновение потерял дар речи. Проницательность, конечно, выдающаяся, либо в этой деревне новости разлетаются быстрее, чем я хожу ногами.

– Ну да. А вам Эдвин рассказал?

– Можно и так сказать, – она отмахнулась, будто источник информации не имел ни малейшего значения. – Ладно, заходи, надо будет подождать.

Отступила в сторону и пропустила в дом, указав на стул. Сама уселась напротив, сложив руки на коленях, и посмотрела на меня с тем спокойным вниманием, от которого хочется проверить, не торчит ли у тебя солома из волос и не измазано ли лицо сажей. Скорее всего, и то, и другое, потому что утро я провёл у горна, а потом будил Больда в его пыльном дворе.

Осмотрелся, пока ждал. На столе лежала развёрнутая карта с планом строительства деревни. Видимо, староста изучает расположение будущих построек в свободное время, хотя процесс, судя по количеству перечёркиваний и пометок, идёт не сказать чтобы гладко.

Несколько зданий обозначены неопределённо, просто прямоугольники с вопросительными знаками. С бараками для солдат, впрочем, уже определились, под них забрали участок у какого‑то бедолаги, и контуры стен тоже нанесены, пусть пока только пунктиром. Есть несколько мест, где стены, возможно, придётся переносить, там стоят стрелки в разные стороны, и по количеству этих стрелок понятно, что окончательного решения ещё нет.

А вот и мой участок, тот, что за пределами деревни! Староста пометил его как мой, и это, надо признать, приятно. Захотелось взять уголёк и слегка расширить границы, потому что это всё равно неизбежно, печь займёт место, навес тоже, и вообще, места мне понадобится много. Но жена старосты сидела напротив и изучала меня взглядом, так что решил, пусть сам потом перерисовывает.

Минут через десять по лестнице спустился староста. Уселся за стол, подвинул карту в сторону и некоторое время молча смотрел на меня. Взгляд тяжёлый, внимательный, из‑под кустистых бровей, под которыми, кажется, всегда происходит какая‑то невидимая и неприятная для собеседника работа.

– Ты же не по поводу стройки пришёл говорить, верно? – произнёс он наконец.

– Всё так. Вы знаете ситуацию с матерью Сурика? – на всякий случай уточнил я, а то мало ли только его жена здесь достаточно проницательна.

Староста сдержанно кивнул.

– Так вот, Эдвин утверждает, что ей всё‑таки можно помочь. И нам это по силам.

– Возможно. А может, и нет, – спокойно проговорил он. – Но я так понимаю, есть какое‑то «но»?

– Как обычно, – я развёл руками. – Для её спасения…

– Для попытки спасения, – поправил староста.

– Да, верно. Для попытки её спасения нужно добыть один особый материал, и находится он довольно глубоко в лесу, – решил не скрываться и выдал всё как есть. – Живое дерево. Может, слышали…

– Может, слышал? – староста приподнял бровь. – Ты понимаешь, кто я и сколько лет живу рядом с этим лесом?

Вопрос был явно не из тех, на которые ждут ответа, так что я промолчал.

– Впрочем, неважно, – он чуть качнул головой. – Да, я слышал о живом дереве, видел его, сражался с ним и знаю, что это такое. Так что мой ответ нет. Я не позволю тебе отправиться так далеко. На тебе слишком большая ответственность по укреплению деревни. Хорг передал мне, что без тебя будет сложно управиться в срок, а значит ты останешься здесь и продолжишь стройку.

– Но…

– Рей, это приказ, – сухо отрезал староста. – Просто прими и продолжай работу. Мне тоже очень жаль Вивию, и Сурика жалко, но не менее жалко и остальных жителей деревни. А сейчас все они в опасности. И я вижу и понимаю, что в сроки вы едва ли уложитесь, а если отвлекаться на походы в лес, то и подавно, шансов нет.

– Да всё нормально со сроками! – не выдержал я. – Ну да, есть трудности, но теперь людей в целом хватает, заливка идёт полным ходом. И с кирпичом успеем…

– Очень на это надеюсь. – коротко кивнул он, – Разговор окончен, Рей. Я не даю добро на дальний поход и очень надеюсь, что ты не наделаешь глупостей.

– Не наделаю, – вздохнул я. – Наделает Сурик.

Староста чуть сузил глаза, и я понял, что попал в точку. Он и сам наверняка понимает, что мальчишка с отцовским упрямством и горящими глазами рано или поздно сорвётся и побежит в лес один, потому что для него бездействие хуже смерти. А в лесу его ждёт ровно то же, что ждало отца на дороге в город, только без разбойников и с гораздо более крупными зубами.

– Больд согласен сопроводить меня и помочь с добычей, – продолжил, пока староста не закрыл тему окончательно. – А он довольно сильный практик…

– Больд могуч, но не в бою, – староста покачал головой. – В бою скорость важнее, а этим природа его обделила. Я рад, что ты смог найти ему занятие, но его тоже с тобой не отпущу. Дерево добыть мог бы я или Кейн и ещё пара охотников, но им выход тоже пока запрещён. Как минимум до тех пор, пока не будут установлены ворота. Сейчас мы беззащитны перед тем, что может вылезти из леса. Повторюсь, мне жаль Вивию, но ради попытки спасти одну жизнь я не могу рисковать сотнями.

– А почему только одну?.. – задумался я вслух.

Староста замолк и некоторое время просто смотрел на меня. Несколько секунд мы сидели молча, он не торопил и не перебивал, просто ждал продолжения, потому что фраза повисла в воздухе незаконченной, а староста из тех людей, кто любит ждать.

– Продолжи мысль, – наконец проговорил он. – Не понял, о чём ты.

– Говорю, почему только одну? Из живого дерева, если его будет достаточно много, мы сделаем целительную комнату! А я вижу на карте вот здесь лазарет, – я наклонился вперёд и ткнул пальцем в один из неподписанных прямоугольников. – Я так понимаю, что в случае нападения обязательно будут раненые, и их надо где‑то и чем‑то лечить… Так разве не всем станет лучше, если этот лазарет сам будет помогать лекарям? Не просто комната, а настоящая целительная, с рунами, с живым деревом в качестве основы. Такая, которая сама будет отдавать энергию раненым и ускорять восстановление.

Староста откинулся на спинку стула и прищурился. Рядом его жена тоже чуть подалась вперёд, и я заметил, что она слушает не менее внимательно, хотя за всё время не произнесла ни слова.