Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Порча через подклад. — произнесла она, увидев, наконец, что-то интересное, и что она могла бы исполнить и сама. Без помощи великих и могучих. Ей не нужно суперпроклятье на три поколения. Ей просто нужно, чтобы конкретные два человека подохли, наконец, в муках. Подклад она сможет сделать. Особенно из тех вещей, что есть в их доме. Отлично. Главное, чтобы никто не смог ей в этом помешать. И чтобы этот маленький урод не выкинул чего-то раньше времени. Пока ей не докладывали о каких-то его особенных передвижениях. Горничная сказала, что он почти весь день сидит в спальне. Не высовывается. К лучшему. Видеть его рожу крайне не хотелось. Быстро прочитав все что было нужно для того чтобы сделать тот самый подклад, Маргарет спешно встала, выходя из комнаты и проходя в самый конец коридора, где находилось что-то вроде кладовой комнаты. Всяких банок. Склянок, игл и прочего там было навалом. Ее сюда обычно никто не пускал, но какая ей к черту разница? Это ее дом, ходит, где хочет. Особенно, если муж в очередной раз занят кутежом с любовницей. Шумно выдохнув, она положила в корзинку все, что ей было нужно, не забыв прихватить и большой ритуальный нож. Лезвие красиво блеснуло, когда она взяла его в обе руки. Повесив корзину на локоть. Серебро, мелкие изумруды и красивая гравировка выглядели крайне дорого и красиво. Она бы хотела обладать этим даром хотя бы наполовину так же хорошо, как кто-то из этих трех идиотов. Они абсолютно этого не достойны в отличие от неё. Она была в этом уверена. Никто из них не умеет пользоваться им. Никто не умеет использовать его, так как надо. Сколько они уже упустили возможностей? Да с таким даром они давно должны были стоять на вершине! Причем единолично, без всякой там администрации и горожан. Качнув головой, сгоняя навязчивые грезы, Аррингтон шагнула на выход, однако резкий порыв сквозняка, неожиданно захлопнул дверь прямо перед ее носом, отчего она выронила нож, больно поранившись. Шикнув, она вскрикнула, скорее от раздражения, и быстро закинув чуть окровавленный предмет в корзинку, поспешила на выход. Бросив все нужные вещи в комнате и осмотрев нехилый порез на ладони, она спешно спустилась по лестнице. Оставалось надеяться, что в не ритуала этот нож был не опасен. Прижав пораненную ладонь к груди, она открыла второй рукой вход в больничный блок, настежь открывая и вторую.

Женевьева, что находилась там, от неожиданности вздрогнула. Юрко опустила больничную рубашку изумрудного цвета обратно на живот, что и рассматривала до этого момента, чуть поглаживая. Однако быстрота реакции не спасла ее от сверкнувшего злостью взгляда Аррингтон, что сделала пару шагов вперед, осмотревшись получше.

— Ты что беременна, сучка? — осмотрела она девушку после нескольких секунд молчания.

— Нет, — спокойно ответила Вирсавия, сложив руки на пояснице, — У вас что-то случилось, миссис Аррингтон?

— Тут я задаю вопросы, дрянь, — ощетинилась Маргарет, — Думаешь, я тупая?

— Я такого не говорила, — качнула головой Женевьева, — Только ответила на ваш вопрос. Нет, не беременна, — выдохнула она, помня, о том, что конкретно этой женщине, нельзя ничего говорить ни при каких обстоятельствах.

— Закрой рот и не умничай, — презрительно выплюнула Аррингтон, — Ты думаешь, я не вижу тебя насквозь, потаскуха?

— Я не потаскуха, — поджала губы Вирсавия.

— В вашем трудовом договоре черным по белому было написано, что если кто-то из вас шлюх залетит, мигом отправится на улицу, — не обращала на неё внимания Маргарет, делая шаг вперед, — Но ты, дрянь, видимо, решила пойти дальше, да? Думаешь, я не знаю, что с тобой иногда трахается мой сын? Рассчитываешь выбиться в люди за счет своего ублюдка? Думаешь, женишь его на себе, идиотка?

— Я. Не беременна, — отчеканила Женевьева, закусив язык вот уже который раз за эту минуту.

— Не ври, сучка, — резко схватила ее за руку Аррингтон. Вирсавия презрительно оглядела это зрелище, не в силах сдержать на лице отвращения от таких прикосновений. — Ни черта у тебя не выйдет, нищенка, поняла? Моего сына тебе не видать.

— Отпустите мою руку, — проговорила Женевьева, — У вас, кажется кровь. Нужно обработать.

— Я сама разберусь с тем, что мне стоит делать, — рявкнула Аррингтон, тряхнув ее к себе поближе, — Что, думаешь, раз у нас проблемы, ты мигом присосешься к нашему кошельку? Да я тебя в нищете сгною, поняла? Ты больше вообще никуда и никогда не устроишься…

— Мама, — раздался неожиданный голос со стороны двери. Вирсавия подняла взгляд, увидев там Джеффри. Маргарет рывком обернулась, встретившись глазами с недовольным взглядом сына. Впрочем, о его настроении сказала уже интонация, с которой он позвал ее. — Что ты здесь делаешь?

— Допрыгался, идиот? — сверкнула глазами Маргарет, — Ты вообще знаешь, что эта сучка залетела от тебя? Отпустила она, наконец, руку девушки, шагнув к сыну. Она просто кипела от злости. Ей уже казалось, что все в этом доме резко отупели. Она знала, что Рэн всегда был убогий, как и ее муж. Но Джеффри?

Джеффри молча посмотрел на неё сверху вниз, будучи выше практически на голову. Желваки чуть сдвинулись от скрытого раздражения. Переварив информацию, он резко замахнулся, ударив женщину тыльной стороной ладони по лицу, от чего та повалилась на пол от силы удара и неожиданности. Хлесткий шлепок до сих пор стоял в ушах. Она моментально приложила окровавленную ладонь к ужасно болящей щеке.

— Джеффри? — растерянно посмотрела она на сына, почувствовав нехилое головокружение. Она не могла поверить в то, что произошло. Он что ударил ее? Ее собственный сын ударил её на глаза прислуги?

— Пошла вон, — только и ответил Аррингтон, подойдя к молчащей Женевеьеве. — Чтобы я больше не видел тебя здесь, — презрительно бросил он, взяв со стола антисептик, побрызгав им на тонкое запястье, на котором остались следы чужой крови.

Маргарет не став ничего отвечать, спешно встала, затравленно посмотрев на мужчину. Недолго думая, шустро открыла дверь, скрываясь в вестибюле понимая, что сейчас ей лучше уйти. Она в уязвимой позиции. Против грубой силы ей противопоставить нечего. Стерев с лица, выкатившиеся от боли слезы, она быстро добрела до комнаты, закрыв на щеколду дверь. Это стало просто последней каплей. Раздраженно закричав, она размашисто забила по двери ладонями, осев на пол. Из груди вырвался, самый что ни на есть рык. Хрип. Подскочив на ноги. Она менее чем за 15 минут превратила комнату в погром из обломков и осколков. Ей надоело это! Надоело! Чем она заслужила к себе такое отношение? Почему все вокруг относились к ней как к пустому месту.

Джеффри может считать, что на этом ее хорошее отношение к нему закончилось. Она никогда не простит подобного выпада в ее сторону. никогда. И она отомстит. Очень горько отомстит.

— Ну, наконец-то! Где ты была? — воскликнул Джонатан, спускаясь с лестницы, когда его жена только переступила порог дома, часы показывали 8 вечера. Ее не было целые сутки. Он уже и думать боялся, что с ней могло произойти, учитывая в каком состоянии, она покидала заседание. Боялся, не выкинет ли она что-то. За что они крайне много заплатят. Не убила ли кого? Не пошла разбираться прилюдно? Вроде все было спокойно. Их репутация никак не поменялась.

— Тебе будет неинтересно, — хмыкнула Алиса, — Есть какие-то новости?

— Вот именно, что есть, — проговорил Джонатан, пытаясь контролировать свое раздражение и возмущение. Временами ему казалось, что его мать всё же была права. Он, вероятно, распустил супругу чересчур хорошим отношением. — Я был в банке вчера вечером. Аннабель опустошила весь свой счет.

— Весь? — цепко посмотрела на мужа Алиса, — Даже то, что мы оставили там на сохранение?

— Там ноль, — нервозно повел плечом Скардино.

— Вот мелкая сучка, — хмыкнула Алиса. — Ты проверял ее комнату?

— Зачем? — не понял Джон, — Она не живет у нас больше.

— Идиот, — закатила глаза Скардино, оттолкнув его от лестницы, спешно забегая на второй этаж. Джон, все еще не понимая в чем дело, поспешил за ней. Алиса проворно забежала за поворот, рывком открывая дверь. Первым делом ринулась к шкафу, открывая его. Из-за рта вырвалась нервная усмешка. Он был пуст. Абсолютно пуст, как и ее счет в банке. Прошла к тумбе у кровати. Открывая полку. Пустота. Джон проверил комод. Все та же пустота, будто и не было никогда здесь никакой Аннабель. Даже ее любимый столик с зеркалом абсолютно ровный и ничем не заставленный.