Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

И после всего этого оставлять яму остывать ещё чуть ли не на сутки, потому что резкий перепад температуры для керамики смертелен, как ледяная вода для раскалённого стекла.

Как же всё‑таки хорошо, что здесь не приходится тратить столько времени на ожидание. Железный уголь горит жарче и ровнее обычного, Основа в заготовках ускоряет процесс спекания, и вместо трёхдневного марафона у жерла печи получается что‑то вроде длинной вечерней смены. Загрузил, поджёг, проследил, дождался и утром выгребай готовый кирпич. Не идеально, конечно, потери есть, но по сравнению с тем, что творилось бы в обычных условиях, это просто подарок.

С этими мыслями выложил последний кирпич из обжиговой ямы и осмотрел результат. Из трёх сотен заготовок вышло почти три сотни готовых обожжённых кирпичей, и я считаю это успехом. Штук двадцать обратились в керамическую крошку, но и она не останется без дела, потому что любой обломок обожжённой глины при должном измельчении превращается в отвердитель.

Разложил последние кирпичи по стопкам, отряхнул руки и подошёл к мужикам, которые заканчивали разгрузку соседней ямы, но там уже известь.

– Копайте ещё пять таких, – указал на яму, из которой только что доставал кирпич. – Два локтя на два локтя и в глубину примерно столько же.

Яма получилась достаточно компактной и потому за ней куда удобнее следить. Чем меньше объём, тем равномернее прогревается вся загрузка и тем легче жару добраться до центра. Большая яма выглядит внушительно, но отвратительно управляема, в ней всегда одни кирпичи перегорают, а другие остаются сырыми. Так что пока будем действовать таким образом.

– Да что ж такое, опять копать… – обречённо выдохнули мужики, но спорить не стали.

Никто даже не поморщился, просто взяли лопаты и побрели к намеченному месту. Вижу, что они тут не ради денег, вряд ли за такой труд платят много. Просто все понимают, что мы всей деревней сидим в глубокой заднице и самое веселое ещё впереди. Лучше к этому моменту быть готовыми, чем потом хвататься за голову.

Пока мужики ковыряли землю, я прошёлся по участку, машинально прикидывая, как тут всё будет выглядеть в ближайшее время. Ну, по крайней мере в обозримой перспективе.

Навес, обжиговые ямы, рядки подсыхающих заготовок, угольные ямы, кучи сырья. Участок разросся до неприличия, и свободного пространства становится всё меньше. Мужики уже пару раз спрашивали, почему мы копаем обжиговые ямы всё дальше и дальше от навеса, тогда как совсем недалеко от берега есть столько свободного места, которое просто пустует.

Я обычно ссылаюсь на опасность возгорания, и в этом есть какая‑то капелька истины. Но главное в другом, здесь будет стоять мой дом. Лучше места я попросту не придумал, отсюда открывается прекрасный вид на воду, земля достаточно высокая, чтобы не смыло весенним паводком, обзорность прекрасная, и располагается этот пятачок в самом центре изначально вверенного мне участка. Думаю, самое то для жилища. А что до частокола, который защищает деревню… Ну так у меня дом будет такой прочный, что это деревенские в случае угрозы прибегут сюда прятаться, а не я к ним.

Подошёл к пяти аккуратным ямкам в земле, рядом с которыми лежали кучки битого бетона. Тут мы с Хоргом делали пробную заливку, чтобы понять оптимальную конфигурацию армирования и состав раствора. Столбики Хорг давно расколол, обломки так и валяются, а вот нижние части с торчащей арматурой до сих пор никто не убрал.

И тут я замер, посмотрев под ноги…

Взял остатки от третьего пробного столбика. Хорг тогда колотил его дольше всех, железный дёготь на арматуре дал отличное сцепление с раствором, и внутри бетона прутки выглядели замечательно.

Но сейчас меня интересовало не это. Мы втыкали пропитанную дёгтем арматуру в землю и сверху уже заливали раствором. Так вот, внутри раствора арматура чувствует себя прекрасно, а вот торчащие штырьки, которые находились в земле, теперь выглядят совсем не такими прочными. Потрогал рукой, и в ладони осталась рыжая пыль.

Причём та же петрушка и с четвёртым столбиком, тем, что я пропитывал Основой. Арматура в камне цела, а вот снизу, где торчала из бетона и сидела в грунте, рассыпается от прикосновения.

А вот первый и второй столбики, где арматура была обмазана маслом и пеком, ведут себя иначе. Нет, сцепление с бетоном там никакое, и в итоге конструкция оказалась хлипкой, это мы ещё при первом осмотре выяснили. Но зато торчащие снизу штырьки остались целы. Масляная плёнка и пековая корка хоть и не дали арматуре приклеиться к камню, зато от влаги защитили исправно.

Вот же дебил… Невольно хлопнул себя по лбу. Постоял так пару минут, помотал головой и побежал к месту раскопок.

Хорг со своей командой помощников уже закончил разметку ям под вторую привратную башню, частично закрепил опалубку и воткнул несколько прутков арматуры в землю, чтобы к ним вязать остальные.

– Хорг, погоди! – подбежал и выдернул уже установленные прутки.

– Ты чего делаешь, окаянный? – рыкнул Хорг. – Ломать пришёл, что ли? Хорошо же стояли!

– Посмотри! – сунул ему в руки обломок четвёртого пробника.

– И что? Выглядит прочно, – пробасил он, повертев кусок в руках.

– Да, внутри так и есть. Но снаружи видишь? – указал на рассыпавшуюся в рыжую муку арматуру, торчавшую из нижнего среза. – Видишь? Если прутки долго находятся под воздействием воды, они рассыпаются. Нельзя втыкать голые прутки в землю, они развалятся!

– Да, но они же в бетоне будут, – Хорг покрутил обломок ещё раз и сощурился. – Ну развалится то, что в земле, но в камне‑то будут целёхоньки.

– Развалятся в земле, потом влага будет просачиваться всё глубже, – помотал я головой. – Не сразу, но за год‑два от армирования останется только пыль, а следом и фундамент начнёт раскалываться.

А может и не начнёт. Всё‑таки известковый бетон набирает силу долго, и когда наберёт, его уже не сломать. Но мы же не просто так тут армированием балуемся, так что если делать, то сразу по уму.

– И чего предлагаешь? – Хорг бросил обломок на землю и упёр руки в бока. – Не втыкать? А как крепить тогда, чтобы во время заливки не ускакало ничего? Просто на камни ставить, что ли?

Задумался на пару секунд и перевёл взгляд на горшки с пеком, уже приготовленные для обмазки первого фундамента.

– А ты кончики вон, в смолу макай, – вспомнил, что обмазанная пеком арматура ведёт себя вполне прилично в грунте. Сцепления с бетоном от этого не прибавится, но тут и не надо, торчащие из раствора хвостики должны просто не сгнить.

– О, и то верно, – буркнул здоровяк и почесал затылок. – Правда же, там ведь в земле с бетоном вязаться не надо…

Он пошёл к горшкам, но вдруг замер и обернулся.

– Погоди… А с этим что делать? – указал на фундамент первой башни. – Разбирать, что ли, предлагаешь? Все старания зря?

В прошлом мире при прочих равных я бы твёрдо настоял на разборке конструкции. Хотя развалить даже не до конца застывший бетон не так‑то просто. Как‑то раз видел, как не самые квалифицированные рабочие иностранного происхождения на протяжении месяца разбирали памятник дебилизму. Они отливали что‑то в здании, перекрытия или пол, уже не помню, и для этого бетономешалка сливала им по кубу‑два раствора во дворе в опалубку, а они дальше таскали внутрь вёдрами. Так вот, работяги пожадничали и попросили налить вдвое больше, за утро не успели перетаскать и ушли на обед. А когда вернулись, раствор начал схватываться.

Стали ли они сразу с этим разбираться? Нет, решили, что хуже уже не будет, и перенесли устранение своих ошибок на завтра. А завтра там уже стоял монолит. Так и долбили потом по очереди, сначала перфораторами, потом отбойными молотками, а затем приехал трактор с гидромолотом и забрал с собой эту легендарную статую.

– Не будем разбирать, – невольно вздрогнул я от одной мысли.

– Но тогда прутки сгниют и наша башня рухнет через пару лет, – Хорг нахмурился и ткнул пальцем в фундамент. – Нельзя так строить, мелкий. Надо всегда по совести.