Дурак. Книга 1 (СИ) - "Tony Sart"

«Хрен вам горький, а не Лес нынче», — зло подумал Паг-Яр.

«Нам. Хрен нам», — скривился он чуть погодя и продолжил оглядывать схрон.

Да, ничего нельзя было понять теперь о прошлом покойницы. Да и сам курган нашел старик далеко не сразу, хоть и вызнал про него давно. Пока прочесывали верные мертвяки леса да чащобы, пока лазали по осенним топям и болотам, все больше казалось колдуну, что не хотели люди, чтобы нашли могильник древний.

Обойдя кругом алтарь, Паг-Яр окончательно убедился, что пустота и скудность погребения не результат разгула расхитителей, потому как не было нигде ни монетки рубленой, ни жемчужинки, из ларца выпавшей, а обычно тати в спешке уносят добро, торопясь. Кому ж охота надолго возле мертвячки задерживаться. Да и мало ли, родичи покойной могут и кладовика заложного оставить. В охрану. Так что нипочем нельзя медлить. А тут — пусто. Будто метлой вымели.

Плохо хоронили девку, ох плохо.

Наклонившись над крышкой, колдун все же смог разглядеть какие-то зарубки, но разобрать их было решительно невозможно, да к тому же неведомый резчик в гневе потом несколько раз с силой прошелся по начертанному, поколов надписи.

Нет, ничего не понять.

Впрочем, до того старику не было никакого дела.

Жестом отдав приказ упырям открыть домовину, Паг-Яр отступил на пару шагов и приготовился к обряду. Василиса и Златыгорка, повинуясь Воле хозяина, разом запалили кривые, резаные из гнилого дерева лучины, водрузили их у подножия алтаря, и тут же пещера озарилась бледным, синеватым огнем Пагубы. По стенам запрыгали черные, дрожащие тени.

— Ох, ма, та паг, юс как эн… — мерно забормотал старик и начал постепенно раскачиваться из стороны в сторону. Глаза его закрылись, а сухие руки, увитые жгутами давно остывших жил, простерлись над домовиной.

Упыри с силой стягивали крышку, бряцали ржавыми кольчугами и невнятно бормотали, и по их потугам было видно, что даже мертвякам, многожды превосходящим силой крепкого живого человека, дается это с трудом.

Плита со скрипом, но поддавалась. Скрежетала противно.

Паг-Яр же, нисколько не обращая внимания на муки подопечных, все бормотал и бормотал. Непонятные никому из живых то ли слова, то ли звуки слетали с потресканных сухих губ, падали вниз, заползали под сдвигающуюся крышку, уносились в черный провал гроба.

Колдун возвысил голос. Звук стал набирать силу, метаться под сводами пещеры, отражаться от стен, множась, бросаясь из стороны в сторону и не находя выхода. Вот уже колдун перешел на крик, руки его дрожали, а сам он сотрясался всем телом, будто в падучей, но вдруг слова его оборвались внезапно и разом, на середине хриплого крика.

В тот же момент с гулким утробным грохотом на каменный пол рухнула плита крышки и подняла в зале плотное облако вековой пыли.

Тишина.

Лишь скрежещут челюстями упыри, медленно пятясь назад.

Неподвижны, как всегда, две поляницы. Смотрят в никуда.

Собравшись с силами, старик, которого наговор изрядно потрепал, шагнул к краю гроба. Оперся двумя руками о край. Заглянул.

Она лежала на самом дне гранитного узилища. Прямо на камне. Без узорчатых покрывал, без истлевших, когда-то цветастых полотнищ, без стягов Рода и еще… без оружия.

— Где ж это видано, чтобы богатыршу да без верной палицы погребали, — задумчиво пробормотал Паг-Яр, оглядывая покойницу. Была она многим похожа на его верных дев, в изрядно траченом тлением саване, с широким поясом, увитым обычными словами-напутками Ягам на добрую дорогу в Лес, и почти не тронутая временем. Была она, как и другие такой, словно только недавно легла отдохнуть да и забылась долгим сном. Бледная, белая, но не сгнившая. Лишь темные круги вокруг глаз.

Именно поэтому когда-то много лет назад колдун и выбрал в затею свою богатырш, потому как в теле их была доля Небыли. Ушла душа, человеческое наследие в Лес, растворилась в кругу предков, а вот то, что от волотов досталось, от нечисти, то уйти не могло. Этому миру всецело принадлежало. Потому и не трогал прах тела воительниц, и там, где могучий, но людской витязь уже истлел бы до костей желтых, дева оставалась незыблема.

Просыпайся, бери меч и в бой.

Невольно завороженный мертвой красотой девицы, Паг Яр забылся и пропустил тот миг, когда мертвячка в гробу открыла глаза и посмотрела прямо на старика.

С жаркой ненавистью в белесых глазах.

— Быстрее!

Колдун кричал куда-то вперед, в темный коридор, не зная, слышат ли его снаружи. Он очень спешил, но сбивался, то и дело спотыкаясь. Да, мертвое тело не знало боли и усталости, но почему-то теперь оно слушалось плохо. Упаси Пагуба встретит его таким молодой Мерич, увидит его слабость… его страх.

Но вот уже за откосом забрезжил слепящий после мрака свет. До выхода оставалось совсем чуть-чуть, и Паг-Яр заставил себя остановиться, приосаниться. Оправил порядком измазанные грязью полы черного сарафана и последнюю дюжину ступеней прошел чинно, важно. Хоть и не переставал настороженно прислушиваться к глухим звукам битвы там, внизу, в покинутой в спешке зале.

Ератник, ожидавший снаружи со отрядом нежити, при виде Паг-Яра лишь вопросительно вздернул бровь. Чего хотел хамоватый юнец, с таким вызовом уставившийся на старика? Однако сейчас чародею было не до того.

Колдун едва выбрался, но не прошел и пяти шагов как тут же развернулся, стал поводить руками, что-то бормотать и лишь потом вновь распахнул поясной ларчик. Бережно достал оттуда черный обруч. Щелкнули замки затворов, разрывая кольцо, и на миг показалось Меричу, что прошел по округе тяжкий вздох. Молодой ератник безошибочно учуял могучую силу и в который раз про себя позавидовал Паг-Яру. Знал, знал дряхлый старик, как укротить такую власть, да только ж разве скажет, сморчок. Ничего, придет и его пора. Чародей же меж тем уже закончил свои тайные наговоры и теперь замер, вслушиваясь и пристально вглядываясь в глубину пещеры.

Отсюда, снаружи, нельзя было разобрать ни звука, а потому оставалось лишь гадать, чем закончилась битва в зале.

Мельком старик скривился. Потерял пяток хороших упырей, умелых. Выбирал их, на ратных погостах выискивал… Жалко. Сам виноват, упустил тот миг, когда бешеная девка взметнулась из склепа, прыгнула вперед, норовя вцепиться прямо в лицо колдуну. Тут-то и не сплоховали мертвяки, успели даже раньше Василисы с Златыгоркой, навалились всем скопом, повисли грудой гнилой плоти и ржавого железа на безумице, норовя придавить, удержать. Сильны трупари под Волей хозяина, ох сильны, да не сильнее воительницы восставшей. Недолго каталась неразборчивая груда по полу могильника, взорвалась перезрелой тыквой, брызнула кусками тел во все стороны.

И тогда вперед пошли его девки. Молча, спокойно, обманчиво лениво. Но на то Паг-Яр успевший ловко пробраться к арке коридоре, уже не хотел смотреть. Только прикинул, что до выхода из склепа, если по ступеням наверх, то было не более шагов ста, а значит Воли хватит, чтобы держать связь с поляницами, не «замрут», а остальное уж сладится. Две оружных бабы против одной не такой плохой расклад.

Крупицы долгой, томительной неизвестности еле сыпались перекатами по крутому склону. Паг Яр ждал, и даже когда слегка утомленный Мерич выразительно вздохнул и собрался было что-то сказать, то лишь поднял руку вверх. Не лезь, мол, не до тебя.

Напряженная тишина.

Но вот миг, другой, и в темноте лестницы, ведущей вниз, раздались гулкие шаги. Были они неверные, сбивчивые, как если бы шел кто-то ужасно усталый или же несколько путников толкались в неудобном узком проеме. И вскоре на свет вышли богатырши, таща под руки свою еще несостоявшуюся сестру.

Пленница выглядела изрядно помятой и побитой, но руки-ноги были при ней. Впрочем, досталось и поляницам. У обеих воительниц оказались порядком изорваны саваны, кое-где на телах и лицах проступали трупные пятна от ударов и даже пара невесть откуда взявшихся порезов. Раны не кровоточили, а лишь зияли темным располосованным мясом.