Лайк за любовь - Алёна Черничная

И лишь одна мысль выбивалась из остальных, понятных моей голове. Мысль, которая проскакивала столь часто, что приходилось отмахиваться от нее как от назойливой мухи. Она появлялась в любой удобный ей, но неожиданный для меня момент – я могла читать книгу, чистить зубы, пить чай, думать о предстоящей учебе, засыпать или просыпаться…

Эта мысль была о нем. Не думать о Егоре было невозможно. Мы переписывались с ним почти постоянно. Обо всем и ни о чем. Могли просто посылать друг другу разные смайлики. А по ночам, получая в сообщениях от Егора смайл сердечка с пожеланием хорошего сна, я утыкалась лицом в подушку и улыбалась. Как дурочка.

– Кир, – обратилась ко мне бабушка за завтраком ранним утром. – А Мила давно выходила на связь?

Я едва не подавилась омлетом со шпинатом. Сегодня мой больничный подошел к концу. Три дня в заточении закончились. Кухонные часы показывали половину седьмого, мое настроение было прекрасным, и я готовилась помочь бабуле с огородными делами. И, в отличие от нее, мне совсем не хотелось говорить о моей матери.

– Ну… Недавно, – бодро соврала я, не моргнув глазом.

– Она звонила? – встрепенулась бабушка.

– Не-а, сообщение прислала, – сухо ответила я и спрятала взгляд в тарелку с завтраком.

На бабулином лице появилась слабая улыбка, но глаза – как всегда, когда заходила речь о моей матери, – светились тоской.

– Хотя бы так… – вздохнула она.

На самом деле моя мать не присылала никаких сообщений и уж тем более не звонила. Только вот бабушке знать об этом было не обязательно.

Я быстро запихнула в себя остатки омлета, радуясь, что мой крошечный обман не вызвал подозрений. Какой он уже был по счету? Последний я раз общалась с матерью около года назад, но иногда вру бабушке, что общаюсь с ней чаще. Это ложь во спасение. Бабушке спокойнее, если она верит, что у ее дочери есть совесть.

Мы оставили свои грядки, когда солнечные лучи стали обжигать открытые участки тела. Сняв грязные вещи и напевая под нос выдуманную мелодию, я уже направлялась в свою ванную, когда мое внимание привлек мигающий огонек в углу экрана телефона, лежавшего на столе. Тут же забыв про душ и про слой огородной пыли на теле, я схватила мобильный.

Я присела на кровать, не обращая внимания, что оставила грязные следы на полу комнаты, и быстро напечатала ответ:

Я задумчиво посмотрела на сообщение. Прийти в дом к Королевым и встретиться с его хозяйкой? Хочу ли я того?..

Снова пришло сообщение от Егора. Он будто бы почувствовал, что я сомневаюсь.

От сердца отлегло, и ответ возник сразу же. Глупо улыбнувшись сообщению, я набрала ответ: «Если только ради Дашки».

Егор прислал радостный смайлик и вышел из сети. Я же откинулась спиной на кровать, задумчиво уставившись в потолок с трепещущим чувством где-то под ребрами.

Ну да. Конечно. Только ради Дашки…

– Переодеться можно во-он в том домике для гостей, – сообщил Егор и указал вглубь участка, как только я появилась в их саду.

Я захлопала глазами.

– Это зачем? На вашей тусовке у бассейна дресс-код? Нельзя в сарафане в цветочек?

– Ты будешь плавать в сарафане? – переспросил он и непонимающе оглядел меня с головы до ног.

Сам Егор встретил меня в синих плавательных шортах и с полотенцем, перекинутым через крепкое плечо. Мой взгляд мельком пробежался по натренированным бицепсам, груди, татуировке и предательски замер где-то в районе низа живота с едва заметной линией волос, спускающейся под резинку шорт. В горле сразу же пересохло. Я стыдливо отвела глаза, пока Егор не поймал меня за рассматриванием его пресса.

– А мне надо плавать? Я не планировала лезть в бассейн. Так что я без купальника.

– Вот как… – разочарованно протянул Егор. – А я думал, все вместе потусим. Что ж… Будешь тогда сидеть на шезлонге.

– Почему на шезлонге?

За широкой спиной Егора послышался голос Дашки, а через секунду появилась и она сама.

– Кира! Привет! Выздоровела? – радостно защебетала Даша. – Егор говорил, что ты приболела. Переживал, между прочим.

И так радостно кинулась мне на шею. Не ожидавшая столь бурной встречи, я сконфуженно приобняла ее в ответ.

– Действительно переживал? – спросила я и кинула подозрительный взгляд в сторону ее брата.

Егор недовольно закатил глаза и цокнул языком:

– Чего там переживать? Обычный ларингит.

– Не слушай ты его, – махнула Даша рукой, отстраняясь от меня. – Он и не признается.

Фыркнув, Егор один направился к бассейну.

– Переживал-переживал, – заговорщически зашептала Дашка, подталкивая меня в ту же сторону.

Мой взгляд непроизвольно устремился на ее брата, который уже замер у края бассейна. Егор технично поднял руки, оттолкнулся ногами от борта и вошел в воду, почти без брызг. Это было весьма завораживающе.

– Кира? Ау! – Возглас Даши отвлек меня от Егора.

Я растерянно перевела взгляд на нее:

– Что?

– Я спрашиваю, почему ты будешь сидеть все время в шезлонге?

– Потому что я без купальника.

– Так ты не будешь с нами купаться? – расстроилась Даша, оглядев мой наряд.

– Я сегодня в роли судьи. Буду оценивать ваш прогресс в плавательном искусстве, – подмигнула я ей и важно спустила солнечные очки на нос.

Вздохнув, Дашка направилась к ступеням бассейна, которые плавно уходили в воду. А ее брат уже рассекал ярко-голубую гладь от бортика к бортику. Я же решила разместиться не на шезлонге, а на краю бассейна, под тенью огромного пляжного зонта. Сняв босоножки, я осторожно присела на шершавую плитку и опустила ноги в приятно прохладную воду.

В этот момент Егор вынырнул возле меня и как бы случайно окатил меня брызгами.

– Осторожнее! – Я возмущенно увернулась от капель.

– Это просто вода, Кира, ничего с тобой не случится, – расплылся в белоснежной улыбке Егор.

– Ага, я это уже где-то слышала…

Он снова демонстративно закатил глаза, сделал один широкий гребок ко мне, оказавшись у моих ног, болтающихся в воде. Еще одно движение вперед, и ладони Егора оказались по обе стороны от меня. Он оперся о борт и ловко подтянулся, и его мокрое тело нависло надо мной как огромная, дышащая скала. Струйки воды, стекающие с загорелой кожи, дождем падали на меня, оставляя на сарафане мокрые узоры. Егор чуть подался вперед, и моих коленей коснулся его голый торс – прохладный от воды и обжигающе горячий изнутри. Лицо Егора оказалось на опасно близком расстоянии.

Он хищно прищурил разноцветные глаза, и уголки его губ поползли вверх в дерзкой усмешке. Я шумно вдохнула, застыв на месте. Сердце бешено колотилось. С этой ухмылкой на лице он еще несколько секунд нависал надо мной, окутывая прохладной влагой. Где-то в глубине живота тревожно и навязчиво заныло непривычное, тянущее чувство. Я изо всех сил пыталась сохранить маску безразличия, но, черт возьми… Внутри меня искрами вспыхивало что-то, что до этого момента было мне незнакомо. Оно сплетало в один тугой, жгучий клубок все чувства, сводя их под самые ребра.

– Ау, на меня кто-нибудь обратит внимание? – Рассерженный голос Дашки заставил вздрогнуть нас обоих.

Егор, не переставая сверлить меня взглядом, оттолкнулся от бортика и нырнул в бирюзовую воду, которая переливалась на солнце. Я постаралась незаметно выдохнуть все напряжение, разливающееся от груди к низу живота.

– Давай уже демонстрируй, – скомандовал как ни в чем не бывало Егор, подплыв к Дашке. – Не подведи, сестра. Не опозорь меня, как тренера.

Девочка, сделав глубокий вдох, погрузилась в воду и… поплыла. Неуверенно, медленно, но плыла. Даша беспрекословно выполняла команды брата и прислушивалась к его советам. А он очень сосредоточенно смотрел на нее, всегда находясь рядом. Я наблюдала за ними с искренней улыбкой на лице, отключившись от лишних мыслей и ощущений.