Я не тяну с лечением. Я уже лечу.
Я всматриваюсь в ставшие мне родными черты его лица, я жадно ловлю каждый его вдох, я опускаю ладони на его обнажённую грудь и вся трепещу от жара, что разливается по венам.
Я чувствую его отклик, и это так странно. Никогда и не в ком я чувствовала такой силы, что способна была меня волновать. А Кайрон волнует. Его мощь колоссальна, а сила безгранична. Но я не боюсь его, наоборот, рядом с этим мужчиной я чувствую тепло и спокойствие. Я чувствую защиту и умиротворение, чего не было никогда прежде.
А ещё стоим ему прикоснуться ко мне, как внутри растёт что-то новое, волнующее кровь и заставляющее бабочек порхать внутри.
Как жаль, что я эонида, и связь с мужчиной для меня начало конца…
Кладу ладошки на грудь Кайрона, улавливаю неровное биение его сердца. Такого большого и жаркого, что я опять дрожу.
Прикрываю глаза и отпускаю свет.
Зову его из глубины души. Приди и пролейся на него. Помоги ему! Пускай он найдёт дорогу назад, из мира духов в мир живых!
Он нужен здесь.
Он нужен мне.
— Кайрон, ты слышишь? Ты нужен мне! — с ресниц срываются слёзы. Две тяжёлые капли, наполненные моей болью, тоской и светом падают на его грудь и моментально впитываются.
Просторная палатка наполняет моим светом и моей болью, моей надеждой и любовью.
Мой Кайрон должен жить! Я так хочу! Мне это необходимо!
По венам бьёт отдачей. Я выплеснула весь свой свет, не оставив себе ни капли. Теперь мне придётся долго восстанавливаться, прежде чем я снова смогу лечить…
Я медленно отстраняюсь. Я больше не чувствую тепла. Я опустошена и устала.
Опускаюсь на шкуры рядом с генералом. Мне нужно отдохнуть. Всего чуть-чуть.
Свинцовой тяжестью наливаются веки.
Я только пять минуточек полежу и буду собираться в путь. Потому что я не могу остаться в лагере. Не после того, что сделала.
Уверена. Что все видели, как сияет палатка генерала Грогана. И мне однозначно начнут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить. Значит, надо бежать.
Но не сейчас. Сейчас у меня нет сил. Ещё чуть-чуть, и я пойду. Сейчас, ещё немного.
Сквозь пелену сна я чувствую горячие объятия. Мне так приятно растворятся в них. Так горячо и сладко…
Глава 22
Сквозь сон я чувствую разливающийся по телу жар. Чьи-то горячие руки гладят меня и вызывают дрожь желания.
Она накатывает волнами, скручивает моё тело спазмами и не желает отпускать.
Так хорошо и горячо мне не было никогда в моей жизни. Так томительно нежно и волнующе.
Прикосновения становятся настойчивее и выразительнее. От остроты ощущений у меня перехватывает дыхание. Я тихонечко стону.
Поворачиваюсь на другой бок в надежде на продолжение этого сна, но оказываюсь неожиданно прижата к мощному обнажённому телу.
Я дёргаюсь, не успев разглядеть, кто рядом с собой.
Но сильные руки возвращают меня на место, подхватывают мои огненно-рыжие пряди и отводят их от лица.
— Всё-таки девушка, — хрипит до боли знакомый голос.
Я вскидываю взгляд и тону в тёмной синеве его глаз.
Его взгляд внимательный, цепкий, с искрами не удивления, но жгучего интереса и страсти.
Чёрный зрачок пульсирует и вытягивается, утаскивая меня на дно его души.
Я дёргаюсь в последний раз и замираю. Оказываюсь спелёнутой по рукам и ногам и крепко прижата к мужскому телу.
— Значит, Элара… — растягивает он каждый слог. — Не ведьма, но полубогиня…
— Я не понимаю, о чём…
— Не надо, — хрипит он, едва усмехаясь. — Своим светом ты вытащила меня из сумрака, а твоя песня служила путеводной нитью моей душе.
Я судорожно вдыхаю его терпкий и одновременно пряный аромат. Густой отвар трав щекочет ноздри, а запах мужского тела возбуждает плоть.
Кровь огненной волной пульсирует по телу. Ошпаривает кипятком грудь, окатывает низ живота и обжигает бёдра.
Я предпринимаю ещё одну попытку отстраниться. Но, конечно, он мне не даёт.
— Рыжая бестия в обличии старухи, — он опасно щурится, — служительница Эоны, скрывающая свой дар. Беглянка и изгнанница на землях драконов…
Каждое его слово звучит как приговор.
— Такая нежная, такая хрупкая и одновременно сильная. Непонятная, но желанная. МОЯ! — хриплый шёпот перерастает в рык.
Лицо генерала Грогана едва уловимо меняется: челюсть выдаётся вперёд, скулы заостряются и покрываются тёмной радужной чешуёй, глаза увеличиваются, сверкают настоящим животным безумием.
— МОЯ! — рычит не человек, но дракон, выдыхая в меня облачко пара.
— Моя! — повторяет Гроган и подминает меня под себя.
— Нет, — я вспыхиваю в ответ. — Так нельзя!
— Всё предопределено, Элара. Твой свет должен сплестись с моей тьмой. Так написано в предании, так прочитали жрецы, и так хочу я, — он нависает надо мной.
Уже не держит, но и не отпускает. Его ярко-синие глаза пронзают меня насквозь, выворачивают душу и волную кровь.
Гроган медлит всего секунду, словно давая мне возможность встать и уйти.
Но я не могу…
Хочу, но не могу подняться. Почему-то всё моё естество и даже мой померкший свет, всё тянется к нему. Мне просто до дурноты хочется к нему прикоснуться, провести пальчиками по накаченным мышцам, слизнуть капельку пота с его груди.
— Я чуть с ума не сошёл, когда дракон чувствовал свою деву, а человеческие глаза видели старуху, — рычит он, утыкаясь носом мне в висок.
От этого интимного прикосновения по телу снова пробегает дрожь.
— Ты пахла так… соблазнительно, маняще, сладко. Лишь горечь морока вызывала отторжение, — он спускается ниже, чертя кончиком носа линию по моему лицу и шее. — Я думал, что сошёл с ума. Но когда твой морок спал, о…
Кончиком языка он пробует на вкус кожу у самого основания шеи.
Я вздрагиваю и выгибаюсь, словно меня молнией пронзило.
— Я еле удержался… — снова рычит он, отрывая взгляд от моего тела и пронзая им меня.
А после он наклоняется и накрывает мои губы своими. Я задыхаюсь от неожиданности и напора.
Воздух вокруг моментально тяжелеет, перед глазами вспыхивают искры, а тело отказывается меня слушаться.
Я послушно замираю и просто принимаю его ласку. О, что это за ласки…
Глава 23
Моё бедное тело дрожит от его умелых прикосновений.
Его руки везде — оглаживают плечи, стягивая с них хитон, скользят вниз по рукам, вызывая мурашки, ласкают отяжелевшую от возбуждения грудь…
Каждое прикосновение как разряд молнии бьёт по моим напряжённым нервам, заставляет выгибаться и стонать.
— Ты необыкновенная, — шепчет Гроган, лаская меня.
Его ладони уверенно касаются моего тела. Без усилий рвут плотную ткань хитона и отбрасывают её в сторону. Уже через мгновение свежий воздух холодит моё обнажённое тело.
— Ты прекрасна! — в ярко-синих глазах вспыхивает восхищение и восторг.
Я замираю, не позволяя себе в это верить. Никогда в своей жизни я не видела такого взгляда, обращённого на себя.
Возможно, дело в том, что я всю жизнь пряталась под мороком.
Но сейчас, когда он спал…
Гроган просто пожирает меня глазами. Нетерпеливо скользит по коже, изучает каждую линию, ложбинку, гулко сглатывает.
А в его драконьих глазах разгорается жажда. Настоящая животная жажда. Кажется, если он не получит то, что хочет, то умрёт!
А у меня от его восхищения в груди забивается сердце.
Кровь набатом стучит в висках.
На задворках сознания бьётся беспокойная мысль «нам нельзя», «так неправильно».
Но прислушаться к ней я не успеваю.
Гроган подцепляет пальцем мой рыжий локон, наматывает его на палец и задумчиво разглядывает.
— Ты снилась мне, пока я был на грани. Ты пела и звала меня. Вот такая. В простом сером платье и с волосами цвета раскалённого в пылу битвы железа. Моя! Если бы не ты, я бы не вернулся…
Он наклоняется и накрывает мои губы своими.
Сначала касается невесомо, пробует на вкус.
