Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

— Зубы нам тут не заговаривай, село у неё в свидетелях… Явно же купленные, они что угодно скажут!

— Это ты сейчас к боярыне Гаврасовой на «ты» обратился? Может, ты сам в бархатной книге? Нет? А тогда кто-то тебе подобное разрешал? — спросил я, и лысый покрылся красными пятнами, так что даже в полутьме погреба было видно. — Что-то я не слышал. Ты, капитан, работу свою делай да смотри не зарывайся, а то вместо изъятия вы взыскание получите.

— Решили с государевыми людьми спорить? — тихо, с шипящим присвистом спросил усатый.

— Решили боярыню и вдову, в её же доме ободрать? — усмехнулся я. — Да ещё и без доказательств? Вот радости у всех проверяющих, кто под вас копает, будет. И у графа заодно. Вы, конечно, можете слетать, за его разрешением, и мы даже спорить не будем. А вот икра за это время пропадёт.

— В смысле? — напрягся Спокуйнов. — Порча стихийной добычи — это преступление! На каторгу захотел?

— Порча, может, и преступление, так никто её портить и не станет. Но и хранить, дожидаться, пока вы туда-сюда мотаетесь, не будет, — хмыкнул я. Долго разговаривать снова было тяжело, и я едва удержал голос от того, чтобы он опустился до замогильного баса. — Так что либо вы заканчиваете врать и начинаете нормально работать, либо валите на своей перделке обратно в Царицыно, за бумагами соответствующими.

— Боюсь, у господ егерей выбора особого нет, — сокрушенно покачала головой Милослава. — За самоуправство, за навет и за пропажу столько драгоценной икры их под суд подведут. По-хорошему хотели, по-доброму… да видно, не судьба.

— Ну почему сразу не судьба, — остановил товарища усатый и чуть поклонился Милославе. — Погорячились мы, ваше благородие, не подумали о последствиях. В следующий раз будем умнее. Давайте икру посмотрим и подпишем акт добровольной сдачи. А уж вылов рыбы мы вам простим.

— Сдача будет по закону, — не отступил я. — Сколько положено — столько и сдадим с улова. И рыбой, и икрой. А остальное себе оставим.

— Да что ты его слушаешь, Илья! — возмущенно сказал лысый. — Один приказ и всё тут в труху с канонерки разнесут! А потом конный разъезд с землей сравняет.

— Цыц, дурень! — резко оборвал товарища Спокуйнов. — По закону, так по закону. Добычу-то покажете?

— Вначале на рыбу протокол составим, с вашими подписями, — улыбнувшись сказал я. — А то вдруг вы в процессе передумаете.

— Ох, жаль будет такому богатству пропадать, — покачал Илья головой. — Мало того, что штраф получите, так ещё и продать ничего не сможете. А сейчас на рыбку спрос какой-никакой, да есть. Мы бы вам подсобить могли, доставить её до Волги.

— Погодите-ка… — прикидывая в уме и сложив известные мне факты, проговорил я. — Уж не передвинулся ли Китеж в этом году под Царицыно?

— А вы сообразительный, хоть и резкий молодой человек, — усмехнулся усатый, и увидев, как второй проверяющий что-то сказать хочет, быстро добавил: — И сильный, раз в одиночку двести с лишним килограмм легко перевернули.

— Э-э? — протянул лысый, по-другому глядя на рыбину и на меня.

— Слышал я, один такой силач недавно в крепостнице сотника Сокольникова поразвлекся, да так, что ворота менять надо, — проговорил егерь, благожелательно улыбаясь. — А заодно несколько бандитов прикончил.

— Два десятка, — спокойно поправил я.

— О как, — Спокуйнов посмотрел на меня, пальцами закручивая ус. — Хорошо, что мы с вами ссориться не стали. Сильные люди на страже государя всегда нужны. А коли им порыбачить вдруг в голову взбрело, или поохотиться — пусть. Главное — что? Чтобы закон соблюдался. А коли все по закону, так к чему придирки, верно?

— Именно. Давайте, как вы сказали, все честь по чести оформим, бумаги на руки получим, а может, и ещё на что договоримся, — улыбнулся я, и старкап ответил тем же.

— Обязательно договоримся! Делаем опись.

Глава 6

После расстановки точек над «ё» дела пошли куда быстрее. Минут через пять у нас на руках уже была бумага, подтверждающая, что браконьерством мы не занимаемся, улов получен законным путем, и половина принадлежит боярыне Гаврасовой. От оценки на месте нам удалось отказаться, хотя лысый пытался настаивать.

Причина была проста — появление Китежа взвинтило цены в столице региона, а выкупать добычу нужно было именно по рынку. Ведь товар штучный, плохо поддающийся нормированию. А уж когда дело дошло до икры, в глазах обоих егерей заплясали огоньки, и не такие голубоватые, как в черных шариках, а прямо золотые.

— Мы готовы помочь вам с доставкой до центрального рыбного рынка. За скромные пять процентов, — улыбаясь и буквально лучась довольством, проговорил Спокуйнов. — Поверьте, это куда выгодней, чем трястись до города на паровом тракторе. Вы в дороге потеряете раза в три больше. А так, с ветерком! Р-раз — и через два часа мы на месте.

— Три процента — и по рукам, — не став мелочиться, ответил я.

— Хорошо, — пожал плечами егерь. — Тогда назначьте человека в Царицино, который товар принимать будет, и…

— Нет нужды, мы с боярыней вместе с вами полетим.

— Боюсь, не выйдет, перевес, — развел руками старкап.

— Ох, ну ничего страшного. Значит, половину рыбины тут оставим, — легко согласился я. — Мы меньше весим.

— Послушайте, там наверху страшно, у вас может закружиться голова… — начал было придумывать отмазки Спокуйнов, но я лишь усмехнулся.

— Я летал десятки раз. Если ваше корыто не разваливается в воздухе, ещё один перелет спокойно переживу.

— Прям десятки? — задумчиво дергая себя за ус, спросил Илья. — Ну, пусть будет, по-вашему. Нужно приказы отдать, распорядиться… Идем, Лёня.

Проверяющие вышли из особняка, и в этот момент лысый полез к напарнику.

— Илья, какого рожна? Почему ты им бумаги подписывать стал? Надо было их прямо там прижучить!

— В подвале на мага земли лезть? Ты совсем дурной или не слышал, что вчера Сокольников рассказывал? Этот вьюноша, со взором холодным, два десятка человек уложил и не поморщился. Ты видел по нему хоть тень угрызенья совести? Может, тревогу? Или несварение желудка?

— Ну мало ли он кого завалил, бывает, — возмутился лысый. — Мы с тобой тоже не палкой деланы, десяток набегов отразили. Три гона!

— Ах, бывает? А то, что пленный рассказал, будто этот «герой» голыми руками своих противников убивал? Он одному сердце вырвал, а другому череп раздавил, словно тыкву! Не понимаешь ты, Лёня, когда нужно остановиться и жадность свою умерить.

Дальше они отошли к якорю с платформой и, ловко подцепив трубку, усач отдал распоряжения. Через несколько секунд из дирижабля вышло белёсое облако разогретого воздуха, и он чуть опустился, а затем один за другим начали сбрасывать мешки с песком.

Ещё через десяток минут нас с Милославой уже поднимала та самая платформа. Женщина тихо визжала от страха, одной ладонью придерживая юбку, а другой мёртвой хваткой вцепившись в рукоять на тросе. Я же оставался довольно спокоен, хотя надо отдать должное, ничего общего с нормальным самолётом, к которым я привык, тут не было и в помине.

Во-первых — лифт-платформа. Две металлических палки, на одну из которых встаёшь, на вторую облокачиваешься и держишься за приваренную к тросу ручку. Всё! Максимальное упрощение и экономия веса. Я бы ещё понял, если бы они использовали страховочные пояса, но видно, это показалось им излишеством.

Во-вторых — гондола. Я не знаю по какой причине у меня в голове возникало представление о комфортабельном салоне с креслами. По факту — две скамейки по краям и здоровенная топка в центре. Тут же бункер с брикетированным углём и лопата.

Остекление — тоже минимальное, только перед пилотом, а уж о гидравлических рулях для управления и речи не шло. Какие-то тянущиеся через весь салон тросики, верёвочки и проволока. Так и хотелось сказать «пу-пу-пу».

Я, конечно, понимаю, что Великославия — это отсталое государство, зажатое между четырьмя хищными империями и сражающееся за собственное выживание, но, на мой взгляд, такая экономия была перебором.