Барышня-бунтарка (СИ) - Епринцева Яна

О чём думал мужчина, мне было неизвестно. Он почти не смотрел в мою сторону, а лицо его оставалось непроницаемым и строгим.

Наконец, мы въехали во двор его особняка, чему я даже обрадовалась. От долго сидения в неудобной позе у меня затекли все мышцы. Особенно учитывая то, что я всё время была в напряжении, боясь лишний раз прислониться к телу мужчины, изо всех сил стараясь не прижиматься к нему.

Возле дома нас встретил расторопный слуга. Он появился так быстро и бесшумно, что я невольно вздрогнула. Работник ловко ухватил лошадь под уздцы, а как только Радимир спрыгнул и помог мне спуститься, увёл её куда-то.

Мы же остались стоять возле ступеней, ведущих к парадному входу. Я не торопилась заходить в дом, и Ярогорский не двигался с места, пристально глядя на меня, и попыток пригласить внутрь, не делал.

– Чем я не угодил вам, Искра? Вам противен мой внешний вид, манеры или репутация? Почему вы сбежали, не дав мне шанса понравиться вам? Быть может, моё общество со временем перестало бы тяготить вас, тем более что я приложу все усилия для этого, – заговорил он, когда я меньше всего этого ожидала.

Я подняла на мужчину глаза. Уж чего я точно не могла сказать, так это того, что Радимир противен мне. Он был красив. Ярогорский отличался привлекательность всегда: и в идеально отутюженной офицерской шинели, в домашней рубашке из тонкого льна, в которой он спускался к ужину, и в походной одежде, испачканной землёю и пропахшей потом, что была на нём сейчас.

Черты его лица были безупречны, а зелёные глаза могли свести с ума своей невероятной, завораживающей глубиной. Тонкие губы его, сейчас были сжаты в нитку, но я отлично знала, какими мягкими и горячими они могут быть.

При мысли о поцелуях, которыми осыпал меня молодой мужчина, мои щёки загорелись. Не в силах выносить смущение, я отвернулась и прижала к лицу ладони.

– Ответьте же, Искра, я жду, – Радимир не дал мне уйти от этого разговора.

Преодолевая внезапное смущение, я вскинула голову.

– Неужели вам непонятно?  – мне потребовалось приложить усилия, чтобы распалить свою внутреннюю злость. – Я не хочу быть любовницей! Бесправным существом, бессловесной куклой в руках избалованного мужчины! Меня беспокоит моё будущее!

Радимир непонимающе нахмурился:

– Будущее?

– Именно! Как быстро я вам надоем? И надолго ли ваше отвращение к браку? Кто даст мне гарантии, что вы не выставите меня на улицу после того, как натешитесь вдоволь? – воскликнула я.

– Никто. Разумеется, у вас нет никаких гарантий, – сухо ответил он.

– В этом-то всё и дело! Через месяц, другой, самое большее через год, вам наскучит моё общество. Или, не исключаю, вы захотите жениться. А что будет в этом случае со мной? – моё смущение прошло так же быстро, как и появилось, осталась лишь злость.

– Так в чём же проблема? Если вы так уверены, что через месяц надоедите мне, соответственно, и держать вас рядом я не буду. Отправитесь в храм, станете жрицей, как и хотели. Обещаю, я даже доставлю вас туда со всевозможным удобством. Но при условии, что действительно устану от вашего общества, – мужчина сложил руки на груди, надменно глядя на меня сверху вниз.

«Смотрит свысока, напыщенный индюк! – подумала я, злясь всё сильнее. – Думает, что самый умный».

– Звучит заманчиво. Но вы забываете об одной детали, которая для вас мелочь, а для меня – нет! – выпалила я и тоже сложила руки на груди и задрала вверх подбородок, неосознанно повторяя позу своего собеседника. – Вы отправите меня в храм, обесчестив. И всю оставшуюся жизнь мне придётся существовать с клеймом падшей женщины, которое будет разъедать мне душу!

Глава 21

Ярогорский ничего не ответил, он лишь нахмурился и, подхватив меня под руку, повёл по мраморным ступеням к массивной двери своего особняка. Я не сопротивлялась. Мне не хотелось устраивать безобразных сцен, к тому же очевидно, что мужчина с лёгкостью заставит меня выполнять всё, что ему будет угодно. К чему веселить слуг, вырываясь и крича, если Радимир в два счёта затащит меня в дом? А в том, что он это сделает, сомнений не было.

Мне вспомнились его слова про магическую метку. Это означало, что теперь я на самом деле в его власти и возможности убежать больше не будет. Вот только принять свой позор и покориться судьбе, было ой как непросто!

«Может быть, ещё раз попробовать уговорить его? Вставать на колени и молить о пощаде? Всё-таки он не производит впечатления насильника и полного негодяя… Вдруг получится?»  – размышляла я, входя в дом вместе с мужчиной.

Здесь нас встретила молчаливая служанка, готовая выполнить любое распоряжение. Ярогорский ничего не сказал, лишь кивнул, а женщина сразу же поклонилась и тихим голосом попросила меня следовать за ней.

Бросив последний раз взгляд на хозяина дома, который стоял с непроницаемым лицом, я удалилась вслед за горничной.

– Для вас приготовили горячую воду и чистое платье, – сказала мне женщина. – Пойдёмте, сведу вас в купальню.

– Горячую воду? А как узнали, что мы приедем именно сейчас? – удивилась я.

На то, чтобы нагреть нужное количество воды, потребуется немало времени, а если сделать это заранее, она остынет. Предположим, Радимир знал, где меня искать, но как он так точно определил час, когда мы вернёмся обратно? В пути могло случиться всё что угодно, да и мой побег он не сумел бы предвидеть. Или всё-таки сумел? Эта точность показалась мне странной и подозрительной.

– Велено было приготовить, всё сделали, – ответила служанка, не поднимая глаз.

Я не стала больше ничего спрашивать, а молча вошла вслед за ней в купальню. Мне очень хотелось как следует вымыться и надеть чистую одежду. Я мечтала с помощью мыла и горячей воды стереть с себя липкий страх, испытанный в комнате с убитой жрицей и позже, в лесу, во время встречи с чудовищем.

Войдя в купальню, я сразу же ощутила горячий, влажный воздух и с удовольствием сбросила своё испачканное платье.

– Помочь вам мыться? – спросила горничная.

Я ответила отказом, ведь с детства привыкла самостоятельно приводить себя в порядок. Хотя многие девушки моего круга не могли вымыть волосы и одеться без помощи  горничной. Первой мыслью было отослать женщину подальше, но я вспомнила о Ярогорском . Вдруг он тоже явится помыться с дороги? Этого мне никак не хотелось.

– Скажи, а хозяин… Он где будет купаться? И будет ли? – спросила я, не торопясь сбрасывать с тела нижнюю рубашку.

– Будет, но не на этой половине. Здесь только для вас приготовлено, – бросив на меня быстрый взгляд, ответила женщина.

Это меня немного успокоило и, разрешив служанке отправляться по делам, я полностью разделась и принялась тереть мочалкой свою кожу. Видимо, Ярогорский подготовился к моему приезду, так как на круглом столике возле массивной ванны стояли новенькие баночки, упаковки с ароматным мылом и средствами для ухода за волосами.

Я с удовольствием воспользовалась частью этих косметических богатств, а остальные с восторгом разглядела и понюхала. В доме родителей мы с сёстрами не могли себе позволить принимать ванну с такими дорогими средствами. И волосы, и тело мыли одним и тем же дешёвым мылом, которое сильно уступало тому, что приобрели для меня слуги Ярогорского.

Приведя себя в порядок, я вытерлась пушистым полотенцем и причесала влажные волосы деревянным гребнем. А затем принялась одеваться.

Платье и бельё, что были приготовлены взамен испачканной одежды, тоже оказались совершенно новыми. Нижняя рубашка была сшита из натурального шёлка, а платье – изо льна тончайшей выделки. Оно было насыщенно-синего цвета, а по низу рукавов и подолу юбки располагалось узкое кружево небесно-голубого оттенка.

Я натянула нижнюю рубашку, а вот в платье облачаться не спешила, разглядывая и осторожно касаясь пальцами нежной ткани. Судя по лаконичному крою, это была домашняя одежда, но наряд этот, безусловно дорогой, так сильно отличался от того, к чему я привыкла, что я не сразу решилась надеть его.