Лето светлячков - Бинчи Мейв

Кейт Райан была очень обижена.

– Я когда-нибудь отменял твои распоряжения? – спросил Джон.

– Нет, но ты пытаешься отговорить меня. Джон, мы должны быть заодно, иначе нам никогда не удастся научить их уму-разуму.

– Полностью согласен.

– Но?..

– Никаких «но». Просто согласен, и все.

– Если так, то что мы будем делать с этой чертовой черепахой? Что ты хочешь предложить?

– Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать. – Джон взял ее за руку и показал, где хочет построить большой вольер для кур. У птиц будет свобода, но ограниченная. А остальное место займет сад. С альпийской горкой и высокой клумбой. Она всегда говорила, что будет с удовольствием выращивать цветы.

– Ты же говорил, что будешь писать стихи.

– Кейт, это не конвейер, где можно закручивать гайки, а в конце концов получить стихотворение, – с достоинством ответил Джон.

– Знаю, знаю, – тут же раскаялась Кейт.

– Когда у меня ничего не вышло, я подумал о тебе и решил составить план сада.

– Очень мило с твоей стороны.

– Я поговорю с Джимбо Дойлом. Он поработает у нас пару дней и разобьет несколько грядок. Думаю, получится красиво.

– Да, наверное. – Она была тронута. Теперь начинать атаку на мужа не имело смысла. В глазах Господа это было бы черной неблагодарностью.

– Сегодня я был в Фернскорте. Там всюду лежат кучи камней. Мы можем взять несколько подходящих. Джимбо привезет их на тачке.

– Вряд ли эти камни кому-то принадлежат, – слегка ворчливо сказала Кейт. А потом чуть мягче добавила: – Это будет замечательно.

– А что касается черепахи, то я не собираюсь отменять твой приказ. Какой в этом смысл? Но я подумал вот что: теперь, когда у кур появится вольер, кому-то придется правильно кормить их, делать смеси с отрубями…

– Да.

– Может быть, поручим это нашим двум охламонам? По-моему, они вполне способны с этим справиться. Будут кормить кур дважды в день… А в качестве поощрения можно позволить им взять черепаху. Тогда она перестанет смотреть на тебя из своего торфяного домика как доисторическое чудовище. Что скажешь?

Кейт попыталась скрыть улыбку, но у нее ничего не вышло.

– Что скажу? – невольно рассмеявшись, повторила она. – Что меня можно убедить. Но…

– Но разрешение должно исходить от тебя. Если идея тебе по душе, то ты ее и предложишь. – Тут Джон был тверд.

– Догадываюсь, что Дару ты тоже сумел уговорить, – с восхищением сказала Кейт. – Тебя следовало бы послать в Женеву улаживать международные конфликты.

– Бедная девочка очень расстроилась. Рушится ее волшебная страна. Пришлось развеивать ее иллюзии. А это самое неблагодарное занятие на свете.

– Особенно для таких людей, как ты, которые сами живут в воздушных замках, – с легкой завистью сказала Кейт и нежно поцеловала мужа в губы, еще хранившие вкус портвейна.

Глава 3

В тот вечер Майкл сидел на угловом диване у окна лестничной площадки и смотрел на Фернскорт, озаренный лунным светом.

На поросших мхом пригорках развевались полотнища плюща. Теперь, когда некоторые раскидистые деревья и кусты вырубили, развалины были видны лучше, чем прежде.

Эдди и Деклан уже давно спали в своей двухъярусной кровати. Какое-то время Майкл читал с фонариком, но не мог сосредоточиться на приключениях рыцаря, спасавшего златовласую леди Араминту. Ему хотелось видеть реальную жизнь, которую воплощал Фернскорт. Мальчик долго любовался тенями, падавшими на зеленые берега и тянувшимися к дому.

А потом увидел движущуюся фигуру. Никто никогда не ходил туда ночью. Майкл встал на колени и открыл окно, чтобы лучше видеть. Это был пожилой мужчина, старше отца. Он бродил по участку, засунув руки в карманы и осматривая стены. Иногда трогал мох и отводил в сторону плющ. Майкл встал коленями на диван и стал следить за фигурой, то скрывавшейся за разрушенными стенами, то появлявшейся вновь. Внезапно мальчик ощутил, что кто-то тронул его за плечо. Он обернулся и увидел отца в пижаме.

– Папа, я думаю, он приехал. Думаю, он здесь.

– Кто?

– Американец. Наверное, это он пришел в наш дом. – Лицо мальчика белело в темноте, которую нарушал лишь лунный свет, пробивавшийся через стекло.

Джон Райан выглянул в окно и тоже увидел человека, который бродил вокруг дома, временами трогал стены и даже любовно похлопывал их уцелевшие куски. Мужчина был виден как на ладони и понятия не имел, что за ним наблюдают.

Майкл соскочил с дивана.

– Нужно разбудить Дару, – тревожно сказал он.

– Подожди, Майкл.

– Но это наш дом, а он там. Он все-таки приехал. Люди говорили, что он вряд ли захочет жить здесь. Но посмотри на него. Он собирается жить в Фернскорте. Или нет?

Джон сел на диван и слегка приподнял ноги, чтобы не касаться холодного линолеума.

– Майкл, не буди ребенка.

– Дара не ребенок, она на двадцать минут старше меня.

– Это верно. Она такой же ребенок, как и ты.

Лицо Майкла приняло мученическое выражение.

– Папа, она должна это знать.

– Ничего подобного.

– Но ведь это и ее дом.

– Майкл, это его дом. – Джон показал на человека за рекой.

– Знаю, знаю. – Худые плечи мальчика напряглись. Он был растерян и не знал, что делать.

– Дай мне что-нибудь подложить под ноги, пока они не превратились в ледышки. Иначе по возвращении в постель я заморожу твою мать.

Майкл порылся в куче комиксов и книжек, лежавших на диване, и достал потертую подушку.

– Подойдет?

– Вполне. Спасибо, сынок.

Майкл слегка успокоился, сел рядом и стал смотреть в окно. Похоже, он раздумал будить сестру и весь дом в придачу и приготовился к серьезному разговору.

– Знаешь, когда я был в твоем возрасте, мы тоже ходили туда играть. Твой дядя Барри был настоящим скалолазом. Он мог забраться куда угодно, хотя уцелевших стен тогда было больше.

Майкл уставился на отца во все глаза.

– И твоя тетя Нуала тоже. Австралийские мальчики и девочки ужасно удивились бы, если бы узнали, что их мать-настоятельница в детстве лазила по деревьям, как мальчишка. Она завязывала юбку на талии и ни в чем не уступала твоему дяде Барри.

– Папа, а ты что делал?

– Смотрел на них. Так же, как на вас смотрит бедняга Эдди, – вздохнул Джон. – Насколько я помню, они всегда меня прогоняли.

Майкл воспринял слова отца как упрек.

– Папа, в детстве ты наверняка был очень хорошим. Но, честно говоря, ты тоже не вынес бы, если бы Эдди все время путался у тебя под ногами.

– Знаю. Не стану спорить, Эдди способен вывести из себя и святого. Но сейчас речь не об этом. Я говорю о старых временах и наших тогдашних проделках…

Он говорил вполголоса, чтобы не разбудить Кейт: если бы жена проснулась, то пулей вылетела бы на лестничную площадку. И в то же время достаточно громко, чтобы у Майкла сложилось впечатление, будто они ведут обычный разговор в обычное время.

Джон погрузился в воспоминания о детских играх, с трудом предотвращенных несчастных случаях, полицейских на велосипедах, двух молодых волах, сбежавших с огороженного пастбища на вершине холма. Он говорил до тех пор, пока не увидел, что у его бледнолицего сына начали опускаться веки. Сон наконец пришел. Майкл не станет будить Дару и всю ночь беспомощно следить за тем, как незнакомец бродит вокруг дома, который им все еще хотелось считать своим.

В ту ночь старый мистер Слэттери не мог уснуть и спустился согреть себе молока. Поставив кастрюльку на плиту, он сел за стол, задремал и не почувствовал запаха гари, пока не прибежал Фергус с вытаращенными глазами.

– Не отсылай меня в сумасшедший дом! – заплакал старик. – Не надо! Я стану наливать молоко в термос. Больше никогда не буду его кипятить. Пожалуйста!

Фергус залил сгоревшую кастрюльку водой и открыл окна.

– Отец, ты что? Неужели ты считаешь, что я способен отправить тебя в сумасшедший дом?

– Если бы я был не в своем уме, тебе пришлось бы это сделать, – рассудительно ответил мистер Слэттери.