Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Я молча кивнул и, спустившись к выходу, бросил сложенную вдвое купюру в небольшой ящик около двери.

На улице нисколько не потеплело – скорее наоборот. Дождь пошел еще сильнее, а пар изо рта валил вдвое гуще. Осенний холод норовил забраться под плащ липкими пальцами, и даже мерно горящий внутри аспект так и не сумел прогнать его полностью. Я нисколько не мерз, однако странное ощущение появилось сразу того, как за мной закрылись двери храма – и уходить не спешило. И лишь спустившись с крыльца на мостовую я, наконец, сообразил, в чем дело.

За мной следили. Не какая‑то там абстрактная Тьма, уже протянувшая загребущие лапы к начинающему некроманту, а вполне конкретный человеческий взгляд – чуть усталый, сосредоточенный и недобрый.

Вряд ли Сокол со своими вояками во внедорожнике через дорогу. И уж точно не Жихарь, скучавший за рулем дядиного «козлика». Я покрутил головой по сторонам и даже прошелся взглядом по окнам домов на той стороне площади перед храмом.

Но потом плюнул на это дело, поднял ворот плаща и зашагал к машине, по пути поймав себя на мысли, что меня совершенно не волнует, кто именно решил за мной проследить. Слишком уж много было вариантов – и это только самых очевидных, вроде Орлова, Зубова или столичной Канцелярии.

Бояться в любом случае нечего: и сил, и людей отбить неожиданную атаку у меня достаточно. А для полноценного покушения с участием пары‑тройки Одаренных не годится ни время, ни место.

Значит, просто следят. И против этого я, в общем, ничего не имел. Любой из князей Пограничье имеет сколько угодно причин нанести визит и в храм, и уж тем более его сиятельству градоначальнику. И если кому‑то охота красться следом за мной по городу и потом час с лишним мокнуть под дождем – это его право.

Хотите подождать у ратуши – милости прошу.

– Проходите, проходите, друг мой… Присаживайтесь!

Орлов крепко стиснул мою ладонь и тут же поспешил назад к своему креслу, припадая на левую ногу. Я только сейчас сумел разглядеть, что она стала заметно короче правой и, похоже, почти не сгибалась. Однако его сиятельство теперь все же предпочитал перемещаться без трости – во всяком случае, у себя в кабинете.

Да и сама обитель Орлова изрядно изменилась. Разумеется, размер и форма небольшого помещения на втором этаже древней ратуши остались прежними, но если раньше оно напоминало темную и тоскливую келью отшельника, то теперь жизни и света здесь стало куда больше – раз этак в двадцать.

На мгновение даже показалось, что я вдруг очутился в одном из цехов какой‑нибудь мануфактуры… Или в типографии, работающей круглые сутки: в воздухе буквально повис запах чернил, бумаги и того неуловимого, но стойкого аромата, который дает лишь чья‑нибудь кипучая и безудержная энергия.

Крушение вагона поезда, отправившее на тот свет Хряка и полдюжины столичных жандармов, искалечило тело Орлова – но на способностях не сказалось нисколько. Его сиятельство выглядел даже более деятельным и бодрым, чем в те времена, когда обладал полным набором пальцев и конечностей.

Правда, спал, судя по виду, всего по несколько часов в сутки – и это с того дня, когда мы впервые увиделись здесь, в кабинете. Под единственным глазом Орлова обосновался блеклый синяк чуть ли не на на половину лица, щеки покрывала неровная щетина, а на не тронутой шрамами части головы успели отрасти волосы.

Видимо, у бедняги не оставалось времени даже побриться. Кипа бумаг на столе ненавязчиво намекала, что работать ему приходилось сутки напролет, а в кожу между бровей намертво въелась упрямая складка. Орлов денно и нощно сражался с местными аристократами и чинушами, которые не спешили принимать нового градоначальника.

И, если верить слухам, доходившим до Отрадного, большую часть сражений все‑таки выиграл.

– Вы даже представить себе не можете, как я рад видеть перед собой друга, – проговорил он. – А не того, кто спит и видит, как бы я свернул себе шею на лестнице.

– Пожалуй, могу. – Я с усмешкой пожал плечами. – Мне такое тоже знакомо.

– Не сомневаюсь, Игорь Данилович… Так или иначе, хорошо, что мы снова встретились. – Орлов выдвинул верхний ящик стола. – В прошлый раз я, признаться, запамятовал передать вам одну вещицу. Так что позвольте исправиться.

– Что это? – полюбопытствовал я.

Небольшая коробочка из темного дерева с двуглавым имперским орлом и вензелем прямо под ним, выполненными из золота, выглядела дорого – а стоила наверняка еще дороже. Присмотревшись, я сумел распознать украшенную изящными завитушками и алмазной крошкой букву монограммы.

Н. Николай?.. Но если так, значит…

– Это подарок. Из Москвы. – Орлов наклонился вперед и вполголоса добавил: – Меня просили передать, что столица благодарит род Костровых за верную службу народу и державе. Его величество намерен и впредь пристально наблюдать за вашими успехами – и впредь не обойдет вас своей милостью.

– Вот как? – Я приподнял бровь. – Признаться, удивлен. Вот уж не думал, что государю есть до меня дело… Вам известно, что там внутри, Павел Валентинович.

– Возможно. – Орлов загадочно улыбнулся. – Как бы то ни было, я в данном случае – лишь посыльный, не более… Открывайте, друг мой!

Глава 19

Я не спешил. Под заманчивой оболочкой из золота и темного дерева могло скрываться… Да, в общем, что угодно, от жив‑камня средней категории до ордена. Или просто какая‑нибудь безделушка, символизирующая государево расположение – вроде запонок со здоровенными африканскими алмазами.

Зная манеру его величества осторожничать, ограничиваться полумерами и вообще всячески избежать прямого вмешательства в дела Пограничья, ожидать чего‑то серьезного, пожалуй, не стоило. Орден полагалось вручать в более торжественной обстановке, и к нему по меньшей мере прилагалась бы гербовая бумага с подписями и печатями.

Да и вряд ли император стал бы подчеркивать полезность рода Костровых для короны именно таким образом – даже несмотря на заслуги в деле с контрабандой жив‑камней. Подобное расположение все до единого местные князья наверняка поймут неправильно, и это вроде как будет обязывать Москву поддерживать меня не только на словах, но и… Нет, это явно не в стиле его величества.

Так что скорее безделушка. Но явно непростая. Чем больше я разглядывал футляр, тем сильнее чувствовал, что внутри скрывается какая‑то магия. Довольно сильные чары, но не только они, а еще и фон. Не аспект, что‑то другое – куда ровнее и мягче, и к тому же лишенное привычного и осязаемого окраса, который всегда придает стихия. Чем‑то похожее на работающую систему автоматона. Будто прямо под крышкой меня поджидал крохотный механический убийца.

– Я тоже это чувствую, друг мой, – усмехнулся Орлов. – Но не бойтесь. Оно совершенно точно не кусается.

Открыв коробочку, я понял, что угадал. Точнее, ошибся не так уж сильно: и кристалл, и кресбулат там действительно имелись. На ложе из темно‑красного бархата покоился перстень. Массивный, однако за счет плавных линий не лишенный определенного изящества. Изготовленный из того же серебристого металла, что и броня таежных машин – и так же, как они, оснащенный крохотным магическим реактором.

Полупрозрачный сияющий камень в кресбулатовой оправе по размеру не дотягивал даже до малой категории, и к тому же имел форму вытянутого овала без единой грани на поверхности, однако происхождение наверняка имел… в общем, оттуда – из Тайги. Я мог только догадываться, каких усилий стоила неведомому ювелиру такая работа: превратить безупречное изделие Древних в украшение, срезав примерно половину объема, однако сохранив всю магию до последней крупицы.

Перстень был не только дорогущей безделушкой, но и крохотным аккумулятором маны. И, возможно, еще чем‑то: чар вокруг жив‑камня оказалось столько, что я даже не пытался разобраться, что они умеют… Но уж точно не только демонстрировать всем вокруг статус владельца, способного позволить себе такое сокровище.