Девять бусин на красной нити - Питкевич (Samum) Александра

– Да. Думаю, ты прав. Ей тут не место.

– Что-то происходит?

Мое чутье не давало ни малейшего намека на опасность.

– Иногда при смене сезонов моим братьям становиться скучно, и они устраивают своеобразные бои. В воздухе я чувствую изменения. Тебе лучше здесь не быть. Не уверен, что смогу уберечь тебя без амулетов.

– Все может быть так опасно?

– Очень даже. Барди, что у тебя?

– Я почти. Не так просто собрать проход, – ворчливо отозвался цверг, что-то выстукивая на ближайшем валуне.

Вид явно нервничающего Хакона начал волновать и меня.

– Я не столь хрупка, чтобы пострадать от первой же неосторожности твоей родни.

– Знаю, – чуть улыбнулся великан-полукровка, – но не хотел бы проверять на деле.

Что меня остановило от привычных возмущенных воплей и попыток уверить кого-то в своей мощи – не знаю. Может, само влияние этого мужчины, та близость, которая возникла между нами в охотничьем домике? Или та теплота и непривычная, обезоруживающая нежность, светящаяся во взгляде. Но я промолчала, позволяя Хакону самому решать, как быть и что делать. Пусть.

Когда камень, по которому стучал цверг, внезапно раскрошился на сотни мелких осколков, взлетев вверх и сложившись в арку, на меня нахлынула печаль. Было грустно терять эти непривычные и светлые ощущения.

– Пора. Пока Дьярвинсон держит дверь с той стороны.

– Удачи тебе в поисках, девица. Чтобы ты не искала.

– Как мне отблагодарить тебя за спасение, великан? – я уже шагнула в сторону сероватого, мутного провала, обрамленного каменной рамой

– Не будь так беспечна.

– Это несерьезно, – губы сами собой растянулись в улыбке, – это не для тебя.

– Быстрее, – почти зло махнул на меня рукой цверг, подгоняя к арке.

– Тогда… – великан резко вздохнул, а во взгляде мелькнуло сомнение, словно он намеревался схватить уголек из костра голыми руками, – тогда, ты должна мне поцелуй при следующей встрече.

– Как скажешь.

Вдруг я почувствовала себя совсем молодой девчонкой. Свободной от статуса и обязанностей. Зная, что, скорее всего, мы больше не свидимся среди этих девяти миров, было легко дать такое обещание, как дань небольшому приключению, пережитому в компании этого мужчины.

– Прощай, великан.

– Прощай, птица.

Барди все же рискнул ухватить меня за руку, затягивая в арку, как в провал. Дернуло где-то внизу живота, резко подкинуло, ослепило, и мы вывалились в другом месте, покрытом снегом до самых границ зрения.

–Ну, ты и долго, карлик, – ворчливый голос, громкий и резкий, – я уж думал отпустить двери.

– Тогда я бы встрял между мирами и проклинал тебя весь остаток жизни, ас.

– Меня не пугают твои проклятья, Барди. Если бы не Рерик, я бы даже не подумал отвечать на твой призыв.

– Хватит. Что так сильно тебе понадобилось, цверг, что ты побеспокоил нас?

Вот этот голос я знала: спокойный, чуть высокомерный голос рыжеволосого божества.

– У меня для тебя посылка от Хакона Снорсона. Ценная.

– Да? – удивление в голосе неподдельное, – и что же мне передает хримтурс-полукровка?

– Он передает тебе на попечение девицу и просит больше не пренебрегать гостеприимством.

Цверг отступает в сторону, и мне, наконец, становятся видны высокие, широкоплечие сыновья Дьярви. Рядом с рыжеволосым Рериком стоит парень чуть моложе с практически белыми волосами, с некоторым пренебрежением глядящий и на меня, и на цверга.

– Натсуми!?

Облегчение и радость вспыхивают на живом лице Рерика. Великан делает шаг и крепко сжимает в объятиях, от этого капюшон моего рысьего полушубка падает с головы.

Мне не по себе от такой вольности и чрезмерной близости мужчины, но силы не равны. Я еще не оправилась от болезни и страшно устала после дороги.

– Братья будут рады тебе. Отец не дает им ни единой минуты покоя с того момента, как ты пропала.

– Пусти, мне больно.

От медвежьих объятий аса сводит плечо, потому я дергаю рукой, пытаясь выбраться.

Рерик тут же отпускает, но не отходит дальше, чем на шаг.

– Я очень рад, что все так рады встрече, – прерывает спорный момент едкий голос Барди.

Кажется, у цверга отношения с асами на порядок хуже, чем с Хаконом.

– И все же, я бы хотел вернуться обратно.

– Иди, мы тебя не держим – с явным презрением отзывается беловолосый брат Рерика.

– О да, а меж тем, я не могу вернуться к хримтурсам без доказательств, что девица попала в руки Рерика. Снорсон сказал, что ты будешь изрядно должен ему за эту услугу, Дьярвинсон.

Я не очень понимала местных обычаев, и почему долг пал на Рерика, а не на меня, но ас молча, и как само собой разумеющееся, снял один из витых браслетов с руки. Из золота, со звериными головами по краям, он явно, сам по себе, стоил немало, но, думаю, в качестве обещания ценился несколько выше, чем в виде украшения.

– Снорсон прав. Это весомая услуга. Передай, что я запомню.

Протянув украшение Барди, Рерик сдернул с себя плащ, даже не потрудившись расстегнуть застежки-черепахи по бокам. Мгновение – и тяжелая ткань оказалась на моих плечах. Он был мне велик настолько, что даже укрыл часть снега вокруг ног. Все это ас проделал, не сводя глаз с Барди.

– Иди, цверг. Тебе не стоит задерживаться в этом мире.

Барди агрессивно оскалился, кинул на меня взгляд, полный любопытства и исчез в арке, оставив только несколько следов на снегу.

– Это гость отца?

Беловолосый ас с любопытством осматривал меня с ног до головы и обратно. С уходом Барди оба божества немного расслабились и больше не излучали высокомерия в таких непереносимых дозах, как мгновение назад.

– Да.

– Вовремя хримтурс передал «посылку». Еще бы пара дней, и нашим братьям было бы совсем плохо.

– Да, отец теперь хоть немного успокоится. Идем, Натсуми, спасем моих непутевых братьев.

Глава 12

Когда врата закрылись, оставив пустую каменную арку, Рерик попытался взять меня за локоть, но я дернула рукой, избегая прикосновений. Мне от этого было не слишком комфортно. Хотелось отвязать танто и треснуть ножнами по пальцам, едва сдержалась.

Дома совсем не приняты подобные вольности, и если к Хакону я в какой-то мере привыкла из-за вынужденного бессилия, то здесь терпеть подобное не собиралась. Да и ощущения от присутствия великана были немного другими, нежели от касаний аса. Раздражало.

– Не трогай, – вернув капюшон на голову, пробормотала достаточно громко, чтобы быть услышанной.

Рерик чуть нахмурился, но ничего не сказал.

– Идем. Нужно вернуться скорее. Отец, и правда, зол на Альмода и Ванта.

– Почему?

Здесь стояла ясная зимняя погода, без ветра и осадков. Снег выпал пару дней назад и был бы вполне приятен для прогулок, не будь я такой утомленной. И, кроме того, страшно нервировало несвежее белье. Еще немного, и я начну чесаться как бездомная девка, если не вымоюсь и не сменю одежду.

– Ты гость, а это определенный статус. Пригласив тебя, отец взял всю ответственность за твое благополучие и безопасность, а то, что мы столько дней не знали, где ты и жива ли – большое упущение и позор для семьи. Представляю, как потешался хримтурс.

– Это Хакон, да?

– Угу, – мы шли вниз по древним каменным ступеням, спиралью идущих по холму, – так называется его вид. Инистые и туманные великаны. Чуть более адекватная родня йотунов. Но тоже дикари.

– Правда? – мне вдруг стало так смешно, что едва не захохотала в голос. – Должна тебе сказать, что ни малейшего сходства не заметила. Если йотун пытался меня убить, даже не поздоровавшись, что ему, между прочим, почти удалось, то второй, так же без вопросов, спас и отогрел.

Рерик резко затормозил, так что я едва не впечаталась ему в спину. Ас резко обернулся, с перекошенным лицом осматривая меня с ног до головы. Не знаю, что он пытался рассмотреть под собственным огромным плащом, но, кажется, все же нашел, что хотел.

– Ты была в Йотунхейме?