Небесный всадник (СИ) - Кири Кирико

Пятый день, и да, я вышел к лесу…

Подошёл к границе, которая была видна невооружённым взглядом. Позади уже были предгорные луга, но не с той жухлой травой, что я встретил в начале, а вполне себе зелёной, густой и высокой едва не по пояс, которая шла волнами под порывами тёплого ветра. Впереди сплошной стеной лес, высокий, зелёный, с пробивающимися лучами солнца сквозь кроны, где пели птицы и чирикали насекомые. Дорога, по которой я шёл, уходила булыжником чуть глубже в лес и окончательно там исчезала.

По моим скромным прикидкам, я оттарабанил что-то около ста пятидесяти километров, а может и все двести. Почти что дорога от Твери до Москвы, и это всё на голодный желудок. Хотя мне хочется прямо здесь упасть и заснуть, и тем не менее я же справился…

Кстати, а там дракон не решит за мной вернуться? Ну чисто в теории? Там как клятва звучала, я тебя отпущу до леса, вроде? Не, из гор. А если вот я у леса, клятва типа всё или не всё? Мне бы знать точно, чтобы «отпущу до леса» не превратилось «опущу у леса».

Блин, а выбор есть? Не стоять же здесь теперь. А в лесу сквозь кроны и вовсе хрен кого найдёшь. Это, не говоря о том, что он вообще вряд ли пролезет со своей жирной тушей через тот туннель. Так что похрен, топаем дальше.

Тем временем на смену одной проблеме пришла другая — жрать нечего. Вообще нечего. Надо искать. Я пытался найти хоть что-то ещё в поле, но, кроме травы, там ничего не было. А что касается леса…

Я вошёл в лес и оказался под тенью его крон. Начался поиск пищи. Ягоды… я не знаю, какие ядовиты, а какие нет, поэтому они сразу отменяются. То же самое можно сказать о грибах. Я слышал, что мох можно есть, но, попробовав его, долго плевался: горький, кислый и терпкий, он поперёк горла встанет.

Что ещё можно есть? Насекомые? Да, я поймал кузнечика, но выглядел он не очень аппетитно. Я не мог заставить его съесть себя, а может просто не сильно голоден…

Нет, не с того начинаю. Нужен костёр!

Топорик, который я надыбал, как раз нашёл свою работу. Да, ржавый и туповатый, но нарубить немного сухой коры, веток и размолоть это в труху ему остроты хватило. Остался вопрос, как огонь сделать…

Сначала я, как дебил, тёр по классике палкой как сверлом другое дерево, пока ладони гореть не начали. Немного подумав, я решил сменить тактику и, найдя камень, начал топором пытаться выбить искры. Знаете, так ещё обезьяны выглядят, когда камень о камень бьют — вот что-то подобное сторонний наблюдатель мог наблюдать сейчас. Хорошо, что мой позор никто не видел.

Но пока я бил камень о камень, видимо, произошёл зов предков, так как у меня появилась другая идея. Вспомнился фильм, который я ещё ребёнком видел: там мужик на самолёте разбился и попал на остров, где пытался тоже разжечь костёр. Так вот, я взял какую-то палку, разрубил напополам, у половинки один кончик чуть-чуть расколол и засунул в трещину труху. И начал опять тереть.

Вообще, у меня правая рука в двадцать три года очень наработана, но даже она начала уставать, огня не было, нет и не предвидится. Поэтому я чередовал битьё о камень топором и эту тёрку в надежде, что хоть что-то выстрелит.

По-хорошему, надо было искать еду, змей там, лягушек, да хоть что-то, но жрать их сырыми был довольно быстрый путь к могиле. Это мне по ОБЖ рассказывали. Сначала нужен огонь, тут и согреться можно будет, и зажарить что-нибудь, а потом уже…

О! ДЫМИТ⁈ ДЫМИТ! ДА, СУЧКА! КАК ТЕБЕ, А⁈ ДА-ДА-ДА!!!

Я бросился к пожухлой траве, испускающей небольшую струйку огня, и начал осторожно поддувать её, разгоняя пламя, чтобы через полчаса у меня уже был уверенный костёр.

Прямо робинзонада, не иначе!

Я прямо приободрился при огне, да и дела пошли чуть лучше. Палку я сохранил на будущее, чтобы ей потом разжигать другие огни, а сам отправился на охоту. Уже через полчаса у меня было целых две ящерицы и одна змея. Не знаю почему, но рептилий мне было не так жалко, как мышей и всяких енотов. Пришлось побороть отвращение и тошноту, однако через десять минут три распотрошённые тушки уже были наколоты на ветки и жарились над огнём.

В лесу при наступлении темноты было заметно теплее, чем в горах, поэтому я лёг здесь же около костра. Уснул не сразу, пытаясь понять, куда мне двигаться.

Понятное дело, что надо вернуться домой, так как тут если не сожрут звери, то сам заболею и сдохну от какой-нибудь херни, однако направление движения было самым главным! Летя по воздуху, было не очень-то и легко понять, откуда меня принесли, особенно, когда тебя постоянно мотает на верёвке, а дракон раз от раза меняет направление, но вроде бы… вроде бы…

Вроде бы я, короче, уснул, решив идти от замка и прямо. Куда-то да точно выйду, а там уже определюсь. Если не смогу так найти, попробую выяснить, какие из деревень сжигали, а оттуда буду плясать дальше. Можно возразить, что того «окна», через которое я попал, может и не быть, однако пока это был единственный вариант.

Шестой день начался с лёгкого утреннего дождя. Я впопыхах спрятал свои две палки, которые приспособил для костра, и двинулся дальше, доев остатки пережаренного мяса, посчитав, что лучше в моей ситуации пережарить, чем недожарить.

Теперь предстояло идти через лес, и моя скорость заметно снизилась. Такой долгожданный он начал мозолить глаза уже через сутки. Куда ни взглянешь, везде дебри, бескрайние и глухие. Единственным ориентиром была гора, но и ту можно было разглядеть только через проплешины в кронах да с дерева.

Первый день в лесу сменился вторым, а второй третьим, а я шёл и шёл. За это время я научился добывать огонь и охотиться на всякую мелкую дичь. В основном ящерицы и змеи, потому что их было легче поймать, чем того же зайца, но один раз мне удалось поймать большую бегающую птицу типа куропатки. Жарил я её тоже чуть ли не хруста. Не, ну а чё? Да, жёстко, но зато безопасно.

Теперь я понимал, как чувствовали себя путешественники. Ты идёшь, идёшь и идёшь, а леса конца-края не видно. Дни совсем перестают различаться: деревья, овраги, деревья, поваленное бревно, деревья, какая-то речка, которую я прошёл вброд, опять деревья, деревья, деревья… Это кажется весело, когда ты не идёшь постоянно вперёд, не зная, куда выйдешь.

Третий день, четвёртый, пятый, шестой… Сколько я суммарно уже в этом мире? Десять дней, получается, и из них уже восемь суток я брожу по каким-то захолустьям этого мира. Пение птиц, стрёкот насекомых, редкие животные, которые старались держаться от меня подальше — всё становится просто фоном, и только погода создавала разнообразие: то солнце, то дождь, то туман или пасмурная. Но нельзя сказать, что моё путешествие проходило гладко и скучно. Одной ночью к моему костру вышли волки…

Вот тут было время обосраться, если честно. Сложно чувствовать себя в безопасности, когда единственное, что тебя отделяет от рычащей стаи с острыми клыками, это круг света вокруг костра. Вот я, вот граница света и вот эти мохнатые твари, что рычат и смотрят на меня голодными блестящими глазами.

Всю ночь шло наше противостояние, после чего они отступили, а я зарёкся спать ночью.

Стая не ушла. На седьмую ночь в лесу они вернулись со своим дозором. Вернулись и на восьмую, и на девятую ночь. А на десятый день они и вовсе пытались меня преследовать днём, из-за чего мне пришлось тупо сидеть на дереве. Сражения не было, я даже не пытался им противостоять. Просто отсиживался и шёл дальше, когда они отступали.

Видимо, я забрался на их охотничьи угодья или что-то в этом духе. Одиннадцатый день они меня ещё преследовали, однако на двенадцатый день в лесу отстали. К тому моменту я уже и от горы значительно отдалился. Сколько я прошёл, километров… триста может? Как раз по три километра в час плюс-минус с остановками и ещё потерянными сутками из-за волков… Да, где-то так.

А потом наступил тринадцатый день в лесу или восемнадцатый в этом мире…

Я стоял напротив дороги. И не мог описать переполняющие меня чувства.

За эти грёбанные две с лишним недели это были первые признаки присутствия человека. Первые признаки, что здесь есть люди.