Реванш униженной графини (СИ) - Семина Дия

— Слушаюсь моя королева! — с трудом на лице изобразила смирение и вышла из покоев. Приезд дюка не обещает ничего хорошего даже любимице королевы. Он монстр, дьявол во плоти, Артуро ангел в сравнении с Карло, а ведь так спокойно жили эту пару месяцев без него.

Друзья, как вы думаете, какой недуг поразил королеву?

Не могу удержаться!

Глава 15

Стала мамой?

— Маттео, подожди, я устала! — мы два часа «едем», а точнее, трясёмся по холмистой долине, и скоро начнётся крутой подъём в горы. Только сейчас поняла, что мы же поднимаемся, а это тяжелее и дольше, планы о быстрой «прогулке» в горах рассыпались в прах о суровую реальность.

Да и наездник из меня так себе, с Рикардо на его Чёрном казалось так всё легко и просто, сидела в его объятиях как в кресле, смотрела по сторонам и всё. А теперь я сама должна «рулить», ленивая лошадь мне досталась, стоит только расслабиться, она тормозит и начинает по пути хватать прошлогоднюю травку.

— Вон там отдохнём, и потом уже до замка Феррейра. Снег идёт, тут и останавливаться негде.

— А ты эти дороги хорошо знаешь? Сможешь меня в королевский охотничий замок проводить на ночлег?

— По темноте — нет! Там опасная тропа через овраг, кони не пройдут.

— Понятно, — морщусь от перспективы ночевать в «отчем» доме. Нам с Маттео придётся забаррикадироваться где-то от слуг отца, лучше мальчишке не знать, что нас ждёт.

Мы недолго отдохнули, и я ушла за огромный валун у дороги с шерстяными штанами и рубахой, одежда для мальчиков, но мне в самый раз, тепло, и на лошади удобнее. Быстро переоделась, зелёное платье прячу в тюк с вещами. В карманы напихали разных «снеков»: печенье, пряники, орехи, вяленое мясо в завёрнутое в чистый кусок ткани. Маттео командует, а я слушаюсь и делаю, как он говорит.

— Ты, госпожа, молодец, не споришь. Обычно женщины ворчат, требуют, ноют. Мне с тобой нравится.

— А мне с тобой. Ну я готова, помоги сесть в седло! — он придержал стремя, и я довольно лихо уселась. Вот уже ощущаю себя наездницей. И сразу руку в карман за печенькой. Так ехать гораздо веселее, особенно если не обращать внимания на ветерок и первые крупинки снега.

— С этой стороны широкий тракт и всего пара узких мест шириной в одну телегу.

Вот только он не сказал, что это очень длинные участки и там так сложно разъезжаться. В один из таких «рукавов» нам навстречу попалась карета с четвёркой борзых коней, какой-то знатный путешественник летит, не обращая внимание на нас. «Долбаный мажор» ворчу себе под нос. А сама в ужасе вжимаюсь со своей «умной» лошадкой в «стену» горы. Какое счастье, что кони не машины, и сами понимают, как быстро убраться с дороги.

— Это карета герцога, злющий как демон, так жили спокойно, пока его черти на севере носили. Такие гады никогда не тормозят, а его кучер ещё и хлыстом может огреть по спине или по лошади за нерасторопность, — откровения Маттео меня ввергли в панику. Даже дышать тяжело, вцепляюсь в край седла одной рукой, за уздечку другой, стараюсь не поскуливать от страха, там справа такой глубокий каньон, что упавших никто и не достаёт. Но и это не все мои страхи, если такой страшный и жестокий человек едет во дворец, то бежать надо быстрее и дальше, затеряться среди толпы, переодеться пареньком, и куда подальше в Россию, она же тут должна быть!

Но это далекоидущие планы, и они станут реальными, если мы сможем проехать этот ужасный подъём. Я боюсь, моя лошадь нервничает, снег идёт, темнота сгущается.

Сдаюсь и признаюсь мальчику:

— Мне страшно.

— Я поеду первый, и если что свистну, а ты прижимайся, как сейчас сделала, всё будет хорошо, госпожа, не бойся скоро долина замка Феррейра.

И мы снова тронулись в путь, надеясь, что в такой час тут уже никто не поедет. На особо опасных, тёмных участках мальчик спешивается и ведёт лошадей под уздцы, медленно, но не так страшно.

Через просветы в облаках проглядывает полная луна, и её холодный свет намного облегчает наше путешествие.

Задавать глупый вопрос, долго ли ещё, я перестала час назад.

Впереди вечность…

— Маттео! Ты слышишь? Кто-то скулит или плачет!

— Да это койоты! — не задумываясь ответил юный конник. Но я сняла капюшон и поднятой рукой приказала остановиться. Несколько минут мы прислушивались и теперь отчётливо слышим детский плач откуда-то снизу.

Моё сердце сжалось от ужаса, кажется, тело стало деревянным, с трудом показываю рукой на обрыв. И меня начинает трясти, я боюсь туда даже взглянуть, начинается боязнь высоты.

Маттео тоже испугался. Это один из самых опасных участков. Узкий и с крутым поворотом.

— Госпожа, нам надо ехать, им уже не помочь! — шепчет мальчишка, не хочет, чтобы его услышали несчастные дети?

— К-ка-ак не помочь? Ты тоже слышишь плач малыша и не поможешь? — злость, страх и совесть. Господи, это ужасное сочетание, на котором замешивается безрассудное геройство. Я понимаю, что никогда в жизни не прощу себя, если вот так уеду и оставлю ребёнка в такой ужасной смертельной опасности.

Маттео спешился, и я тоже, придерживая лошадок, мы осторожно подошли к краю обрыва, и я, закрыв рот рукой, застонала от ужаса.

Ниже небольшой уступ и на нём, на боку лежит сломанный фургон, недавно упавший, рядом тёмное тело лошади. Это явно чёрная карета столкнула путешественников и даже не остановились.

Там внутри ловушки плачут дети, мы отчётливо слышим два голосочка.

— Маттео, я не могу их оставить. Верёвка у тебя есть, привяжи к седлу, я спущусь и проверю.

Мальчик смотрит на меня как на ненормальную. Но переспрашивает:

— А может, лучше я? Я же сильнее!

— Вот поэтому ты наверху, сможешь вытянуть тех, кто выжил и потом меня. Конём тяни, хорошо?

— Ничего не хорошо, но куда деваться, ты же не оставишь их!

— Нет! Тут не так и сложно, только перчатки твои дай, мои скользкие.

Через несколько минут я уже вспоминаю свой небольшой опыт скалолазания, но там стена, и развлечение, а тут реальность, острые камни, холод, темень, верёвку пускаю по наледи, чтобы не перетёрлась.

Страшно, но спустилась быстро, с трудом открыла дверь телеги и увидела двоих малышей, к счастью, не груднички, выхватываю первого, потом девочку.

— Сейчас Маттео нас поднимет. Тут всего метров пять-шесть.

Малыш вцепился мёртвой хваткой, зато мои руки свободны, даже не держу его, довольно быстро поднялась и передала мальчика.

Снова спускаюсь, чувствую силы уже не те. Девочка старше, и её лучше поднять одну.

Обвязываю её шалью, и сверху верёвку, очень надеюсь, что её рёбра не передавит верёвка.

— Придерживайся за скалу и ползи наверх, там тебя Матти вытащит.

— Но бабуля! — пропищала девочка сиплым голоском.

— Я постараюсь ей помочь.

Подсаживаю девочку, страхую, до куда хватает моего роста, и дальше Маттео тянет её с помощью лошади.

Приходится вернуться в фургон, лошадь лежит, не двигаясь, вроде она погибла от удара, но так неудобно занимает собой большую часть выступа, любое неверное движение и всё полетит вниз.

— Эй! Госпожа, вы живы? Мы с Маттео спасли детей, они в безопасности. Вы встать можете?

Старая женщина лежит на боку, но луна скрылась и в темноте, ничего не могу рассмотреть, оценить ситуацию невозможно. Как действовать-то? Без мужской силы мы её не вытянем.

— Ты спасла деток? Феликса и Алисию? Спасла? — застонала женщина.

— Да, но как я могу вам помочь, давайте выбираться! Пожалуйста!

— Стой, наклонись!

Я наклоняюсь над старушкой, и она нащупала мои холодные пальцы и надела какое-то кольцо, простонала и начала что-то очень быстро шептать. Потом костлявой, холодной рукой хватает за шею, притягивает к себе и целует в лоб, от этого поцелуя у меня по телу прокатилась волна жара, кажется, я сейчас рухну с рядом ней.

— Вы что со мной сделали?

— Отдала свой дар, иначе мне не умереть, Алисия ещё мала, а к дочери не успеваю, может, и к лучшему, недостойна она моих подарков! За её грехи расплачиваюсь сейчас. Береги себя и мою силу используй только во благо! Больше я никак не могу тебя отблагодарить, доченька, прости, беги спасайся, беги, телега сейчас свалится, я чую, смерть пришла за мной, ничего не бойся.