Пять попыток вспомнить правду - Муратова Ульяна

Непроизвольно коснулась места, о котором он говорил, и рассеянно его потёрла.

– А дальше? Что произойдёт после смерти Блайнера?

– Мы все немного остынем, и встретимся для ещё одного разговора, – слегка уклончиво ответил он.

Вероятно, по окончании этого контракта меня будет ждать ещё один подобный. И денег за него, разумеется, я тоже не увижу. Но сейчас меня это не особо волновало. Необходимо для начала разобраться в происходящем, освоиться, а уже потом предпринимать осмысленные шаги.

Обдумав ситуацию, пришла к выводу, что предложение действительно неплохое. Ходить по дому Болларов, напоминая об умершей сестре – сомнительная перспектива. Заранее жалко, конечно, этого Блайнера, который обречён, но кто знает, быть может, он найдёт лекарство? А я буду искренне помогать ему протянуть подольше. Вроде бы хорошее дело. Морально тяжёлое, но хорошее.

Интересно, кем я была в прошлой жизни? Пока воспоминания не хотели возвращаться, но я только очнулась. Любое исцеление требует времени, и нужно позаботиться о том, чтобы себе его обеспечить.

– Ваше предложение звучит интересно.

– Ты согласна? – с нажимом спросил Бреур.

– Я согласна рассмотреть ваше предложение и хорошенько его обдумать. Сейчас я слишком ошарашена и запутана, чтобы принимать разумные решения, – осторожно подбирая слова, проговорила я. – Ни в коем случае не отказываюсь, но и согласиться пока не готова. Мне нужно хотя бы несколько часов на раздумья.

Мой ответ собеседнику не понравился. Его глаза сверкнули ледяными искрами, а на лице появилась ухмылка:

– Времени на раздумья у нас нет. Боюсь, что ни Блайнер, ни я не хотим ждать, пока ты придёшь в себя и что-то надумаешь.

Решив дать себе хотя бы небольшую отсрочку, пока в голове не прояснится, я сменила тему:

– Вы упоминали какое-то родовое проклятие. Оно касается и меня тоже?

– Разумеется, – ответил он и замолчал. – Как только ты согласишься на моё предложение, я тебе всё объясню.

Поведение собеседника с каждой секундой нравилось мне всё меньше и меньше, но ссориться с ним было бы глупо, да и выбора особого не было, поэтому ответила спокойно:

– Хорошо, я согласна на ваше предложение. Теперь расскажите, пожалуйста, о проклятии.

Бреур задумчиво покрутил стакан с янтарной жидкостью в руках и сделал большой глоток.

– Что ж, это всё равно ни для кого не секрет.

Ледяные глаза брата Гвендолины теперь смотрели сквозь меня.

– Это очень личная история, но ты должна её знать, иначе вызовешь подозрения. Она началась задолго до нашего рождения. Когда отец ещё был маленьким ребёнком, Боллары и Блайнеры сильно повздорили из-за места в Имперском Синклите. В него традиционно входят тридцать шесть родов, по количеству дней в месяце.

Всего в месяце, кажется, шесть недель по шесть дней, а месяцев в году – десять. Это я пусть смутно, но помнила, как и их названия. Первый весенний месяц года – марте́ль, за ним эбре́ль, майрэ́ль, юнэ́ль и юле́ль, последний летний месяц. Далее следует осень – сектель, сентабрель и октабри́ль, за ней – короткая южная зима, новебри́ль и декабри́ль.

А сейчас какое число?

– Так вот, Блайнеры не всегда входили в Синклит, но когда один из старых родов угас, появилось вакантное место, и за него началась отчаянная борьба. Боллары не поддержали Блайнеров, потому что покровительствовали другому роду. Мой дед провернул несколько довольно сложных комбинаций, чтобы помочь своим союзникам, а также помешать их соперникам, и по итогу финальная борьба за место в Синклите Императора развернулась между Блайнерами и Келерие́нами. Последние проиграли, а первые хорошо запомнили, кто в Синклите является их врагами. С того момента прошло много лет, и когда отец вошёл в брачный возраст, дед решил примириться с Блайнерами. Он предложил заключить брак между нашим отцом и Моэ́рой Блайнер, тёткой Ирвена. Это была выгодная партия, потому что Боллары уже тогда испытывали некоторые финансовые трудности, хоть и являлись одним из древнейших родов.

Я слушала очень внимательно, стараясь не упустить ни одной детали, а также следила за холодным бледным лицом собеседника, но оно оставалось бесстрастным.

– Отец был категорически против этого брака. У него уже была возлюбленная – наша мать. Девушка из не очень богатого и не очень знатного рода, зато потрясающе красивая, ласковая и очень любящая. Мама всегда была нежной и открытой. Её невозможно было не любить, так что я понимаю отца. Дед ничего слышать не хотел. Он собирался открыть новую клинику, а единственный подходящий кусок земли во всём Кербенне принадлежал как раз Блайнерам. Были и другие причины. Семья Блайнеров – куда более многочисленная, чем наша, к тому моменту сильно возвысилась, и породниться с ней стало для деда делом принципа. Помимо покойного отца, у нас были ещё дяди, но они не подходили по возрасту. Дед надавил на отца, молодые встретились и познакомились, помолвка состоялась. Отец очень понравился Моэре, а она ему – нет. Вероятно, её задело, что к ней, всегда окружённой мужским вниманием, столь равнодушен собственный жених. Она изо всех сил старалась привлечь его, но он лишь вежливо терпел её присутствие.

– И ваш отец изменил своей невесте? – предположила я.

– Не совсем. Помолвка длилась уже несколько месяцев, и в какой-то момент Моэра застала отца вместе с матерью. Родители просто проводили время вместе, но невеста догадалась, что её жених влюблён в другую. Она поссорилась с ним, потребовала разорвать помолвку, но семьи не пошли на такой позор, тем более что отец клялся, что в добрачную связь с матерью он не вступал. Начался очень сложный период ссор и выяснения отношений. Наружу вылезли все старые обиды, Боллары называли Моэру истеричкой, а Блайнеры отца – изменщиком. Моэра следила за отцом и прямо перед свадьбой застала его за прощальным поцелуем с матерью. У алтаря она обвинила его в измене и отказалась заключать с ним брак. Разразился грандиозный скандал. Отец тогда публично заявил, что он очень рад подобному исходу и что лучше жениться на кнутохвостой бате, чем на Моэре.

– Надо думать, что вражда между родами после этого лишь усилилась, – тихо проговорила я.

– Да, и ты не представляешь насколько. Блайнеры сделали всё, чтобы задавить наш род. Финансово, репутационно, политически. Разразилась бескровная война, и наша семья в ней проигрывала. Отец и мать поженились через неделю после его несостоявшейся свадьбы, что тоже добавило взрывного зелья в огонь. Но со временем накал страстей утих. Дальше жизнь пошла своим чередом. Всё складывалось почти неплохо до того момента, как нам с Линой настало время выходить в свет. Нам было по шестнадцать, и мы вместе с родителями прибыли на свой первый бал. После того, как Лину представили императору, ею заинтересовались. Настоящая красавица, вся в мать, да ещё и с сильным даром жизни, столь редким в империи. Отцу в тот же день сделали несколько предложений о помолвке с сестрой, но ни одна из них в итоге не состоялась. Дождавшись кульминации вечера – окончания последнего танца императорской четы, Моэра вышла на в центр зала и громко объявила о проклятии.

– Неужели она ждала столько лет?.. Какой в этом смысл? Или она так больше никогда не вышла замуж и винила в этом вашего отца?

– О нет, она вышла замуж за очень влиятельного мага, близкого друга Императора. А проклятие она наложила в тот месяц, когда поженились отец и мать. Она дождалась полнолуния, пошла в разрушенный древний храм Танаты и воззвала к ней. Моэра наложила проклятие на наш род, а Таната его закрепила. Так что проклятие было старым, Моэра просто ждала идеального момента, чтобы о нём объявить, и надо отдать ей должное – он действительно настал, – зло хмыкнул Бреур.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.