Задолбанец (СИ) - Юрий Ра

Вот так, боярин еще в строевой части не оформился, комплект обмундирования не получил, на довольствие на встал попаданец, а уже выдали кучу указаний к исполнению. Тяжела ты, княжья служба! А еще Денису было непонятно, почему именно по дубкам нельзя ходить с оружием, и где вообще эта священная дубрава находится? А то по пути куда-нибудь зайдет в посадку отлить да и осквернит богорощу. Не от вредности, а по незнанию.

Микула нашелся на дворе, он там чему-то поучал подростка с метлой. Денис окликнул его с крыльца и дал задание по профилю, то есть велел собрать доспехи и плащ, увязать всё в тюк и…

— Да чего я тебе объясняю, сам всё знаешь, небось! — Махнул рукой Денис. — В трактир возвращаемся.

— Всё слажу, не сумлевайся, боярин!

После отмашки слуга перестал делать вид, что впитывает господскую мудрость как прорыв в логистике и военной науке. Он соколом взметнулся на крыльцо и как молоденький побежал за хозяйскими вещами. А потом также споро вынесся обратно, неся на плече компактный тюк с амуницией и оружием. Боярский щит висел за спиной, слуга правильно решил, что в тюке ему не место.

Идти в поддоспешнике было не в пример легче, плечи сами так и норовили раскинуться от одной стороны улицы до другой, дорогой заморский кинжал на богатом поясе довершал картину, не позволяя ошибиться прохожим ошибиться со статусом господина. Да, эта поддёвка была не тем замызганным ужасом, какой был у Дениса в клубе. Пропитанный литрами пота, с навечно въевшейся ржавчиной и тиснёным узором от носимых им доспехов, он был хорош для кино.

В прошлом мире как раз пошла мода снимать старину не в сусально-меховом прикиде, а такую вот, потную и вонючую. Причём, если в фильмах древности, то есть двадцатого века, все щеголяли в ярких костюмах, шелках и с шитьём, то в следующем веке всяк персонаж независимо от доходов и статуса был небрит, обосран и одет в серое рваньё. Истина, если окружающий Дениса мир как-то коррелируется с эпохой средневековья той Земли, оказалась где-то посередке. Кто побогаче, тот и прикинут лучше, и грязным не ходит. Впрочем, простым горожанам ходить чуханами тоже западло, это видно по костюмам встречных.

Как понял попаданец, в состоянии цейтнота тут никто не пребывает, народ не бежит, сломя голову. Если кто-то восхотел поговорить со своим спутником о чём-то безотлагательном, то оба останавливаются и ведут беседу не на ходу. Во всяком случае, когда Денис спросил Микулу о его месте проживания, то встал, расправил бороду и начал обстоятельно излагать. Денис от неожиданности чуть не запнулся. Что, на ходу поговорить никак? А видимо, никак.

Зато теперь, постояв немного, он нашёл еще один кусочек пазла под названием новая реальность. Реальность, правда, магическая, но тем не менее настоящая. И нет, ему это не снится и не глючится — посещая сортир, он этот момент прочувствовал. Не бывает таких вонючих глюков, уж больно реалистично пахнет то место.

А вот Микула оказался бобылём, то есть дети уже выпорхнули, жена померла, а его подворье потихоньку разваливается. Огородничать бывший воин оказался не мастак, каким иным ремеслом на коммерческом уровне не владеет, а уходить в какую-нибудь весь и превращаться в оротая, то бишь крестьянствовать, ему гонор не даст. Он из воинского сословия, ему невместно корячиться. Так вот и проедал скопленное за время службы, перебиваясь случайными заработками. Пока не пришёл фарт в виде вакансии слуги у богатого боярина, обласканного князем. Как он сказал только что: «Чую, нескучно с тобой будет, боярин. Веселее, чем репу сажать».

Денис подумал, что такой магически недоодарённый старик примерно пятидесяти лет от роду мог бы еще быть полезен в дружине не с луком, так с арбалетом в руках, но кто он такой, чтобы влезать с советами? Вдруг тут есть какие-то нюансы, которых он как только что попавший попаданец не знает.

— Микула, а самострел у тебя есть? — Раз уж они никуда не спешат, стоят и общаются, чего бы не узнать и этот момент.

— Так есть, чего ж ему не быть. Охочусь помаленьку с луком, а как-то делать было нечего, выстругал себе эту игрушку.

Это было ново, Денис был уверен, что арбалет есть сложное техническое устройство, которое без кузнеца не сотворишь, а тут человек от скуки выстрогал.

— Ну и как?

— Медленно. Из лука раз пять успеешь стрельнуть, пока самострел взведёшь. Я чего из дружины ушел, — Микула сказал так, словно не прогнали его. — Боевой лук уже не натяну, который доспех вражий пробивает. А на зайца там, или косулю силёнок хватит.

— А зачем тогда арбалет ладил?

— Чего? А, ты ж про самострел пытаешь. Да от скуки. Ну и еще оказалось в мороз из него бить можно. Из лука в рукавице не стрельнёшь, а тут вполне.

— Ладно, пошли уже, а то люди оборачиваются.

— Так и будут таращиться, пока не примелькаешься. Новый человек, да еще не из последних, сразу видно.

— Стой, Микула, а скажи, где у вас в доспехе и с оружием ходить запрещено? Или я не так воеводу понял?

— Вроде везде можно, напутал ты что-то, боярин. Но в мирное время не принято с мечом бродить по городу. Если ты не службу исправляешь, понятное дело.

— А город ваш называется…

— Запамятовал, вашество? Знамо дело, небось столько городов миновал, покуда у нас очутился. Да и то, говорят, в ваших краях от городов аж тесно. Брешут, один город кончается там, где сразу другой начинается. Врут?

— Правду бают. — Денис вспомнил Прагу и Кёнигсберг, образовавшиеся в результате слияния сразу нескольких городов. — Так как зовётся сей славный град?

— Дубки-на-Дону, понятное дело. Княжество Дубовицкое тут, нешто не понятно?

Ничего про город с таким названием в истории своего мира Денис не знал. Ранее в беседе с князем проскользнул Киев и Здолбунов, знакомые ему названия, так что была надежда, что география в этом мире та же. А тут вон чего. Непонятно.

— А где тогда Дон течёт, почему не видел я его?

— Так это не удивительно, что не видел. Дон у нас узкий, заяц перепрыгнет. Зато потом как напитается, как разольётся, справная река. Эх, ходили мы как-то по Дону на лодиях, знатная река. Но не тут, не в верховьях. Пойдем, что ли, боярин.

И слуга поприёмистее уложил тюк на своём плече. Что примечательно, весь разговор он не осмелился поставить его на землю — всё ж не простой плащ, боярский, если испачкать такой, можно вызвать неудовольствие господина. Это он в хорошем настроении добрый, а что творить будет в гневе? И не сбежишь, коли подрядился на службу. Нанялся — продался.

До трактира, вернее, до корчмы дошли в молчании, а Денис подумал, что какие-то неоднозначные у них отношения получаются с его подручным. Вроде тот и по статусу достаточно низко — слуга на жаловании, а всё ж бывший дружинник, потому ведет себя слегка покровительственно, как бы разрешая Денису чувствовать себя господином, но именно что «как бы». Хорошо, что герой оказался человек не гонористый, а то иной не сильно умный господин бы начал задумываться над поиском другого слуги.

Где-то в другом месте в это время совсем другие люди тащили мешки с непонятным содержимым. Не то они боялись, что в дремучем лесу их лица кто-то запомнит, не то еще по какой причине у каждого из пятерых путешественников головы был плотно замотаны тканью, только глаза оставались свободны.

— Аккуратнее несите, — пробубнил первый в их маленькой колонне.

— Да уже сто раз повторил! Нешто нам непонятно с первого раза было! — Ответил ему кто-то.

— Да не шумите вы, он услышит, тогда будет нам всем урок! — Сквозь ткань было не очень хорошо понятно, что сказал третий, но все напряглись.

— Долго еще?

— Скоро придём, а там уже не болтайте!

И отряд продолжил движение за своим проводником и командиром, неведомо как ориентирующимся в чаще леса. Через какое-то время лес расступился, открыв холм с пещерой под ним. Вход намекал, что пещера обжита, поскольку трава перед ним была вытоптана, а кусты создавали вокруг зева пещеры круг отчуждения, словно кто-то их постоянно ломал или срубал.